Плохие девочки не плачут. Книга 3 (СИ) - Ангелос Валерия - Страница 235

Мрачный проход. Но не тот, по которому я попала сюда. Новый поворот. И опять ни единого источника света. Ни единого всполоха.

Сплошная чернота.

— Пожалуйста, — шепчу я, и сама не знаю, о чем прошу.

Крупные ладони опускаются на мои плечи. Толкают в бездну. Не позволяют обернуться, погружают во тьму. Быстро. Резко. Без суда и следствия. Не оставляют шанса вынырнуть обратно.

Спотыкаюсь, теряю равновесие. Но он не позволяет мне упасть. Все-таки держит, даже стискивает крепче.

Пытаюсь привыкнуть, разглядеть хотя бы слабые очертания, контуры. Тщетно. В такой беспросветной темени мы навечно обречены бродить с широко закрытыми глазами.

Звериное рычание. Совсем близко. Будто в собственной груди.

И тут же звон цепей.

Дрожь охватывает тело, опутывает ажурной паутиной, пленяет, погружая в очередную паническую атаку. Липкий пот оплетает плоть тонкими нитями. Внутренности разом скручиваются в ледяной узел.

Проклятый холод.

Изыди.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я. — Где мы?

Как отличить правду от лжи, как ухватиться за стремительно ускользающую реальность, как приручить бешеную фантазию.

— Это ты мне скажи, — глухо бросает он.

Прижимает к прохладной шершавой стене, накрывает своим горячим телом. Будто вбивает в камень.

А потом раздается чудовищный грохот.

Ветер ударяет в лицо. Голова идет кругом. От резкого поворота соскальзываю на пол, падаю вниз, напрочь лишенная опоры.

Я больше не чувствую его.

Совсем.

Нигде.

Я больше не чувствую его руки на себе.

Как такое возможно?

Отряхиваюсь, медленно поднимаюсь, цепляюсь за стену. Царапаю неровную поверхность, ломая ногти. Нервно моргаю, привыкаю к свету.

Вот черт.

Пальцы невольно сжимаются в кулаки, мышцы напрягаются до предела. Кажется, сейчас из глаз полетят искры.

— Ублюдок! — кричу я. — Чертов ублюдок. Слышишь?!

Тишина служит мне ответом.

Бью стену, не скуплюсь на дикие вопли. Чувствую себя кошкой, которую выбросили на помойку. Отчаянно стараюсь вломиться обратно.

— Ненавижу, — бормочу сорвавшимся голосом. — Ненавижу тебя.

Оседаю на пол, давлюсь слезами. Продолжаю сражаться с безжалостной стеной. И со здравым смыслом. Не обращаю внимания на кровь. Сопротивляюсь истине.

Секретный механизм отправляет меня на прошлый уровень. Дверь опять захлопнута, прямо перед носом. Запечатана наглухо.

Фон Вейганд заманил меня в ловушку. Только расправа не входила в его планы. Он просто отшвырнул игрушку куда подальше.

Но я не собираюсь сдаваться.

Ощупываю стену в поисках секретного рычага. Если существует дорога сюда, значит, есть и дорога обратно. В кино такие штуковины всегда работают в обе стороны, нужно только понять, каким образом действует система.

Хренова реальность.

Через несколько минут я обессиленно утыкаюсь лбом в равнодушный камень. Судорожно выдыхаю, пробую придумать план получше. Наконец, оборачиваюсь в надежде отыскать иной путь. Вдруг рядом обнаружится подсказка. Или хотя бы тонкий намек.

Bloody hell.

Крик замерзает на губах, застывает глубоко в горле. А в жилах стынет лед, обращая меня в неподвижную статую. Худший кошмар обретает четкие, вполне осязаемые контуры.

Я не могу поверить, что действительно вижу все это наяву.

Кровавый ад.

Выглядит именно так.

Я закрываю глаза. Зубы отбивают барабанную дробь. Такт в такт. Я открываю глаза, надеюсь развеять мираж. Но только вокруг — ничего. Ничего не меняется.

По вискам бьет чужой голос, замогильным шепотом оживляет строки давно позабытой детской страшилки. Лаконично. Стильно. До дрожи в поджилках. До зимней стужи. Под кожей. Везде. Снаружи.

В черном-черном замке. Есть черный-черный подвал. Кто туда попал хоть раз, не выберется больше никогда. В черном-черном подвале. Есть черная-черная камера. Запечатанная наглухо, закованная в камень. В черной-черной камере. Есть гроб. Не черный. Серый. Ведь на сером гораздо лучше видно кровь. А в гробу, прямо под обглоданным временем кружевом минувших веков…

Отдай мое сердце!

Ударяет громом. По воспаленным, натянутым, наэлектризованным нервам. Взрывает пульс, ввергает в бешенство.

Нет, не отдам.

Оно уже там. Бьется. И замирает. Дает перебой. Цепенеет от судорог. Лишь по твоей команде. По приказу хозяина.

Моя жизнь в твоих руках.

С первого взгляда. Искра. С первого касания. Ток. Разряд за разрядом. Высоковольтные провода. Порваны. Под дикий, безумный бит тысячи невысказанных слов.

Дыши со мной. Ритм в ритм. Иди за мной. След в след. Во тьму. Без просвета. Считай со мной. До смерти.

Огонь.

Так что же это?

Экранизация самого жуткого фильма ужасов.

А может — видение?

Я моргаю. Часто-часто. Я не верю. До последнего. Но реальность не отпускает. Ни на миг. Не позволяет ускользнуть от очевидных фактов.

Вроде обычная комната. Пусть и в подземелье. Без окон, без дверей. Пространство похоже на каменный мешок. Зато нет решеток, нет цепей. Кандалы также не обнаружены. Тут нет ни единого пыточного агрегата. Повсюду властвует камень. Неясно, откуда здесь вообще берется свет. Потолка не видно. Факелов нет. Освещение отнюдь не идеальное, но легко позволяет различить детали.

Надо вздохнуть с облегчением. Надо расслабиться.

Если тут и были обитатели, от них ничего не осталось. Ни костей, ни черепов. Истязать пленников нечем. Разве что пытать одиночеством. Однако учитывая голоса в голове, волноваться не о чем. Я легко найду собеседника. И окончательно сдурею.

Гребаное дежавю.

Пытки и прочее — мелочи.

Чертово наваждение.

Я помню это место. Узнаю. Вижу сон. Четко. Кадр сливается с кадром, образует цельный фрагмент. От правды не убежать и не скрыться. Отрицать смысла нет.

Ладно, на хрен всю эту мистику. Попробую разобраться, подключить логику, использовать остатки разума.

Оборачиваюсь, ощупываю стену.

Я слышала о таких минералах по ТВ. Особенный вид, светится в темноте. Природный феномен. Никакой фантастики. Подобный эффект часто наблюдается в пещерах. Мрак, будто подсвечен изнутри. Очень красиво и завораживающе.

Наверное, трудно переместить эти минералы в помещение, построенное людьми, и заставить столь ярко засиять в искусственных условиях. Однако деньги позволяют осуществить любой каприз.

Отлично, загадка раскрыта.

Но меня волнует другое.

Как быть с гробом?!

Ну, это не совсем гроб. Точнее — это совсем не гроб. Просто такая огромная серо-сизая штуковина. В самом центре долбанной камеры. И все бы ничего, но у меня возникает ощущение, будто я ныряю под лед. Снова и снова. Без паузы на вдох.

Я не хочу поворачиваться. Не хочу смотреть туда. Опять. Но от искушения не удержаться, тянет окунуться в бездну.

Я подчиняюсь. Сдаюсь. Уступаю своему любопытству.

Почему это так меня пугает?

Я делаю несколько неуверенных шагов. Приближаюсь вплотную. Замираю, склонив голову. Колени сами собой подгибаются. Я почти падаю. Невольно дотрагиваюсь до странного возвышения. Ладони обжигает могильный холод. Пальцы скользят по шершавой поверхности. Застывают, леденеют.

Это похоже на алтарь. Древний, языческий. Тот, который используют для кровавых жертвоприношений.

Не самый милый предмет интерьера. Но и не критично.

С чего столько шума? От чего столько волнения?

Остальные отделы подвала смотрятся гораздо эпичнее.

Да. Возможно. Тут не поспоришь.

Вот только я уже была здесь.

Мрачное мерцание. Царство теней. Алтарь. Точь-в-точь. Штрих на штрих. Идеальное попадание. Прямо в цель.

Хочется кричать.

Но я не издаю ни единого звука.

Нож под ребра. В грудь и в горло. Нож под кожу. Вспарывает, не ведая пощады. Вновь и вновь, кромсает податливую плоть.

Совсем как тогда.

В другой жизни. Во сне.

Это не я. Это не со мной.

Прочь, изыди.

Дьявольская сила.

Пальцы дергаются, скользят дальше, поднимаются выше, натыкаются на металлические скобы. Железные оковы. Ржавые, скрипучие.