Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 1097

— Примерно, — пробормотал я.

— И вы не считаете себя монстром. — Она медленно сложила свой зонтик и поводила его наконечником по снегу, напевая что-то себе под нос.

Тошнотворно-холодное ощущение клубилось во мне, продолжая расползаться по телу. Я вдруг заметил, что дрожу. Боже правый, она ведь говорила правду. Абсолютнейшую правду. Я ведь не хотел никому зла, но что значит это мое желание? Я, и никто другой, принял решение совершить то, что — как я прекрасно понимал — не могло быть правильным. Я продал жизнь Королеве Мэб, пообещал ей служить верой и правдой, хотя знал, что темная мощь мантии Зимнего Рыцаря не может не поглотить меня, что мои силы и таланты будут служить извращенным запросам Королевы Воздуха и Тьмы.

Впрочем, на другой чаше весов, когда я сделал свой выбор, чтобы обрести силу, недоступную подавляющему большинству смертных, лежала жизнь моей девочки.

Я вспомнил отчаяние в глазах Фица и его компании. Я подумал о лысом и ему подобных. О волне уличного насилия.

Сколько чужих дочерей погибло из-за моего решения?

Эта мысль, эта истина ударили в меня с силой горной лавины, представ вдруг с такими ясностью и отчетливостью, что разом стерли из моей головы все остальные мысли, мои нынешние неясные и путаные усилия.

Хотел я или нет, но спутался с Тьмой. И то, что я умер прежде, чем успел послужить ее разрушительным целям, ровным счетом ничего не меняло. Я взял в руки красный световой меч. Я вступил в Братство Порочных Мутантов.

Я превратился в то, с чем боролся всю жизнь.

Отрицать это бесполезно. И шанса исправить ошибку у меня тоже не имелось. Мне вдруг отчаянно захотелось забиться обратно в могилу, в те мир и покой, которые там нашел. Черт, мне ужасно хотелось отдохнуть.

Я скрестил руки на груди и посмотрел на Инес.

— Ты, — голос мой звучал хрипло, резко, — ты ведь не призрак маленькой девочки.

Лицо ее осветилось новой улыбкой:

— Если я не призрак, чего же ты так боишься?

И она исчезла. Без звука, без вспышки, вообще без каких-либо эффектов. Просто исчезла.

Если бы я оставался в живых, я был бы готов к последующей за этим головной боли. Слишком уж часто мне приходилось сталкиваться по роду деятельности с загадочными сверхъестественными созданиями.

Но, черт подери, как же я не люблю, когда последнее слово остается за ними!

— Несносное существо, — пробормотал глубокий протяжный бас у меня за спиной. — Душа ее вся перекорежена.

Я застыл. До сих пор я не ощущал чьего-либо присутствия — во всяком случае, так, как это было с Инес, — а мне очень хорошо известно, что может произойти в случае, когда кому-то удается просочиться мне в тыл. И хотя первое правило общения со сверхъестественными существами гласит: «Ни за что не показывайте своего страха», выполнить его на деле не так-то просто. Уж я-то знаю, каких тварей можно здесь встретить.

Медленно, очень медленно, напоминая себе, что моему сердцу вовсе не обязательно колотиться так быстро и что мои руки совсем даже не вспотели, я повернулся. Сдерживать дрожь от страха я не пытался: все равно меня трясло от холода.

Впрочем, натура моя напоминаниям почти не внимала. Глупая натура.

В воздухе, на высоте примерно фута три над землей, за моей спиной парила высокая, зловещая фигура. С головы до пят ее окутывал толстый слой чего-то, напоминающего паутину, голову скрывал капюшон, под которым клубилась непроглядная темень. Впрочем, какое-то подобие лица там все-таки угадывалось. Все это сильно напоминало древние изображения Тени, омрачающей людские помыслы. Мантия слабо, как-то лениво колыхалась на ветру.

— Э... — пробормотал я. — Привет.

Фигура чуть опустилась — теперь ее ноги почти касались снега.

— Так лучше?

— Ну, если воспринимать все буквально... Да, пожалуй. Так хорошо. — Я пригляделся повнимательнее. — Вы... Вечная Тишина. Статуя с могилы Декстера Грейвза.

Вечная Тишина продолжала молча стоять.

— Будем считать молчание знаком согласия, — хмыкнул я. — Я так понимаю, вы не просто местное изваяние. Так ведь?

— Твое предположение верно, — пробасила Вечная Тишина.

Я кивнул.

— Чего вам надо?

Она медленно придвинулась ко мне. Басище у неё был — по сравнению с этим Джеймс Эрл Джонс показался бы Микки-Маусом.

— Ты должен осознавать свой путь.

— Мой путь?

— Тот, что лежит перед тобой. И что позади — тоже.

Я вздохнул:

— Очень полезная информация.

— И более чем необходимая, — пророкотала Вечная Тишина. — Для того, чтобы выжить.

— Выжить? — переспросил я и не удержался от усмешки. Когда часто приходится иметь дело с подобиями Угрюмых Потрошителей, к этому поневоле привыкаешь. — Я ведь уже мертв.

Тишина промолчала.

— Ладно, — вздохнул я. — Начнем сначала. Для того, чтобы выжить. Кому?

Довольно долго она продолжала молчать, и я покачал головой. Мне даже начало казаться, что я целую ночь проведу, беседуя со всеми сбрендившими духами этого чертова места, не понимая ни одного из них. Это при том, что тратить на это целую ночь я не мог никак.

Я уже начал готовиться к новой серии скачков в духе Ночного Змея, когда зычный бас заговорил снова. Ну, не совсем заговорил: ушами я его не слышал. Он просто резонировал У меня в голове, в мыслях — поток чистого смысла, ударивший мне в голову с силой сжатой звуковой волны.

— ВСЕМ.

Я пошатнулся и сжал голову руками.

— Ох... — пробормотал я. — Блин-тарарам! Убавить звук вы, конечно, не можете?

— НЕНАМЕРЕННОЕ. УЯЗВИМОСТЬ СМЕРТНОГО. НЕЭФФЕКТИВНОЕ ВОСПРИЯТИЕ ВОКАЛИЗАЦИИ. НЕХВАТКА ПРЕДВАРИТЕЛЬНО НАСТРОЕННОГО СЛОВАРНОГО ЗАПАСА.

От такой лавины мыслей я в буквальном смысле слова распался на части. Мое чертово нематериальное тело разлетелось огромным облачком, напоминавшим покойного Гарри Дрездена лишь окраской, да и то отдаленно. И это оказалось больно. Ну, по крайней мере из всех известных мне слов подходило только это. На те разновидности боли, что мне доводилось испытывать раньше, это не походило, а ведь по части болезненных ощущений я, можно сказать, великий специалист. Нет, телесной болью я бы это не назвал. Это напоминало скорее... ну, то, что происходит с вашей головой, когда вы видите нечто такое, на что только и можете сказать: «Ну вообще...»

Как-то так. Помноженное на миллион. И не с головой, а со всем телом.

Это ощущение продолжалось никак не меньше минуты и только потом начало слабеть. Я наконец снова собрался воедино.

— Пожалуйста, без объяснений! — взмолился я, увидев, что Вечная Тишина подбирается ко мне еще ближе. — Не надо! Очень больно!

Она застыла в ожидании.

— Давайте сразу договоримся, — пробормотал я, размышляя вслух. — Или вы меня убьете. Еще раз. — Я приложил тыльную сторону ладони ко лбу. — Я буду задавать простые вопросы, отвечать на которые можно «да» или «нет». Если «да» — просто молчите. Если «нет» — дайте понять каким-нибудь другим способом. Идет?

Ничего не произошло. Вечная Тишина оставалась на месте, только капюшон трепыхался, как огонек лампады на ветру.

— Ваш капюшон красного цвета?

Капюшон коротко дернулся из стороны в сторону.

— С ума сойти, — пробормотал я. — Контакт! — Я провел по лицу руками и продолжил: — Ладно. Когда вы говорили про «всех», вы имели в виду всех, кого я знаю?

Капюшон дернулся.

— Не только их?

Тишина.

— Э... Весь город?

Капюшон дернулся.

— Что, еще больше?

Тишина.

— То есть... вы хотите сказать... типа... всех-всех? Вообще всех? Всю планету?

Молчание.

— И если я осознаю свой гребаный путь, это их всех спасет?

Молчание. Потом капюшон чуть дернулся.

— Класс, — буркнул я. — А теперь вы еще захотите, чтобы я взял у вас из рук камешек.

Капюшон дернулся.

— Это я не букваль... Тьфу, так тоже общаться не очень-то получается.

Молчание. Какое-то такое... сочувственное, что ли.

Я тоже замолчал и немного подумал.