Плохие девочки не плачут. Книга 3 (СИ) - Ангелос Валерия - Страница 264

Боже.

Боль.

Я не чувствую.

Или просто боли так много?

Я…

Вдруг это мерный шепот прибоя?

Гудит. Во взмокших висках. Бьется. Под озябшей кожей. Течет по венам цепенящей дрожью.

Я ступаю вперед.

Мокрый песок холодит босые ступни. Ветер сильнее. Прочь облака. Отсюда нет пути назад. На горизонте пылает кровавый закат.

Господи.

Сотри мои шрамы.

Сотри мои следы.

Притворись.

Что нас просто не было.

Что нас придумали.

Здесь царит тишина.

Здесь не место живым.

Тогда кто я?

В груди бьется дыхание.

Одно на двоих.

Дар.

Проклятие.

Ты.

Мой рай.

Ад для других.

За тонким прозрачным стеклом тонет в белом. Тот самый город. Которого нет. И никогда не было. Прогорклый чай остывает на устах. Там же тает снег. Недобрый знак.

Я вздрагиваю.

Будто.

Предугадав.

Жуткий.

Зловещий.

Звук.

Стук.

Knock-knock.

Тук-тук.

Чего ты боишься?

Девочка.

Моя.

Разве не этого ты хотела?

Так сильно.

Всегда.

Дай.

Я.

Тебя.

Обниму. Нежно. Прижму. Прямо к своему несуществующему сердцу. Сожму. До хруста костей. Обнажу. До мяса. Сорву с тебя абсолютно всю лишнюю одежду и устрою пир на свежей плоти твоей.

Встречай.

Самый страшный ночной кошмар.

Во плоти.

Я.

Тебя.

Обласкаю. До криков. До хрипоты. Когтями. Клыками.

Я.

Тебя.

Обглодаю.

И плевать на мольбы.

Я.

Тебя.

Дрожащую.

Бледную. Голую. Мокрую.

Беззащитную.

У стены. На полу. В холоде. В мороке. В камень вгоню. Выбью. И вобью. Изваляю по сырой земле. Исповедую так, что станет жарко в аду.

Я.

Тебя.

Отлюблю.

Вы… люблю.

Выебу.

Душу твою.

Чертову.

Мою.

Вырву. Вытрясу. Вытяну.

Из наивных глаз.

Невинных.

Let the devil in.

Впусти дьявола внутрь.

Я.

Твой.

Venom.

Яд.

Отрава.

По венам.

Я собираю багрянец.

Губами.

С твоих губ.

Ты так забавно вздрагиваешь.

Вскрикиваешь.

Трепещешь.

Живая. Свежая. Настоящая.

Ты как зверек.

Которого я загнал.

В капкан.

Девочка.

Моя.

Глупая.

Не бойся.

Это чужая кровь.

Пока что.

Я не причиню тебе боли.

Я хочу…

Поиграть.

Хоть раз.

Проиграть.

Сегодня.

Ты.

Моя.

Любимая.

На ночь.

Мир в клочья.

Я проведу тебя по грехам.

Я покажу тебе рай.

Где демоны вопят в огне.

Где нас не было.

И нет.

И никогда не будет.

***

— Деньги на ветер.

Резко захлопываю папку. И точно в подтверждение моих слов важные документы взмывают над столом, разлетаются в разные стороны.

Эффектно. Даже как-то драматично.

Фейерверк на сумму в пару миллионов евро.

— Зачем вы это делаете? Чего добиваетесь? Это такая изощренная форма садомазохизма или хитрый план недоступный моему заурядному сознанию? Хотите посмотреть как я развалю компанию за неделю? Камня на камне не оставлю от вашей империи?

Выдерживаю паузу, сглатываю.

— Вы же отлично понимаете, от обезьяны с гранатой больше толка чем от меня во главе ‘Berg International’. Даже нанятые вами учителя не верят в мой успех, не представляют, что я хоть когда-нибудь справлюсь с поставленной задачей. Куча важных слов, мудреные термины, схемы и стратегии. Да только эти лекции звучат как сплошное «бла-бла-бла». Белый шум. Не более. Я ничего не знаю. Не понимаю. Я абсолютно бесполезна.

Поднимаюсь, срываюсь с места, выразительно развожу руками. Как бы намекаю на полнейшую профессиональную несостоятельность.

— А что если, — запинаюсь. — Что если они правы? Я ничтожество. Пустое место. Я просто девчонка с улицы. Черт… да так и есть.

Вальтер Валленберг не реагирует. Никак. Никогда. Вообще. Выражение его лица остается неизменным. И не важно чем он занят. Завтракает, просматривает сводку новостей, пытает людей в подземельях. Кажется, если посреди кабинета вдруг приземлится метеорит, барон и бровью не поведет. Никакого напряжения. Тотальное спокойствие. Его не пронять. Не пробить.

— Докажи, что они ошибаются, — следует лаконичный ответ.

— Кому доказать? — горько усмехаюсь. — Им? Вам?

— Себе, — ледяной взгляд будто рентген, проникает внутрь, в самую суть, пронизывает до костей.

Отлично. Я могу доказать теорему Ферма. С таким же успехом. Ну, точнее скачать верное доказательство где-нибудь в Интернете. Жаль, там нет пособия по управлению чужими миллиардами.

— Ладно, — нервно киваю. — В чем подвох? Когда вы намерены остановить эксперимент? Играем до первой проигранной тысячи? До сотни тысяч? До миллиона? Хочу прикинуть лимит. Или вы готовы поставить на кон целое состояние? Стоп. А может все куда проще? Ни одно из моих решений не воплотится в жизнь, все вокруг притворятся, сделают вид, будто исполняют распоряжение, но в реальности…

— Все по-настоящему, — обрывает Валленберг.

— Вы, — облизываю пересохшие губы, опускаюсь обратно в кресло. — Вы просто псих.

— Я мыслю творчески, — заявляет невозмутимо. — Пора пустить свежую кровь.

Он широко улыбается, а у меня возникает чувство, будто его идеальные зубы смыкаются вокруг моей глотки.

— Пустить? — невольно переспрашиваю. — В каком смысле?

— По венам компании, разумеется, — точно и правда недоумевает. — В каком же еще?

Мотаю головой. Напрасно надеюсь развеять мираж. Картина не меняется, и это причиняет почти физическую боль.

Я в главном офисе. В кабинете фон Вейганда. В его кресле. В кресле руководителя. Барон Валленберг, которого я никак не могу перестать представлять в форме нациста, наделяет меня неограниченной властью над гигантской корпорацией.

Скажите, что это дурацкий розыгрыш. Пожалуйста.

— Я не… я не создана для этой роли, — заявляю прямо. — Я не умею заключать выгодные контракты и вкладывать деньги в прибыльный бизнес.

— Ну, так напиши другую роль, — парирует Валленберг. — Свою. Делай то, что умеешь. То, что можешь.

— Я лишняя на вашем празднике жизни, — вздыхаю устало. — Неужели не видите?

— Я знаю, как это, — произносит ровно. — Быть чужаком.

— Сомневаюсь, — хмыкаю.

— Я тоже ошибался.

— Вы издеваетесь.

— Я овладел этим искусством в совершенстве.

— Да вы мастер насмешек.

— Я проигрывал гораздо чаще, чем ты способна представить, — абсолютно серьезно заключает барон.

— Такие как вы не проигрывают, — роняю мрачно.

— Проигрывают, — в ледяных глазах вдруг загораются лукавые искры. — Просто никогда не останавливаются.

— И что вы…

Говорят, когда одна дверь закрывается, рядом открывается другая. Нужно только найти в себе смелость двигаться дальше. При любом раскладе.

Дерьмо собачье. Очередная бесполезная философская чушь.

Но дверь и правда открывается.

И обрывает нашу беседу.

И обрывает мое сердце.

Проклятье.

Я продолжаю надеяться, что сюда нагрянет фон Вейганд. Придет забрать случайно позабытые вещи. К примеру, вот эту сверкающую паутину в рамке, которая прежде практически раздробила мое запястье.

Тут полно его безделушек. Наверное.

Хотя кого пытаюсь обмануть? Ему не нужно это барахло. Ему не нужна я. Он не спешил. Ничего не забывал. Нет никаких случайностей.

Все кончено. Все — хорошее. А плохое только начинается.

Секретарь вкатывает в кабинет тележку. Потом еще одну. И еще одну. И еще. Пока я окончательно не сбиваюсь со счета.

— Это что? — спрашиваю, не в силах скрыть удивление.

Каждая тележка щедро наполнена документами.

— Домашнее задание? — выдвигаю очевидное предположение. — И до когда надо изучить материал?

— Можно вообще не изучать, — спокойно отвечает Валленберг.

Тележки выстраивают в два ряда.

— И все же? — мне не удается отделаться от дурного предчувствия.