Плохие девочки не плачут. Книга 3 (СИ) - Ангелос Валерия - Страница 215

— Вы действительно хотите все уничтожить?! — восклицает непривычно яростно.

— Что? — усмехаюсь с горечью. — Что — все?

— Все, чего достигли, — хмуро бросает он.

— Да нет у меня ничего, — вырываюсь из цепкой хватки, поднимаюсь на ноги. — С бизнесом не выгорело, полная лажа, чисто повезло. А дальше? Насрать на этот гребаный бизнес, не прет уже искать невест для престарелых иностранцев. Пусть лучше сами, собственными силами.

Беру объемную пачку чипсов.

— Вот моя жизнь.

Подбрасываю в воздух, ловлю.

— Бесполезнее чем гмо-говно.

Бью по яркому пакету. Сильно, резко. Чтоб разорвался, взорвался.

— Ни детей, ни семьи. Ни нормальных человеческих отношений. Никакого доверия.

Добиваюсь цели, стою вся в ошметках разломанных чипсов.

— Кому такое понравится?

Содрогаюсь от немых рыданий, оседаю обратно на диван.

— Я ничтожество. Разве не видно? Я представляю собой полный, абсолютный ноль. Вот он и ушел. Просто свалил в закат. Без скандалов, без претензий. Даже слова не вымолвил.

Сгибаюсь, склоняю голову. Горячий лоб утыкается в сухие ладони. В моих глазах нет слез, а внутри практически атрофировались эмоции.

— Он отправился искать новую дуру. Развлекается. Ему скучно. Я знаю. Я надоела. Я не какая-нибудь супер-модель. Не умница-разумница, знающая кучу языков. Не гимнастка, лихо усаживающаяся на поперечный шпагат.

В горле ком, но разрыдаться не выходит. Будто блок на истерику установлен.

— Я никто. Пустое место.

Андрей опускается рядом, кожаный диван слегка пружинит под его весом.

— Завязывайте ныть, — коротко произносит он.

— Что хочу, то и делаю.

— Естественно.

— Проваливайте, — толкаю его в бок. — Оставьте меня наедине со всем моим дерьмом.

Но сутенер-зануда не спешит послушаться и убраться восвояси. Видимо, намерен мстить за те давнишние ночные звонки.

Настал кровавый час расплаты.

— У господина Валленберга было очень много женщин.

— Точно. Спасибо, что освежили память, а то я периодически страдаю склерозом. И вообще, должна отметить, вы очень тонко чувствуете момент. Рассказы о его бабах. Именно об этом мечтаю сейчас услышать.

— Но такой как вы не было, — продолжает невозмутимо.

— Такой? — хмыкаю. — Какой?

— Непосредственной, — выдает вкрадчиво.

— И почему это прозвучало как синоним детской неожиданности?

— У вас богатое воображение, — пожимает плечами. — Выпьем?

Открывает «пепси», разливает по бокалам.

— Андрей, вы меня пугаете, — взираю на собеседника с опаской. — Теперь реально жутко, аж мороз по коже и пальцы на ногах поджимаются. Вы извращенно издеваетесь или серьезно пытаетесь успокоить?

— Я бы хотел вытащить вас из ямы, в которую вы добровольно сиганули.

Берет пирожное, нагло жрет. Протягивает мне бокал.

Втирается в доверие, сволочь. Посягает на святое, на мою еду и в то же время предлагает совместно распить божественный напиток, благословенный шипучий нектар.

Ходит по лезвию ножа. Больной ублюдок.

— Я вам вроде никогда особо не нравилась, — подозрительно щурюсь.

— Я не думал, что вы так долго продержитесь.

— Долго? — вопрошаю удивленно.

— Почти год.

— Других он отсылал пораньше? — осведомляюсь осторожно.

— Даже месяца не протягивали.

Подавляю в себе желание броситься на Андрея с пламенными поцелуями. Просто беру предложенный бокал и делаю глоток.

— Я слишком сильно ною, да? — нервно покашливаю.

— Нет, — посмеивается. — Вы ноете чудовищно.

— Ну это же того стоит. В смысле стоит потерпеть. Зато у меня очаровательная улыбка и непревзойденное чувство юмора.

— У вас очень странное чувство юмора, — поправляет мягко.

— Странное? Это что еще значит? Типа не смешно?

— Неужели переживаете по поводу моего мнения?

— Не особо. Главное — я собой довольна.

— Вам нужно меньше смотреть по сторонам. Направьте внимание на основное. Пока не стало слишком поздно, пока вы не довели ситуацию до точки кипения.

— В смысле? Я и так никуда не смотрю. Регулярно наматываю собственные сопли на кулак, рефлексирую, копаюсь в недрах души.

— Вы ревнуете к Диане Блэквелл, — задевает за живое.

— А вы бы не ревновали? — захлебываюсь от возмущения. — Их столько всего связывает, общие дела, темное прошлое, жажда мести. При этом у нее улетная внешность и мозг, соображающий покруче моего.

— Если бы господин Валленберг желал быть с ней, ему бы вряд ли что-то помешало.

Весьма резонное замечание.

— А остальные? Они же так и вьются вокруг. Я уверена, у него в офисе целый отряд сексуальных секретарш.

— Полагаете, это проблема?

Нет. Ну, не совсем.

Проблема в том, что он меня не трахает. Опять. И я слишком много думаю. Снова. Вот ведь запара.

Годы идут, а ничего не меняется. Мы вечно бродим по порочному кругу, без надежды разорвать стальную цепь. Мы застряли. Друг в друге. В своих иллюзиях. Или только я попала в ловушку? Он двинулся дальше. Без меня. К выходу из пылающей клетки.

— Почему он не приходит? — спрашиваю тихо. — Он и раньше много работал, но всегда находил время.

— Вам лучше знать, — ровно отвечает Андрей.

— И как это понимать? — шумно сглатываю.

— Что-то пошло не так.

— Благодарю за разъяснение, Капитан Очевидность.

— Вы скрываете от него важную информацию, — вдруг произносит Андрей. — Верно?

Липкий холодок ползет по моей спине.

— Возможно, господин Валленберг не желает усугублять ситуацию, предоставляет вам шанс самой во всем сознаться. Он не намерен выбивать исповедь, не настаивает, не оказывает давление. Пока что.

— Сами додумались или по его приказу вещаете? — бросаю отрывисто.

— Это моя личная инициатива, — и бровью не ведет.

— Столько тревоги о моей судьбе, — роняю насмешливо. — Заставляете краснеть.

— Лора, вы можете считать меня врагом, не верить ни единому моему слову. Но вы отлично понимаете, я прав.

— Не льстите себе. И мне тоже не надо. Я не настолько сообразительна.

— Я действую исключительно в собственных интересах. Никто не хочет иметь дело с бешеным зверем. Это просто небезопасно.

— Ох, не заливайте, — истерично хихикаю. — Я не такая грозная как кажется на первый взгляд.

— А я говорю не о вас.

Залпом осушаю бокал, ледяной шипучий напиток жжет горло, выбивает слезы, настоящие искры из глаз.

— Назревает буря, которую еще можно предотвратить, — продолжает Андрей. — Необходимо среагировать правильно и вовремя. Ни в коем случае нельзя упустить момент.

— Я не вполне…

— Господин Валленберг доверяет вам. Ровно настолько, насколько способен в принципе кому-то доверять. Никогда прежде он не менял свои планы. Не открывался ни перед кем, не прикладывал таких усилий.

— Да он и передо мной не открылся, — отмахиваюсь. — О каких планах речь?

— Вы держите нож у его горла.

— Бред. Скорее уж он рвет мою глотку. Когтями.

— Одно неосторожное движение — и все кончено.

— Пытаетесь намекнуть, что своей небрежностью я его прирежу?

— Вовсе нет. У него отменные рефлексы. Он успеет увернуться и переломать ваши кости прежде, чем вы нанесете удар.

— Тогда и волноваться не стоит, — мрачно подвожу итог. — Все довольны.

— Убить не сумеете, а ранить до крови способны, — холодно заявляет Андрей и ловит мой взгляд. — Хотите, чтобы вашим хозяином стал взбесившийся монстр?

— Ну вас он не тронет, — сдавленно выдыхаю. — Нечего переживать.

— Я уже служил такому однажды, — подтекст указывает на лорда Мортона. — Ничем хорошим это не кончилось.

— И что? — раздраженно взвиваюсь. — Что я должна сделать?

Сдать Стаса, выложить всю информацию в деталях, указать пароли и явки, совершить чистосердечное признание.

— Все, — следует лаконичный ответ. — Или будет бойня.

— Вам пора взять отпуск.

Я ставлю бокал на стол, поднимаюсь и покидаю комнату. Я бреду по коридору. Куда-то вперед. Вдаль. Наощупь. Я не разбираю дороги, не различаю грани и контуры.