Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 1043

Саня, Мёрфи, Мартин… ну, в общем, вы представляете себе картину. Меня окружали люди, подготовившиеся на порядок лучше, чем я. При этом у них не было ни супер-пупер подарков от фей-крестных, ни чего другого в этом роде, зато имелись головы на плечах, и это, поверьте, очень хорошо дало мне понять, что важнее.

Мы связались шнуром (все, кроме моей крестной, которая лишь презрительно фыркнула в ответ на предложение привязаться к кучке жалких смертных), я набрал в грудь побольше воздуха и отворил портал.

Записки моей матери об этом переходе не упоминали того, что вода будет холодной. Говоря «холодная», я имею в виду не ту воду, которая идет у вас из крана, когда вы выключаете горячую. Нет, я имею в виду ту, в которой вы оказываетесь, если вдруг захотите поплавать в обществе арктического тюленя, или пингвина, или нарвала, или кого еще такого.

Холод ударил по мне кувалдой, и если я не завизжал от неожиданности, так только потому, что какая-то часть моего мозга помнила: «Я, блин, Зимний Рыцарь!»

Хотя рукам моим больше всего хотелось зябко охватить тело в надежде сберечь хоть немного тепла, я заставил их грести. Гребок. Два. Три. Четыре. Пя… ой! Мой нос врезался в каменную стенку. Я собрал остатки воли и выдохнул слово «Aparturum», вырвавшееся изо рта облаком пузырьков. Из последних сил я отворил портал, и вода хлынула в образовавшийся проем.

Поток скользкой эктоплазмы вынес меня в юкатанские джунгли, а следом, цепляясь за шнур, вывалились и остальные. Бедного Саню, замыкавшего отряд, сбило с ног, словно его спустили в унитаз какого-нибудь ётуна, великана из скандинавских мифов. Из Перу в Мексику за три с половиной секунды.

Я повернулся к порталу закрыть его и остановить поток вываливающейся из него эктоплазмы, но тот все равно успел повалить всю растительность в радиусе десяти футов, от чего вся местная живность потревожено заголосила. Мёрфи выхватила пистолет, а Молли — оба своих жезла, стискивая их побелевшими от напряжения пальцами.

Мартин испустил внезапный грудной рык, и джунгли вокруг нас мгновенно стихли — как выключенные.

Я изумленно посмотрел на Мартина. И не только я — все посмотрели.

— Ягуар, — невозмутимо объяснил он. — Они здесь давно вымерли, но животные этого не знают.

— Ух ты! — с неподдельным, даже детским восхищением протянула моя крестная. — Мне это нравится.

Еще минута у нас ушла на то, чтобы привести себя в порядок. Мокрый Мыш разом сделался вдвое меньше себя обычного. Он непроизвольно чихал, явно набрав воды носом во время короткого заплыва. При каждом чихе он выплевывал целый фонтан эктоплазмы. Примерно в том же состоянии пребывал и Томас, но он, казалось, переживал из-за этого гораздо меньше, чем Мыш.

Я повернулся к Леа:

— Крестная, я очень надеюсь на то, что у вас найдется какой-нибудь способ доставить нас к храму немного быстрее.

— Разумеется, — мурлыкнула Леа, невозмутимая и царственная, несмотря на то что ее волосы и пропитанное слизью шелковое платье прилипли к телу. — Признаюсь, я давно мечтала сделать это. — Она лукаво рассмеялась, махнула рукой, и мой живот свело такой судорогой, словно все до единой колики, которые со мной когда-либо встречались, собрались в баре и сговорились навалиться на меня разом.

Это. Было. Больно.

Я понимал, что упал, и даже смутно осознавал, что лежу на боку, на земле. Я провалялся так по моим подсчетам с минуту, прежде чем боль начала спадать. Я несколько раз охнул, тряхнул головой и медленно поднялся на четвереньки. Потом с усилием остановил взгляд на Леанансидхе.

— Кой черт вы сделали? — спросил я.

То есть, попробовал спросить. Вслух у меня получилось что-то вроде «Грррррбррррр авфф арррр грррр!»

Моя фея-крестная посмотрела на меня и рассмеялась. Даже, я бы сказал, расхохоталась. Она хлопала в ладоши, раскачивалась взад-вперед, кружилась на месте и никак не могла остановиться.

Тут до меня дошло, что случилось.

Она превратила нас всех — кроме Мыша, само собой — в больших, тощих, длинноногих борзых.

— Замечательно! — выдавила из себя Леа, продолжая давиться от смеха. — Пошли, детки! — И с легкостью лани устремилась в гущу джунглей.

Свора собак — нас, в смысле — мгновение стояла, тараща глаза друг на друга.

— Ну и сука, — произнес Мыш на языке, показавшемся мне вполне разборчивым английским.

Все как один уставились на него.

Мыш фыркнул и отряхнул слипшуюся шерсть.

— Давайте за мной, — скомандовал он и побежал за Леанансидхе.

Повинуясь скорее инстинкту, а не его команде, мы бросились вдогонку.

Мне приходилось раз перекидываться, но тогда это происходило с помощью черной магии и заговоренного пояса, который, как я подозреваю, сознательно изготовили с целью добиться эффекта зависимости. Мне потребовалось довольно много времени для того, чтобы избавиться от воспоминаний об этом опыте, о той кристальной ясности чувств, от ощущения переполняющей тело силы, от абсолютной уверенности каждого движения.

Теперь все это снова ко мне вернулось, только на сей раз без застилающей реальность эйфории. Я ощущал все запахи вокруг меня — сотни тысяч новых запахов, которые умоляли изучить их. Я испытывал буквально физическое наслаждение от бега вдогонку другу. Я слышал дыхание и бег остальных, несущихся сквозь ночь, перепрыгивающих через камни и упавшие деревья, продирающихся сквозь кусты и густой подлесок.

Мы слышали топот лапок мелких зверьков, разбегавшихся от нас во все стороны, и я знал — не подозревал, но знал наверняка, — что я быстрее любого смертного животного, даже молодого оленя, уносившегося от нас галопом и одним прыжком перемахнувшего через широкий ручей. Я испытывал острый соблазн погнаться за ним, но ведущий нашу стаю вожак шел по другому следу, и я даже не был уверен в том, что мне удастся куда-то свернуть.

А лучшая сторона этого? Возможно, все мы вместе взятые издавали меньше шума, чем любой из нас, перемещайся он в своем неуклюжем смертном теле.

Пять миль мы одолели не вдвое быстрее, не за час вместо двух.

Это заняло у нас максимум десять минут.

Остановившись, мы услышали бой барабанов. Ровный, монотонный, вгоняющий в транс рокот. Небо к северо-западу от нас посветлело от огней, и воздух переполняли запахи людей, не совсем людей и тварей, при мысли о которых мне хотелось рычать и рвать кого-то как тряпку. Время от времени до нас доносился вампирский вопль, от которого по спине у меня пробегала дрожь.

Леа стояла на стволе упавшего дерева и вглядывалась куда-то вперед. Мыш подошел к ней.

— Гррррррр ррафф арррргггрррраррр! — сказал я.

Мыш недовольно оглянулся на меня и каким-то образом — уж не знаю, движениями ли тела, мимикой или как-то еще — дал мне понять, чтобы я сел и заткнулся, если не хочу, чтобы он подошел ко мне и задал трепку.

Я сел. Какой-то части меня это не очень понравилось, однако, оглядевшись по сторонам, я увидел, что все остальные сделали то же самое, и от этого мне стало немного легче.

— Забавно, — произнес Мыш на том, что звучало как абсолютно ясный английский. — А теперь восстанови их.

Леа опустила взгляд на Мыша.

— Уж не осмеливаешься ли ты давать мне приказы, пес?

— Не твой пес, — возразил Мыш. Ума не приложу, как ему это удавалось. Пасть его при этом не шевелилась. — Восстанови их, пока я не оторвал тебе задницу. В буквальном смысле.

Леанансидхе запрокинула голову и негромко засмеялась.

— Ты далек от источников своей силы, мой милый демон.

— Я живу с чародеем. Я притворяюсь. — Он сделал шаг в ее сторону и недобро оскалил клыки. — Так ты хочешь восстановить их? Или мне убить тебя и вернуть их таким образом?

Леа сощурилась.

— Ты блефуешь.

Одна из тяжелых лап моего пса поскребла по земле, словно он готовился к прыжку, и его рык, казалось… я опустил взгляд. Нет, не казалось. Земля в радиусе нескольких футов от Мыша действительно содрогалась. С клыков его начали падать на землю голубые искры, достаточно частые, чтобы создавалось впечатление, будто у него идет изо рта светящаяся пена.