Невольница для зверя, или Попаданский кодекс мести (СИ) - Мар Диа - Страница 38

— Но… — Михаэль тоже встает. — Что вы увидели?

— В мире только один сказочник, — женщина густо краснеет и ходит по комнате.

— Зарина, я с ними! — решается Евжин.

— Сдурел? Не пущу!

— Я уже большой мальчик, — парирует парень.

— Даже если запрещу, уйдешь? — недовольно говорит Зарина. Племянник кивает. — Никому не нужна старая тетка, — ворчит она.

— Только один сказочник? — изумляюсь я. — Так значит, с моим диагнозом ошибочка вышла?! Как бы теперь вбить это в тупые головы контроских амбалов? На слово они мне точно не поверят.

Михаэль молча тащит меня к выходу, где уже дожидаются наши пожитки. От одной мысли, что придется снова мерзнуть на снегоходе, руки заметно краснеют. Что ж, я своими сомнениями на себя иллюзии насылаю? Как уроборос? Неужели так всегда будет?

Евжин одевается быстрее нас, ждет у порога, а потом целует тетю в щеку и обнимает за плечи.

— Не волнуйся, я с роаном не пропаду.

Зарина бросает влажный взгляд на Михаэля.

— Береги их. Обоих. Элен, — она подходит ко мне и крепко пожимает ладонь, — не ошиблись конторщики.

— Но ведь еще один сказочник есть, — возражаю я. — Вольпий, владелец винных лавок.

— Да, конечно, — она почти выталкивает нас из дома. — Был. А теперь поспешите. Роан Азар, у вас есть план? Держите, — она дает Михаэлю кожаный вытянутый чехол. — На улице откроете и активируете, оно запутает ваш след. Работает около трех часов, включить можно лишь раз в сутки. Скорее! А я встречу ваших преследователей достойно.

— Тетя, — подается к ней Евжин.

— Иди уже, негодник. Люблю тебя, рыжая тупая башка. Ты хоть невесту себе найди хорошую. Надеюсь, что она тебя на путь истинный направит.

— А вы справитесь в одиночестве? — спрашиваю я, оглядываясь через плечо. От резкого «был» мороз идет по коже. Неужели с Вольпием что-то произошло?! — Эти амбалы ведь церемониться не будут.

— Ты не обо мне думай, детка, — отвечает Зарина. — Есть способности, что без осознания не раскрываются. Тут или принять себя нужно, или найти в себе магическое зерно. Никто не поможет. Одно мне интересно, — тетя прикусывает согнутый пухлый палец, — у тебя аура чистая, девственная, будто мир позабыл о тебе. Нет о тебе никаких следов. Почему же ты сказочницей стала?

— Сама бы хотела это знать, — бормочу я. — Только кто скажет мне? Разве что, Вольпий, так его еще и отыскать нужно.

— Не ищи. Нужно будет, он сам найдет, а может, нашел уже, ведь вы встречались… — отвечает Зарина и поглядывает то на меня, то на Михаэля. — Все, вам пора! Уходите, а мы с домом повоюем. Ах, да, знаю, что вы в архив собирались, Евжин сказал. Передайте Борику от меня привет, — подмигивает и захлопывает дверь. Медные трубы затягивают дерево, превращая вход в подобие котельни.

— Вот это да, — я ошарашенно смотрю на место, где только что была дверь, а теперь тянутся провода и трубочки. Приглядевшись, замечаю, что вся стена состоит из пластов, наподобие пятнашек, и как ни поверни каждый из элементов, он встанет идеально.

— Быстрее, — зовет нас встревоженный Евжин. Мне кажется, он прячет блестящие глаза. — Нужно еще снегоход прогреть. Не спите! Роан Азар!

Правило № 38. Обуздай свою ревность

Снежная канитель утихла еще ночью. Высокие сугробы прижимаются к домикам, и с крыш весело срываются серебряные капли.

Я знаю, что нужно спешить, но все равно оборачиваюсь на домик тетушки Зарины. Он выделяется своей архитектурой и разве что не подмигивает мне окнами и не машет ставнями, как рукой, вслед. Будто живой. Вот-вот сейчас встанет…

— Роан, нужно спешить, — справа подбирается Евжин. Когда я слегка подскакиваю, он тушуется и отступает. — Тетя перенесла на время наш след на дом, конторщики будут сбиты с толку, нужно уходить.

— Но… — я думаю, что сделают бешеные мужики из своры Виктора, и становится холодно.

— Не переживайте. Дом непростой, они ее не догонят, — он показывает на цоколь, где, будто куриные лапы, вытягиваются медные трубы.

— На снегоходе не медленно будет? — робко говорит Элен и прячет руки в карманах. А я вспоминаю, как тащились вчера сквозь мороз и буран по белоснежным полям и лесам, укрытым серебром, и понимаю: она права. Нужно что-то решить с транспортом.

— Нам еще в архив, Элен, — успокаиваю девушку. — Это недалеко, но без него мы не можем двинуться дальше. Мы просто не знаем, куда.

— Главное, чтобы не догнали, — отвечает Элен. — Сложно будет отбиться от них, если вдруг выйдут на наш след.

— Все будет хорошо, — веду пальцами по ее щеке и стараюсь улыбаться тепло, без лишней тревоги. Не нужно ее пугать понапрасну. — Верь мне.

— Если б я только… — Элен запинается. — Если б я могла создавать иллюзии в чужих головах, да издалека! Я стравила б их друг с другом!

— Такое не под силу даже Сказочнику, — усмехаюсь и подаю ей руку.

— Поехали! — зовет нас Евжин. Снегоход гудит, снежинки стекают по металлической обшивке слезами.

Мы садимся, и два замерзших лезвия вспарывают снег, раскидывая его фейерверками. Мчимся сквозь сугробы и наледи, и город тает в морозном тумане за нашими спинами. Где-то там, в искрящемся мареве, остается тетушка Евжина. Остается наше безумие, что вскружило головы ночью. И Контора. Я не сомневаюсь, что они уже въехали в город и мчатся по нашему следу.

Добираемся до архива примерно через час. Парень на входе бросает на нас вялый взгляд и бормочет:

— Сегодня выходной. Приезжайте завтра.

— Мы от Зарины, — наклоняю голову и приподнимаю бровь. Что теперь он скажет?

— Срочное дело? — он хмурится. Явно не желает нас пускать. — Оно и сверхсрочной оплаты требует.

Молча протягиваю ему дебетовую карту и активирую окошко ввода. Мне эти деньги все равно счастья не приносят, пусть хоть кому-то в радость будут.

— Сколько нужно…

— Тысяча за час, — недовольно бормочет парнишка. — Дешевле — не пропущу. Работай еще по выходным на это отсталое государство! И так зарплату не платят!

— Да хоть три, — перемещаю шестеренки в нужное положение, вбиваю номер счета работника под его диктовку, прикладываю палец и немного нажимаю на диск. Легкая вибрация щекочет кожу, цифры вспыхивают на панели и тут же исчезают. — Готово. Раммоне чай сделаете? С лимоном, пожалуйста, — говорю спокойно, но сталь в голосе прорезается, и работник вздрагивает. Еще в прошлый раз заметил эту надменность архиватора. Терпеть не могу, когда пользуются служебным положением. Но сейчас выбирать не приходится, пусть паренек наслаждается моей добротой.

— Раммо-оне? — вытягивает он, явно обалдев от такого поворота событий, а мне отчего-то хочется засмеяться. — Ну, ничего себе! Не скажу, что не хочу отдохнуть, но сделаю.

Он открывает ворота, пропуская нас в мир, пропахший библиотечной пылью, чернилами и старой бумагой.

А сам уносит ноги быстрее восточного ветра, да и пока мы бродим между стеллажами, чтобы разобраться, откуда начинать, возвращается с подносом.

— Могу чем-то помочь? — он ставит на стол для чтения несколько чашек с горячим чаем.

Нарезанный лимон разносит по помещению острый запах, щекочущий нос. Во рту собирается слюна от одного взгляда на дольки, а когда Элен тянется и несет одну к губам, у меня замирает сердце. Издевается, так красиво есть кислятину?

— Да, — сипловато говорю, поворачиваясь к пареньку. — Вот, — протягиваю ему листок с загадкой Вольпия и жду, пока утихомирится жар в животе. Даже отступаю немного и иду вдоль полок. «Механика», «Математика», «Мистика», «Магия». Замираю у последнего и всматриваюсь в ровно стоящие разноцветные корешки книг. Хочется зарычать, потому что в десятый раз прочитываю название и не соображу, что там написано. Да потому, что хочу выгнать этих двоих хлыщей и прижать девушку к себе. Элен разбудила во мне вечный огонь, я теперь не знаю, как без нее жить.

Оборачиваюсь. Она тихо беседует с Евжином и архиватором, улыбается обоим, а у меня скулы сводит. Совсем с ума сошел, было бы к кому ревновать. Я должен научиться ей доверять.