Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 1188

— Ты её отверг.

— Угу.

— Никто не делает этого. Не здесь.

— Подумаешь.

— Ты не понял. Оскорбление, которое ты только что нанёс ей — это… это…

Сарисса покачала головой и закончила, понизив голос:

— Ты только что заработал малую толику её уважения.

— Что должно было случиться рано или поздно, — отмахнулся я. — Меня беспокоит другое — её ответ.

— Музыку? — спросила Сарисса.

— Ага, — кивнул я. — А через минуту, вероятно, начнутся танцы. Могло быть и лучше.

— Могло быть хуже, — ответила она. Потом сделала глубокий вдох и снова подхватила меня под руку. — Ты выиграл первый раунд.

— Я всего лишь пережил его.

— Здесь это уже победа.

— Так что если мы выиграем остаток ночи, то сделаем неплохой старт, — я осмотрелся вокруг и сказал:

— Пошли.

— Куда мы идём?

— Куда-нибудь подальше от середины зала, — проворчал я. — Где можно прислониться к стене. И, надеюсь, там будут закуски. Я помираю с голоду.

Глава 5

Мне некомфортно на вечеринках. Может быть, я просто не тусовщик.

Мне тяжело на вечеринке, даже если там нет безумных эльфов, здоровенных чудовищ и отмороженных королев фэйре. Думаю, это потому, что я не знаю, чем себя занять.

Я имею в виду, что там есть выпивка, но мне не нравится напиваться, и я весьма уверен, что в пьяном виде не становлюсь более привлекательным. Разве что — более забавным, развязным, и не всегда в хорошем смысле. Есть музыка, но я так и не освоил танцы подо что-либо с участием электрогитары. Есть люди, чтобы поговорить, и, может быть, девушки, чтобы пофлиртовать, но если исключить из разговора все глупости, которыми я занимаюсь, то я уже не так интересен. Мне нравится читать, сидеть дома, или гулять с собакой — словно я уже на пенсии. Кому интересно об этом слушать? Особенно если мне придется перекрикивать музыку, под которую невозможно танцевать.

Так что я там присутствую, но не выпиваю, слушаю музыку, но не танцую, пытаюсь разговаривать с почти незнакомыми людьми о чём-то кроме собственной глупой жизни, и они, как правило, пытаются делать то же самое. Возникает много неловких пауз. И тогда я начинаю удивляться, зачем я вообще туда пришёл.

Чёрт возьми, на вечеринке с монстрами мне в самом деле проще. Я имею в виду, по крайней мере, у меня есть достаточно хорошее представление о том, что делать, когда я на такой вечеринке.

Закусочный столик был устроен на копии люка, который вел в мой подвал. В гигантской модели он был открыт, то есть в ледяном полу зияла дыра и, неудачно поскользнувшись, можно было провалиться в Стигийскую тьму. Я задумался, будет ли падение в том же масштабе.

Стол был заставлен всевозможными видами угощений, но, несмотря на огромное разнообразие, чего попало там не лежало, исключительно простая традиционная пища. Понюхав воздух, я с уверенностью почувствовал — здесь только еда смертных, нет никакой легендарной амброзии фэйре.

— Слава Богу, — сказала Сарисса, подцепив пару тарелок. — Еда. Я опасалась, что снова будет цветочная ерунда.

— Подожди, — сказал я. — Откуда такая уверенность, что это съедобно?

— Ты не чувствуешь запах? — спросила она. — Я всегда могу определить это. Местная кухня… не совсем изысканная. Практически первое, чему я научилась здесь — это отличать еду.

Она начала накладывать на обе тарелки в основном те же кушанья, что я, скорее всего, выбрал бы сам. Неудивительно. Она фактически была моим врачом-диетологом почти три месяца и уже знала, что мне нравится, а что нет.

Непривычно. Неужели это как будто у меня есть… вроде как жена?

Ого, и откуда, чёрт побери, взялась эта мысль? Всё это, если сложить одно к одному, — домашняя жизнь? Несколько секунд моё сердце стучало, словно кролик лапой. Адские колокола, неужели у меня приступ паники только от попытки назвать женщину своей женой? Хотя… если поразмыслить, как следует — мне кажется, я никогда не применял это слово, подразумевая себя и какую-либо женщину одновременно. Преднамеренно, во всяком случае.

Я покачал головой и отложил эту мысль, чтобы как следует её обдумать попозже, когда у меня на спине не будет нарисована большая жирная мишень.

Пока Сарисса выбирала для нас еду, я высматривал кого-то или что-то подозрительное, но, помучившись секунд двадцать, понял, что это попросту невозможно, и ограничился высматриванием любого существа, мчащегося на нас с ножом в руках и криком. Я держал свои защитные заклинания прямо на краешке разума, так сказать, и готов был извергнуть их в реальность в любое мгновение.

Я приглядел отличный, тихий уголок рядом с гигантской каминной полкой, возвышающейся над огромным камином, где мы могли бы спокойно постоять, взял у Сариссы тарелки, и мы направились в ту сторону.

Некто, узнанный мною, возник из толпы на нашем пути, и я начал улыбаться. Существо, которое, прихрамывая, приближалось ко мне, было не выше пяти футов, опиралось на тяжёлый, узловатый посох, было одето в мантию с капюшоном из неокрашенного полотна и опоясано длинной мягкой веревкой, за которую были заткнуты три свёрнутых полосы красной ткани — официальные накидки старейшин Белого Совета чародеев, полученные после их поражения от его руки в разных поединках.

О, и он был козлом. Ну, очень человекообразным козлом, конечно. У него было такое же вытянутое лицо, как у козла и закрученные бараньи рога на голове, глаза золотистого цвета, борода — длинная и белая, и смотрелся он вполне довольным.

— Старейшина Бебека, — с улыбкой поприветствовал я его.

— Сэр Рыцарь, — ответил он приятно грохочущим басом. Мы обменялись лёгкими поклонами, что также чрезвычайно ему понравилось.

— Пожалуйста, примите мои наилучшие пожелания в этот День вашего рождения.

— С удовольствием, — ответил я.

— Как они заставили вас принять участие в этом параде уродцев?

Он вздохнул:

— Обязательство.

— Конечно же.

Я кивнул на спутницу:

— Позвольте представить вам Сариссу, она помогала мне оправиться от ранения. Сарисса, это…

— Лорд Бебека, — продолжила она, любезно представив его, что показалось вполне естественным.

— Как я рада вновь встретиться с вами, сэр.

— Несказанно рад видеть тебя, дитя, — ответил Старейшина Бебека. — Ты выглядишь цветущей, вопреки царящему здесь климату.

— Это высокая оценка, — ответила Сарисса.

— Мне кажется, что вернее будет — обнадёживающая, — ответил Бебека. — Вижу, теперь ты примкнула к новому Рыцарю.

— Нет, — быстро ответил я. — Это было не так. Не было… назначения. Она врачевала меня.

Сарисса приподняла бровь, глядя на меня, и ответила Бебеке:

— Такова была цена Мэб.

— Ах, — вздохнул Бебека. — Бремя обязательства может быть более чем тяжёлым, как для Зимних, так и для Летних, — он глянул в сторону:

— Известно ли ему о…

— До этого ещё не дошло, — ответила Сарисса.

— Ах, — всплеснув руками, ответил Старейшина Бебека. У него были странные ногти — больше похожие на копыта.

— Тогда мне стоит сохранять молчание.

Сарисса склонила голову:

— Благодарю вас.

— Конечно же.

К нам подошли ещё две фигуры, и обе были выше семи футов. Я не привык быть самым маленьким в компании. Или даже не самым высоким. Я могу выкрутить лампочку, не вытягиваясь. И украсить звездой рождественскую елку, не становясь на цыпочки.

Да я просто мистер Бамбл, разве что зубы получше и выпендриваться не люблю. (И это может отлично подсказать, какое именно впечатление я могу произвести на окружающих людей, и не только, особенно когда я грублю могущественным существам, которые намного ниже меня ростом, хотя это своего рода озарение не сильно пригодится мне этим вечером.)

Один из подошедших был мне печально знаком. Он был одет в охотничий костюм из кожи серых, зелёных и коричневых тонов; на боку висел меч с навершием из оленьего рога. Впервые я видел его носящим не шлем, а что-то другое — густые светло-каштановые волосы спадали до плеч. Черты лица были асимметричны, и, хотя его нельзя было назвать привлекательным, он не был лишён определённого шарма, а его глаза имели тревожный золотисто-зелёный оттенок. Я не знал его имени, но он был Эрлкингом, одним из фэйре, достаточно могущественным, чтобы возглавить Дикую Охоту, кроме того он был царствующим правителем гоблинов.