Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 1022

Следовательно, либо Стиви врал, а я настолько туп, что не смог распознать этого, либо он говорил правду. Если он врал, с учетом того, что я мог бы с ним сделать, он ко всему прочему еще и идиот. А если говорил правду, значит…

Значит, или Сьюзен действительно наняла кого-то убить меня, или же со Стиви Ди имел дело кто-то, выглядевший как Сьюзен. Далее, если Сьюзен наняла кого-то убить меня, почему именно этого типа? Зачем нанимать кого-то, кто с большой степенью вероятности провалит дело? Это смахивает скорее на образ действий Эстебана и Эсмеральды.

Это выглядело убедительнее. Голубой и зеленый глаза Эсмеральды вполне могли заставить Стиви запомнить, что его нанимал мистер Зелибоба, если бы ей того хотелось. Но откуда она знала, где меня найти? Неужели им каким-то образом удалось проследить Саню до церкви так, чтобы этого не заметил Мыш?

И где, черт подери, Сьюзен с Мартином? У них имелось более чем достаточно времени для того, чтобы доехать сюда. Так почему их до сих пор нет?

Кто-то водил меня за нос. И у меня складывалось неприятное ощущение, что если я не начну получать кое-какие ответы на кое-какие вопросы, этот «кто-то» объявится и укусит меня за задницу в самый неподходящий момент.

Ну что ж.

Пожалуй, настало время эти ответы получить.

Вращаясь в моих кругах, поневоле привыкаешь к тому, что паранойя — средство выживания. Она дает пищу для ума в минуты праздности, она же предлагает решение проблем, которые скорее всего никогда даже не возникнут. Случается, правда, что какая-нибудь все-таки вынырнет, и в таком случае ты ощущаешь себя едва ли не триумфатором.

В данном случае я потратил больше двух часов своего отдыха, пытаясь прикинуть, как мне отыскать кого-то в Чикаго, не обладая при этом ни одним из принадлежавших им объектов для настройки. Элементарная поисковая магия полностью зависит от того, имеются ли у вас частицы тех, кого вам надо найти. Обыкновенно для этого используют кровь, волосы или обрезки ногтей. Но, допустим, у вас ничего такого нет, а отыскать человека вы все-таки хотите. Тогда для этой цели сойдет и частица предмета, которым этот человек обладал — ну там, что-нибудь из одежды или хотя бы ярлычок с белья.

Но, допустим, обстоятельства поджимают, кто-то сжег ваш дом вместе с лабораторией, а вам все еще нужно кого-то найти.

Вот тут вам просто необходима хорошая, отчетливая фотография. И помощники. Много помощников. Предпочтительно таких, которые не заламывают запредельную цену.

Меньше чем в двух кварталах от Святой Марии расположена «Пицца-экспресс», и как раз туда мы отправились с Саней. Я сделал заказ.

— Не вижу, чем это может нам помочь, — заметил Саня, когда мы вышли, нагруженные четырьмя коробками пиццы.

— Вы привыкли решать все свои проблемы самым прямым путем, — ответил я. — Высадить дверь, порубить в капусту всех, кто выглядит подозрительно, спасти всех, кто выглядит так, как положено выглядеть тем, кого надо спасать. Так?

— Ну, не всегда так просто, — возразил Саня, не понимая, куда я клоню. — И иногда я пользуюсь автоматом.

— Чего я не могу не одобрять, ибо это прогрессивно, — кивнул я. — Но я о том, что вы делаете свою работу прямо и открыто. Вы хорошо знаете, куда направляетесь, или вам показывают дорогу, а потом вам остается только сделать свое дело.

— Da, — согласился Саня. — Примерно так.

— Моя работа тоже более или менее похожа на это, — сказал я. — За исключением того, что мне никто дорогу не показывает.

— Вам нужно знать, куда идти, — догадался Саня.

— Да.

— И вы хотите спросить это у четырех больших коробок пиццы.

— Да, — подтвердил я.

Некоторое время здоровяк молча хмурился.

— Боюсь, при переводе с английского на человеческий я упустил какой-то юмор, — произнес он наконец.

— Хорошенькая реплика от неверующего рыцаря Креста, обладателя священного Меча, получающего приказы непосредственно от архангела, — заметил я.

— Гавриил вполне может быть каким-нибудь пришельцем, — невозмутимо парировал Саня. — Впрочем, это не меняет цены того, чем я занимаюсь — ни для меня, ни для тех, коих я защищаю.

— Коих, — повторил я, постаравшись по возможности убедительнее воспроизвести русский акцент. — Кое-кто практикуется в разговорном английском.

Сане каким-то образом удалось посмотреть на меня сверху вниз, а это непросто, если вспомнить, что я выше на несколько дюймов.

— Я только хотел сказать, что мне не нужно никаких писаных заповедей для того, чтобы вести себя как положено уважающему себя человеку.

— Да вы, приятель, еще сильнее с катушек съехали, чем я, — хмыкнул я, сворачивая в переулок. — А я разговариваю с пиццей.

Я положил коробки с пиццей на крышки четырех стоявших в ряд мусорных контейнеров и огляделся, нет ли кого поблизости. Время перерыва на ленч не самое подходящее для того, что я собирался сделать, но могло и сработать. Я уже набрал в грудь воздуха, но вспомнил еще кое-что.

— Эй, Саня. Заткните-ка уши пальцами.

Здоровяк-русский удивленно посмотрел на меня.

— Что?

— Уши, — повторил я, подергав себя за мочки. — Пальцами. — Я пошевелил своими.

— Слова я понимаю, я все-таки учил ваш английский. Зачем?

— Затем, что я хочу сказать кое-что пицце и не хочу, чтобы вы это слышали.

Саня возвел к небу скорбный, полный страдания взгляд. Потом вздохнул и сунул пальцы в уши.

Я одобрительно поднял вверх большой палец, отвернулся от него, сложил руки рупором, чтобы никто не мог прочитать у меня по губам, и прошептал имя, потом еще и еще раз.

Мне пришлось повторить его не больше десятка раз, а потом над головой мелькнула тень, и что-то размером с ловчего сокола спикировало с небес и застыло, трепеща прозрачными крылышками в воздухе, в паре футов от меня.

— Bozhe moi! — поперхнулся Саня, и рукоять «Эспераккиуса» вынырнула из ножен прежде, чем он успел договорить.

— Надо же, ирония какая — услышать это от вас, — не удержался я.

— А ну давай! — выкрикнул пронзительный голосок — ни дать, ни взять, актер из шекспировской пьесы, надышавшийся гелия. — Доставай свой меч, мошенник, и посмотрим, кто истечет кровью из тысячи мелких порезов!

Саня стоял, разинув рот, так и не достав до конца меч из ножен.

— Это… — Он дернул головой, словно кто-то щелкнул его по носу. — Это domovoi, da?

Обсуждаемый персонаж имел примерно полтора десятка дюймов роста и напоминал внешностью стройного, спортивного сложения юнца с растущими откуда-то из лопаток стрекозиными крыльями и шевелюрой, похожей на пух одуванчика, только лилового цвета. Одежду его словно позаимствовали у старого доброго игрушечного солдатика: десантный комбинезон темно-оливкового цвета с отпоротыми рукавами и прорезанными отверстиями для крыльев. Он был весь увешан оружием, причем ремни и портупеи в большинстве своем представляли собой нейлоновые ленты от ценников. Один макетный нож висел у него в ножнах на поясе, а еще два — крест-накрест на спине. Я сам подарил ему набор этих ножей на прошлое Рождество, посоветовав хранить половину в доступном, безопасном месте в качестве арсенала на всякий случай.

— Domovoi? — гневно переспросил маленький фэйре. — О нет, ты не смеешь!

— Спокойно, спокойно, генерал-майор, — поспешно вмешался я. — Саня, позвольте представить вам генерал-майора Тук-Тука Минимуса, командующего моей личной гвардии. Тук, это Саня, мой товарищ по оружию, рыцарь Креста, который не раз бился с врагом бок о бок со мной. Он свой.

Фэйре буквально дрожал от праведного гнева.

— Он русский! И даже не может отличить domovoi от polevoi, стоя в двух футах от оного! — Тук-Тук выпалил какую-то длинную фразу по-русски, тыча пальцем в возвышавшегося над ним рыцаря.

Саня выслушал ее, зажмурился, убрал меч и поднял руки вверх. С серьезным видом он произнес что-то, явно официальное, и только тогда Тук соизволил немного успокоиться. Он бросил Сане еще пару уничтожительных слов, гордо вздернул подбородок — мол, знай наших! — и снова повернулся ко мне.