Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 1035

Она дышала, и татуировки ее никуда не делись, так и оставшись пока алого цвета. Пульс замедлился очень сильно, и показался мне неровным. Я пригнулся и поднял веко.

Глаза были совершенно черными. И зрачки, и белки.

Я облизнул пересохшие губы. Татуировки являлись на деле индикатором, которым пользовалось Братство. По мере того как вампирская часть Сьюзен оказывала все больше влияния на ее действия, татуировки проступали на коже все сильнее, сначала черные, а потом и красные. Сьюзен лежала без чувств, но будь она в сознании, она обезумела бы от жажды крови. В прошлый раз, когда такое случилось, она едва не убила меня.

Собственно, именно тот случай, так сказать, и заварил всю нынешнюю кашу.

Все тело ее покрывали раны и ранки, и мне показалось, я понял, что происходит. Она инстинктивно цеплялась за вампирскую часть натуры в попытках восстановить поврежденную плоть, но только сил и, так сказать, топлива, ей для этого не хватало.

Особенно крови.

Вот только если она получит кровь, очнется и решит, что ей нужно больше… черт.

Дыхание ее продолжало замедляться. На какое-то мгновение оно остановилось совсем, и я почти ударился в панику.

Тогда я тряхнул головой, достал из кармана плаща перочинный нож, открыл лезвие и резанул по левой ладони — в месте, где еще не рассосались шрамы от старого ожога, и чувствительность не восстановилась до конца.

Я дал крови натечь в ладонь. Потом очень осторожно наклонился и стряхнул несколько капель в приоткрытый рот Сьюзен.

Со стороны, наверное, казалось, что я пропустил через ее тело электрический разряд. Она вздрогнула, напряглась и выгнулась дугой. Странные, хрустящие звуки исходили от ее позвоночника. Черные глаза ее открылись, она охнула и слепо заморгала, пытаясь поймать мою руку ртом — так младенец ищет сосок матери. Держа руку над ее ртом, я позволил крови медленно стекать в него.

Она слабо зашевелилась у меня под рукой. Кровь действовала на нее как шоколад, массаж, энергичный секс и новая машина в одной упаковке. Минуты через две взгляд ее вдруг сделался осмысленным и уперся в меня. Она схватила мою кисть обеими руками — и тогда мой правый кулак ударил ее в подбородок.

У меня просто не оставалось другого выхода. Если бы я позволил темной стороне ее натуры продолжать в том же духе, это могло бы уничтожить ее, угробив попутно и меня. Сьюзен запрокинула голову, стукнувшись затылком о камни, и оглушенно заморгала.

Я встал, отошел на несколько шагов и сунул порезанную руку в карман. Я устал и чувствовал себя довольно хреново. Левая рука похолодела. Я пятился до тех пор, пока не перестал сомневаться в том, что успею выстроить барьер, если она вдруг кинется на меня.

Я увидел, когда Сьюзен начала приходить в себя. Дыхание ее замедлилось, сделавшись ровнее. У нее ушло четыре минуты, а может, даже пять на то, чтобы сосредоточиться и отобрать контроль за собой у темной стороны, но в конце концов ей это удалось. Она медленно села, облизнула окровавленные губы и, задрожав от экстаза, все же заставила себя вытереть кровь рукавом. Потом встала и принялась панически оглядываться по сторонам, пока не увидела меня.

Мгновение она молча смотрела на меня, потом закрыла глаза.

— Слава Богу, — прошептала Сьюзен.

Я кивнул и махнул рукой, чтобы она подошла, дождался ее, и мы оба повернулись к Эрлкёнигу.

В стороне от нас вампиры Красной Коллегии оставались в прежнем состоянии — с той только разницей, что теперь и Эстебана с Эсмеральдой стягивали по рукам и ногам гоблинские сети. Я был слишком поглощен Сьюзен, чтобы слышать шум борьбы, но догадывался о том, что произошло. Как только Ик начал слабеть, они, должно быть, бросились ему на помощь. Однако на этот раз, лишенные фактора внезапности, не устояли против изголодавшихся по ужину гоблинов.

А может, гоблины поймали их, когда они сделали попытку бежать. Так или иначе, оба Ээба смотрели на нас с Сьюзен с нескрываемой ненавистью на перекошенных человеческих лицах.

Минуту Эрлкёниг с легкой улыбкой смотрел на плененных вампиров, потом повернулся в нашу сторону.

— Неплохой бой, — заметил он своим гулким баритоном.

Мы поклонились.

Эрлкёниг кивнул в ответ, поднял руку и щелкнул пальцами. Эхо этого щелчка выстрелом раскатилось по пещере.

Беспомощные вампиры успели еще взвизгнуть хором — и несколько сотен гоблинов черной волной захлестнули их. Пару мгновений я, борясь с тошнотой, смотрел на это, потом не выдержал и отвернулся.

Я ненавижу Красных вампиров. Но даже у этой ненависти есть пределы.

У подданных Эрлкёнига их не было.

— А как же Красный Король? — поинтересовался я. — И Повелители Ночи.

Красные глаза короля гоблинов вспыхнули.

— Подданным Его Величества не удалось доказать свои мирные намерения. Испытание выявило их ложь и обман, закон и традиции восторжествовали. Пусть его бесится, если ему так угодно. Если он затеет из-за этого войну, вся Феерия обрушится на него всей своей мощью. А мы славно поохотимся на его людей.

Даже вопли вампиров — голос Эсмеральды выделялся на общем фоне своей пронзительностью — не смогли заглушить недоброго смешка, пробежавшего по залу. К этой какофонии добавлялось гулкое эхо. В общем, больше всего оно напоминало саундтрек к Аду. К нам приблизился гоблин в толстых кожаных рукавицах, которыми он держал то, что осталось от палицы Сьюзен, — так, словно та до сих пор была раскаленной докрасна. Впрочем, прикосновение железа и его сплавов причиняют боль всем созданиям Феерии без исключения. Сьюзен спокойно приняла у гоблина остатки трубы и поблагодарила его кивком.

— Что ж, раз так, — негромко произнес я, — я так понимаю, мы вольны идти?

— Если я не отпущу вас сейчас, — почти весело ответил Эрлкёниг, — как я смогу насладиться охотой на вас каким-нибудь славным вечером?

Надеюсь, никто не услышал, как я поперхнулся.

Повелитель Охоты повернулся, сделал легкое движение рукой, и у нас за спиной отворился переливающийся радужными красками портал. Зеленое свечение в зале, помогавшее нам видеть происходящее, начало быстро меркнуть.

— Желаю и вам доброй охоты, сэр Рыцарь и леди-охотница. Передайте мои пожелания Зимней Королеве.

Здравомыслящая часть моего сознания, наверное, слегка расслабилась.

— Обязательно передам, — кивнул я. — Мне понравилось, Эрл.

Возможно, он меня просто не понял. Он только чуть склонил голову набок, как собака, услышавшая незнакомый звук.

Еще раз обменявшись почтительными поклонами, мы со Сьюзен отступили в портал, стараясь не сводить взгляда с нашего хозяина до тех пор, пока проем не замерцал и не затянулся, скрыв от нас зал ужасов.

Вместо него нас окружало просторное помещение в большом доме, судя по всему битком набитом всем, что может потребоваться вам для того, чтобы стрелять, ловить, выслеживать, ловить на крючок, свежевать, потрошить, готовить и есть практически все, что бегает, скачет, прыгает или плавает.

— Какого черта? — спросила Сьюзен, в замешательстве оглядываясь по сторонам.

— Ха, — усмехнулся я. — Кажется, это магазин «Басс-Про» в Болингбруке. Что ж, не лишено логики.

— Я не об этом. — Она мотнула головой и ткнула рукой, указывая. — Смотри.

Я проследил ее взгляд, прикованный к большим часам на дальней стене магазина.

Стрелки показывали ровно полдесятого.

Тридцать минут спустя намеченного времени выступления.

— Как такое возможно? — возмущалась Сьюзен. — Мы же пробыли там максимум полчаса, не больше. Смотри, мои часы показывают всего два.

Сердце у меня тревожно подпрыгнуло в груди и забилось быстрее.

— Блин-тарарам. Об этом я даже не подумал.

— О чем?

Я двинулся к выходу. Сьюзен сунула свою палицу за полку с товарами и поспешила за мной. Вид у нас, наверное, был тот еще: оборванный, перепачканный, израненный. Редкие поздние покупатели косились на нас, однако подходить, похоже, побаивались.

— Время здесь и в Небывальщине может идти с разной скоростью, — объяснил я. — Помнишь все эти истории про попавших на ночь в страну фей и проснувшихся в новом столетии? Все как раз из-за этого. — Тут в голове у меня щелкнуло, вставая на место, еще звено логической цепочки. — Ох, — сказал я. — Ох, черт.