Плохие девочки не плачут. Книга 3 (СИ) - Ангелос Валерия - Страница 302

В моей продуктовой корзине не хватает лишь соленой селедки с молоком. При таком раскладе удивляет лишь то, что я не блюю двадцать четыре часа в сутки. Нон-стоп.

— Хм, — многозначительно выдает внутренний голос.

— Чего?! — взвиваюсь недовольно. — Еще тебя не хватало.

— Да так, — откашливается. — Ничего.

— Выкладывай, — бросаю мрачно.

— Ты же не хочешь об этом думать, — протягивает нарочито сладко.

— А ты хоть как не заткнешься, — парирую едко.

— Вот и поглядим, — явно издевается.

— Давай, — заявляю яростно. — Добивай.

— Странные сны, — разводит воображаемыми руками. — Не менее странные реакции организма.

— И? — хмурюсь.

— Догадайся, — припечатывает льдом.

— Подскажи, — цежу сквозь зубы.

— Он что-то сделал с тобой, — выдерживает паузу. — Там. В подземелье. Что-то жуткое. Гораздо более жуткое, чем кажется на первый взгляд.

— Отлично, — фыркаю. — Очередная бредовая теория.

— Ха, — выдает без тени настоящего веселья. — А ты вспомни его слова про эксперименты лорда Мортона. Прибавь тайный орден. Кадуцей. Прочие психоделические заморочки.

— Нет, нет, нет.

Лихорадочно мотаю головой.

— Он изменил тебя, — шепчет голос. — Перекроил сознание навсегда. Теперь ты не сумеешь ни сбежать, ни скрыться. Попросту не пожелаешь. Ведь тебя уже тянет назад. Неудержимо и неукротимо. Безнадежно.

— Хватит, — зажимаю уши ладонями. — Прекрати.

— Ты не выдержишь вдали от него, — шипит. — Без унижения. Без боли. Не сможешь. Другие мужчины никогда не станут заменой. Сколько ни пробуй, сколько ни пытайся. Тебя будет воротить. Тошнить от одного их вида. Взгляда.

— Молчи, — бросаю гневно. — Молчи.

— Ты сама приползешь обратно, — продолжает елейно. — Голая и готовая. Как он любит. На коленях. Ты не выживешь иначе. Только с ним. Разодранная. Растерзанная. На его члене.

— Заткнись!

Бью кулаком по столу.

Сгинь.

Нечистая сила.

Пропади пропадом.

Я завариваю чай. Крепкий. Черный. Без добавок. Я возвращаю контроль над телом и над разумом.

Нет ничего необычного. Никакой мистики. Все логично.

Нельзя вырвать часть собственной души. Нельзя избавиться от того, что вошло в плоть и в кровь. Вросло, насквозь пропитав самое твое существо. С мясом и до костей, прожигая до нутра. Нельзя убежать от самого себя.

Ты.

Рана.

Смертоносная.

Незаживающая.

Любовь моя.

Бога нет.

Нет Дьявола.

А ты…

Ты везде.

Даже если разбить все существующие на свете зеркала, твое отражение не исчезнет. Застынет внутри меня на века. Отразится в каждом ударе пульса.

Я твоя.

И не твоя.

Я умоляю.

Я прошу.

Пусти.

Дай уйти.

Просто позволь.

Разожми мою ладонь.

Я усаживаюсь в кресло, пью горячий чай крупными глотками. Включаю телевизор, бесцельно переключаю каналы. Повсюду царит Рождество.

Что за черт?!

Невольно кривлюсь, тянусь за мобильным, надеюсь потеряться в липкой паутине Интернета, найти прикольный ролик на ютубе, послушать новую чушь.

Взгляд цепляется за дату.

Усмехаюсь.

Какое совпадение.

Сегодня Рождество. Католическое. И сегодня годовщина моего побега от фон Вейганда. Ну, вернее — месявщина. Ровно месяц прошел.

Надо отметить. С размахом.

Damn (Проклятье).

Все слишком гладко.

Чувствую.

Чую.

Он нашел меня.

Он рядом.

Достаточно близко для удара.

И сны — только начало. Нежное. Трепетное. Разогрев перед основным блюдом. Легкая и непринужденная разминка.

Сама судьба вопит.

Беги, Лора, беги.

Посылает знак.

Намекает.

Явно.

Глава 24.3

Я увольняюсь сразу после рождественских выходных.

— Почему? — спрашивает Настя. — Куда ты уезжаешь?

— В Норвегию, — отвечаю ровно. — На учебу.

— Так резко, — грустно роняет девушка.

— Понимаешь, я не хотела говорить, пока не узнаю точно, — поясняю ситуацию. — А теперь получила подтверждение от университета. Нет смысла молчать.

— Классно, — улыбается. — Но я буду скучать. Пиши хоть иногда. Совсем-то не пропадай, приезжай в гости. И вообще…

Киваю. Не хочется лгать вслух. Ей — не хочется.

Подозреваю Настю в шпионстве. Но в последнюю очередь. Все-таки она кажется мне хорошим и бесхитростным человеком.

Но я не разбираюсь в людях.

Я могу ошибаться.

Страшно.

Избавляюсь от мобильного телефона, покупаю билеты на разные автобусы, сама до последнего не знаю, в какой именно город отправлюсь. Вещи оставляю в квартире, которая оплачена на несколько месяцев вперед. Если что, всегда останется путь к отступлению, место, куда смогу вернуться. Вряд ли станут разыскивать там, откуда прежде сбежала. Скорее начнут проверять новые направления.

Путаю следы.

Как умею.

Действительно развиваю тему с учебой в Норвегии. Выбираю университет, отправляю необходимые документы, получаю ответ. Были бы деньги. Остальное приложится. Без особых трудов.

Но я не собираюсь туда ехать. Просто создаю очередную легенду. Бронирую жилье, перелет.

Чем больше нитей вокруг, тем труднее ухватить суть.

Покидаю город.

Новый путь.

Новая дорога.

Январь встречаю в уютном неприметном отеле на окраине Чехии. Не использую свою карту, обхожусь без паспортных данных. Прибываю сюда после множества пересадок.

Наконец — выдыхаю.

Я заслужила отдых. Ведь едва смыкала веки в течение последних недель. Отключалась, проваливаясь во тьму, и подскакивала на постели от малейшего шороха.

Плюю на душ, падаю на кровать, не раздеваясь. Даже обувь не сбрасываю. Сразу отрубаюсь. Засыпаю крепко. Мертвецки.

***

— Переезжать было совсем необязательно, — произносит фон Вейганд и заправляет выбившуюся прядь моих волос за висок. — Я всегда тебя найду.

— Это безумие, — бормочу сдавленно. — Хватит.

— Правда не понимаешь? — вкрадчиво спрашивает он.

— Ты в моей голове, — напрасно пытаюсь очнуться, сбросить путы дурмана, крепче сжимаю простыню, впиваюсь в тонкую ткань скрюченными пальцами. — Просто в голове.

— Я часть тебя, — улыбается неожиданно нежно, а потом грубо обнажает мое тело, сдирает материал легко, одним небрежным движением, будто разрывает паутину. — Я везде.

— Нет, — ощущаю медный привкус во рту.

— Да.

Тяжелая ладонь опускается на горло, движется по груди, замирает на животе. Содрогаюсь изнутри. Пальцы соскальзывают ниже. Сквозь изувеченные ребра прорывается гортанный вскрик. Каждая моя клетка бунтует. И сдается. Вмиг.

— Я не могу, — шепчу надтреснуто. — Не могу. Даже если прощу тебя. Никогда не прощу саму себя.

— Тогда прикажи мне уйти, — произносит, обдавая холодом.

— Уходи, — заявляю с нажимом. — Я приказываю.

— Я уйду, — склоняется надо мной, окутывает темнотой, шепчет прямо на ухо нарочито сладко: — Когда закончу.

Его палец проникает между ягодицами, заставляет взвиться, начать вырываться с новой силой. Разминает и растягивает, медленно и методично подготавливает к неизбежной капитуляции.

— Нет! — восклицаю яростно.

Пробую вырваться, выползти из ловушки.

— Так и просишься на член, — с насмешкой заключает фон Вейганд.

— Ни за что! — дергаюсь как одержимая. — Даже не мечтай.

— Валяй, — выдает отрывисто. — Не буду тратить время.

Отпускает. На долю мгновения. Обхватывает за талию. Толчком переворачивает на живот. Наваливается сверху. Коленом раздвигает бедра.

— Это сон, — повторяю, словно пытаюсь убедиться лично. — Гребаный сон. Делай что угодно. Что захочешь. Мне не будет больно.

— Твой выбор, — шепчет в затылок.

Пауза.

Горячие губы на моем голом плече. Зубы зверя смыкаются на заледеневшей коже. Игра окончена. Плоть слаба. Кровь всесильна.

Пульс сходит с ума. Окончательно. Бесповоротно.

Я схожу с ума.

Срываюсь.

В бездну.

В пропасть.

— Я… я не…