Плохие девочки не плачут. Книга 3 (СИ) - Ангелос Валерия - Страница 293

Нет, нет, нет.

Это не настоящее.

Просто воображение.

Просто…

Хруст костей. Толчок. Еще, еще.

Зверь рвет меня на части, не ведая жалости. Вгоняет возбужденный орган до упора, грубо проталкивает внутрь, берет мою плоть размашистыми ударами. Натягивает резко, жестко наполняет до предела, вдалбливается сильнее.

Нет, нет, нет.

Прекрати.

Я должна очнуться.

Должна.

Пожалуйста.

Я кусаю внутреннюю сторону щеки. Да так, что рот наполняется кровью.

Белый сменяется красным. Контуры обретают четкость. Коридор перестает расплываться перед моим затравленным взором.

Все кажется нереальным. Видение. Мираж.

Разбиваю чары. Чудом. Не иначе.

Добираюсь до лифта, вхожу в кабину, жму нужные кнопки.

Блок А. Нулевой этаж.

Надеюсь, ничего не путаю. Помню правильно.

Прислоняюсь к стальной стене, перевожу дыхание. Считаю секунды. Очень стараюсь не потерять сознание.

Необходимо сосредоточить внимание на главном. Выбраться из больницы, найти автомобиль.

Достаю смятую бумагу с номером, изучаю цифры. Не обращаю внимания на то, как пот градом льет по спине.

Лифт прибывает в пункт назначения, створки расходятся в разные стороны, и я на автомате бросаюсь вперед. Очертя голову, не глядя перед собой. Не вижу людей, не замечаю.

К цели. Быстрее.

Врезаюсь в кого-то. На полной скорости. Почти сбиваю с ног.

— Entschuldigung (Извините), — выдаю механически.

И вдруг мой взгляд упирается в бейдж. В имя, от которого внутренности враз скручивает холодом. Шумно сглатываю.

Dr. Speidel (Доктор Шпайдель).

Совпадение? Случайность? Стечение обстоятельств?

Боже. Неужели это и правда тот самый врач?

Я так терзалась проблемой выбора. Раньше. Но оказывается, чтобы сделать правильный выбор, надо совсем немного времени. Иногда достаточно короткого мгновения. Я хватаю мужчину за руку.

— Kennen Sie Silvia Wallenberg? (Вы знаете Сильвию Валленберг?) — действую прямо.

— Wer sind Sie (Вы кто?) — выдает пораженно.

— Warst du ihr Arzt? (Вы были ее врачом?) — не отступаю.

Он молчит. Однако ответ читается в глазах. Четко.

— Did you know about her injuries (Вы знали о ее травмах?) — перехожу на английский, ибо на одном немецком не вытягиваю, перечисляю: — Whip marks, skin burns, broken jaw (Следы от кнута, ожоги на коже, сломанная челюсть).

— Wer sind Sie (Кто вы?) — опять повторяет мужчина.

Выглядит испуганным.

Такой интеллигентный мужчина. Внешне приятный. Располагает к себе. И не скажешь, что его можно подкупить. Впрочем, какой у него был выбор?

Валленберги всегда получают то, что хотят.

Исключений нет.

В живых.

— Why do you ask me about her? (Почему вы спрашиваете меня о ней?) — он тоже переходит на английский язык.

Моя очередь молчать. Точнее — бежать.

Я отпускаю его, отворачиваюсь и удаляюсь, направляюсь в сторону стоянки. Нет времени на долгие беседы. Я и так задержалась. Здесь повсюду охранники фон Вейганда. Градус опасности зашкаливает.

А все же.

Почему я спрашиваю?

Почему, почему.

Ха.

Хочу забить последний гвоздь в крышку гроба своих поруганных чувств. Как будто нужны еще какие-то подтверждения и доказательства. Как будто это хоть что-то меняет. Все было ясно изначально. Бежать. Бежать со всех ног. Других вариантов нет.

Я нахожу нужное такси.

Водитель опускает стекло.

— Wer ist der König dieser Welt? (Кто король мира?) — звучит проверочный вопрос.

— Wolf (Волк).

Он открывает дверцу. Усаживаюсь в салон, вжимаюсь в сиденье.

— Where are we going? (Куда мы едем?) — интересуюсь тихо.

— To the airport (В аэропорт), — пожимает плечами. — Your documents are in the folder. You could have a look. You’ll find normal clothes there, too (Ваши документы в папке. Можете ознакомиться. Там же нормальная одежда).

Я изучаю бумаги. Новый паспорт. Новая страховка. Диплом. Краткая биография. Я в очередной раз меняю личность. Погибаю и рождаюсь заново.

Проверяю авиабилеты. Прямой рейс Мюнхен-Тулуза. Видимо, Париж выглядит чересчур банально.

Я оглядываюсь, смотрю назад. Тревога вонзается глубже.

— There is no shadow after us (За нами нет «хвоста»), — читает мои мысли водитель. — Mister Wolf took care about everything (Мистер Волк обо всем позаботился).

Мистер Волк.

Без комментариев.

Поверю на слово.

Исследую одежду. Отличный выбор: джинсы, свитер, куртка. Обувь. Все удобное и совсем непримечательное. Обычное, средней ценовой категории. Никаких ярких цветов. В глаза не бросается. Идеально подходит, чтобы затеряться в толпе.

Переодеваюсь на заднем сиденье без особого стеснения. Как-то не до скромности. К тому же, кто меня только не видел, причем в гораздо худшем положении.

Авто останавливается у входа в терминал.

— Вы знаете, что делать, — подмигивает водитель.

— Конечно, — киваю.

На самом деле, понятия не имею.

***

Я замираю посреди аэропорта. Вокруг так много людей, что кружится голова. Улыбчивые сотрудники, суетливые пассажиры. В каждом мерещится враг. Скрытая угроза.

Моя паранойя доведет до греха.

Никому и никогда не смогу доверять. Не откроюсь, не поделюсь сокровенным, не подпущу на расстояние пушечного выстрела.

Делаю глубокий вдох. Выдыхаю. Опять прикусываю щеку изнутри. Пробую на вкус собственную кровь. Отчаянно пытаюсь пресечь грядущую паническую атаку.

Я сжимаю папку с документами. Крепко. Что-то не позволяет сделать следующий шаг, вынуждает застыть, оцепенеть.

Вот свобода. Лови момент. Бери. Наслаждайся. Такая сладкая. Такая манящая. Разве не опьяняет?

Нет.

Я не рада. Ни капли. Я не верю.

Что выживу. Без него.

А с ним.

Погибну.

Точно.

Умру.

— Уже скучаешь, — женский голос обволакивает теплом. — Хочешь вернуться к нему. Совсем не торопишься на рейс.

Оборачиваюсь, моментально возвращаюсь в реальность.

— Что вы здесь делаете? — спрашиваю глухо.

— Провожаю тебя.

— В добрый путь, — скептически хмыкаю.

Элизабет приближается вплотную, изучает меня своим невероятно проницательным взглядом. От этих глаз ничего нельзя скрыть. Начинаю догадываться, как именно увяз барон Валленберг.

— Вы солгали, — говорю я.

— В чем? — интересуется мягко.

— Он не любит меня, — уголок губ нервно дергается. — Никогда не любил. Ни единого дня. Если бы любил, то…

Не трахал бы в глотку, раздирая рот. Не подвешивал бы на цепях. Не срывал бы кадуцей. Не насиловал бы раз за разом. Не ломал бы ребра.

Не втаптывал бы в грязь. Не вбивал бы в ледяной камень.

Не отбирал бы крест. Не увлекал во тьму.

Он бы остановился. Он бы услышал.

Он бы оставил мне… меня.

— Все было бы по-другому, — заключаю вслух.

— Такова любовь зверя, — тихо отвечает она.

— Ну, нет, — нервно усмехаюсь. — Все, что угодно, только не любовь. Болезнь. Страсть. Одержимость. Бешенство. Но не любовь.

Элизабет улыбается. Едва заметно. Или мне кажется? У нее постоянно такое выражение лица. Благожелательное. Она как будто сияет счастьем изнутри. Совсем не похожа на истерзанную и затравленную жертву психопата. И вообще она прекрасно выглядит. Ей никогда не дашь ее возраст. Видно, что давно не девочка, но точную цифру трудно определить. Время словно остановилось, обошло стороной. Морщин хватает, только все неглубокие, практически незаметные. Хотела бы я смотреться так же, дожив до таких лет. Только не доживу явно. Замученная, запуганная. Вечно дрожащая истеричка. Готовая пациентка для психиатрической клиники.

— Я не вернусь к нему, — заявляю мрачно. — Я не дам ни единого шанса. Я получила более чем достаточно. Это конец. Не пытайтесь меня переубедить. Просто зря силы тратите. Я не изменю своего решения.

— Отлично, — подводит черту ровным тоном, вмиг обезоруживает: — Я не хочу, чтобы ты возвращалась.