Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 1166

— Да. Пожалуй, на том месте, где ты держишь эту хрень, у меня до сих пор только душа и совесть.

— Душа? Совесть? — хмыкнула Собиратель Трупов. — Это всего лишь слова. У них даже смысла особого нет, а пользы совсем никакой.

— Если что-то нематериально, это еще не означает, что его нет, — возразил я. — Будь у тебя в голове хоть немного мозгов, ты бы это поняла сама.

— Ты до сих пор страдаешь юношескими заблуждениями, — ответила она устами моего друга. — Хотя не могу не признать: ирония, заключающаяся в нашем нынешнем взаимном состоянии, доставляет мне истинное наслаждение.

И, не меняя тона, даже не задержавшись на долю секунды, она пустила мне пулю в затылок.

Боль была короткая, но неописуемая. Я увидел облачко, вылетевшее вперед, забрызгав при этом одного из волков и лежавшего ближе других Капюшона. Эктоплазма, тупо сообразил я. Мое физическое тело уничтожено. Оно превратилось в потустороннюю материю, из которой я его соткал.

Боль прошла почти мгновенно, и я снова оказался в бесчувственном, почти отсутствующем призрачном состоянии. Чисто инстинктивно я потянулся за растекшейся слизью, словно пытаясь вернуть ее.

Я почти не видел своей руки.

Я попытался повернуться, но, казалось, я погружен во что-то более плотное, более вязкое, чем вода, и простое движение растянулось на вечность.

Я поднял взгляд на лицо Баттерса, заглянул в глаза Собирателя Трупов и увидел, что эта прыгающая из тела в тело сумасшедшая ухмыляется.

— Не так много от тебя осталось, а? — мурлыкнула она. — Не пройдет и нескольких дней, как ты станешь пустым духом. Думаю, тогда наш счет сравняется. Наслаждайся вечностью, Дрезден.

Я попытался обозвать её как-нибудь матерно, но слишком устал даже для того, чтобы раскрыть рот. Я не мог выдавить из себя ни звука. А когда я нашел хоть немного сил для этого, Собиратель Трупов уже увела тело Баттерса по коридору к лестнице. Она двигалась так быстро...

Или... Или это я двигался слишком медленно.

Я попытался последовать за ней, но все, что смог, — это медленно колыхаться в воздухе в том направлении. Плавно, изящно, но медленно. Очень медленно.

Собиратель Трупов сделала жест рукой, и завеса упала с еще одной тени, застывшей на верхней ступени лестницы. Это был Баттерс. Он стоял, одетый не в зимнюю куртку, а в обычный свой медицинский комбинезон, в котором я привык его видеть. Стоял совершенно неподвижно, только глаза отчаянно метались из стороны в сторону. У ног его быстро испарялась лужица эктоплазмы. На лице застыло выражение полного смятения.

Собиратель Трупов страсть как любит менять тела. Оставив нас с Морти в подвале, она, должно быть, отправилась прямиком сюда за новым телом. Скорее всего она навела на Мёрфи и волков какое-то сонное заклятие — и тут, должно быть, ей подвернулся Баттерс.

Собиратель Трупов проделала свой обычный трюк, обменявшись со своей жертвой телами, — и тело, в котором она временно проявилась, превратилось в эктоплазму в то мгновение, как она перестала питать его энергией. Сущность Баттерса, его душу выдернули из тела, и теперь она стояла беззащитная, неподвижная, пока еще окрашенная, но выцветающая прямо на глазах. Собиратель прикрыла его тень завесой, чтобы случайный вошедший не увидел ее, застывшую в замешательстве, пока сама она будет разгуливать здесь в его захваченном теле.

Зачем она убрала завесу? Наверное, только для моих глаз. Подходя к тени Баттерса, она оглянулась и ухмыльнулась мне. Я не мог сделать ничего, чтобы ей помешать, но она хотела, чтобы я видел, как она перехитрила меня.

Однако у Вселенной имеется собственное чувство юмора, и, как оказалось, оно не всегда нацелено на меня. Пока Собиратель Трупов, повернувшись в мою сторону, дразнила меня своими гнусными ухмылками, из тени между украденным телом Баттерса и выбитой взрывом двери, из-под собственной завесы вынырнула Молли и ухватила Собирателя за лацканы пальто. Телосложения Баттерс не слишком чтобы мощного. Молли, напротив, была выше его на несколько дюймов, а в запасе у нее были гены, унаследованные от матери, все, чему успел я ее обучить, и шесть месяцев мытарств под чутким руководством Леанансидхе.

Молли двинула Собирателя Трупов о стену с такой силой, что краденые зубы лязгнули. Потом стиснула перекошенную физиономию Баттерса рукой и придвинула вплотную к себе, встретившись с Собирателем взглядом.

Я попытался предупреждающе крикнуть, но не издал ни звука. Тогда я попробовал шевелиться быстрее. Если это и удалось, я не заметил.

— Хочешь поиграться мозгами? — звенящим голосом спросила Молли. Голубые глаза ее сияли. — Валяй!

Лицо Собирателя Трупов исказилось в выражении, которое могло означать как убийственную ярость, так и оргазм, и краденые глаза открылись широко-широко.

Молли и чернокнижница нырнули друг другу в души, и я ничего не мог с этим поделать, кроме как продолжать попытки подойти ближе.

Я ощутил, как сгустилась между ними, потрескивая и искря, энергия. Я медленно подползал к ним. Они боролись — незримо, беззвучно, пытаясь превозмочь волю друг друга. Ментальная магия — штука опасная, скользкая, а в поединке разумов все зависит от воображения, сосредоточенности и силы воли. На моих глазах Молли посылала Собирателю Трупов заряд своих образов и мыслей, пытаясь заставить соперницу уделить им внимание. Некоторые мысли имели целью подорвать вражескую оборону, другие — взять ее штурмом, остальные пытались незаметно просочиться мимо и посеять хаос в тылу. Некоторые мысли представляли собой простые, нашептываемые на ухо сомнения, предназначенные для того, чтобы ослабить уверенность противника в своих силах. Другие были на порядок сложнее — мысли-демоны, готовые терпеливо ждать своего часа в будущем, чтобы в нужную минуту стереть вражеские мысли или воспоминания.

Вообще-то Белый Совет на дух не переносит ментальную магию. Сломав чью-то оборону, вы можете делать с этим человеком практически что угодно, и, как правило, это «что угодно» достаточно неприятно. Однако обстоятельства заставили Совет признать необходимость обучения его членов базовым приемам ментальной самообороны — что оказалось значительно сложнее, чем та блокировка, которой учили когда-то меня. Пара ветеранов, умевших играть в эти игры, занялась передачей своих навыков тем, кого это интересовало.

Как выяснилось, моя личность обладала изрядным запасом естественной прочности, чем отчасти объяснялось то, с каким трудом удавалось меня дурачить всяким фэйри и почему я на протяжении своей не очень долгой жизни благополучно пережил несколько попыток взять мой мозг штурмом. В общем, когда кто-то пытался лезть ко мне в голову, им приходилось иметь дело с хорошо укрепленной и на редкость опасной фортификацией — я бы сказал, замком. Его можно было безуспешно штурмовать день напролет, и мне говорили, что для того чтобы совершенно покорить мою дурацкую башку, требуется долговременная, хорошо продуманная и рассчитанная осада — как для любого уважающего себя замка с многослойной, эшелонированной, как это называется у военных, обороной. Однако и наступательные действия мне из-за этого давались сложнее. По мне, лучшая защита — это упорная защита.

С другой стороны, Молли... Молли меня иногда пугала.

Её замок в отличие от моего не отличался ни высотой, ни крепостью стен — эта чертова штуковина была невидима. Её замок состоял из зеркал, окутанных туманом, обернутых темнотой; стоило огромных трудов хотя бы найти его, не то что осадить. Любому, кто хотел залезть к ней в голову, стоило бы захватить с собой GPS, хорошую собаку-ищейку и запасную пару глаз. Хуже того, прорывать ее оборону было все равно что биться с монгольской ордой. Она посылала в бой волну за волной все мыслимые порождения разума, и пока вы пытались хотя бы понять, кто это обрушивается на вас, в ваше подсознание тихой сапой просачивались и закладывали в него ментальное подобие взрывчатки мысли-ниндзя. Мы с ней не раз устраивали учебные поединки — неподвижный объект против неодолимой силы. Чаще всего они заканчивались перемирием, когда Молли приходилось выйти из боя, чтобы справиться с головной болью... Хотя аспирин потом мы глотали оба. Пару раз мои неповоротливые структуры прорывали ее оборону и начинали бить зеркала. Пару раз больше везло ее орде. Ментальный образ, означающий победу, у нас с ней был одинаков — Дарт Вейдер в своем перехватчике, изрекающий: «ТЕПЕРЬ ТЫ МОЙ». Стоило ему появиться на поле боя, и это означало конец игры.