Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 506

— Полька не умирает! — орал Баттерс.

— Ушам своим не верю, — заявил Томас.

Я предостерегающе покосился на брата и отпустил рубаху Баттерса.

— Приготовься открывать дверь, — скомандовал я.

Окно над головой у Баттерса разлетелось стеклянными брызгами. В нос ударил какой-то горячий, едкий запах. Я оступился, моя раненая нога подогнулась. И я упал.

Баттерс пронзительно завизжал.

Я поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как мертвые серые пальцы хватают коротышку за волосы. Они оторвали его от пола, а потом еще две мертвые руки перехватили его и выдернули через окно из комнаты. Все произошло так быстро, что я не успел опереться на здоровую ногу и встать, а Томас — выхватить саблю.

С улицы донесся полный животного ужаса визг — и тут же оборвался.

— Господи, — прошептал я. — Баттерс.

Глава двадцать третья

Мгновение я лежал и потрясенно смотрел на разбитое окно.

— Гарри, — произнес Томас чуть напряженно. — Надо уходить.

— Нет, — сказал я. — Я его не брошу.

— Он, возможно, уже мертв.

— Если и мертв, — возразил я, — от Гривейна это его не защитит. Я не брошу его там.

— У нас есть шанс выстоять в бою?

Я поморщился.

— Помоги мне встать.

Он помог. Я прохромал к окну.

— Гривейн! — крикнул я.

— Добрый вечер, — произнес Гривейн спокойным, вежливым тоном, составлявшим разительный контраст продолжавшимся ударам в дверь. — Мои комплименты вашим поставщикам. Эта ваша дверь воистину крепка.

— Я ценю неприкосновенность своего жилища, — откликнулся я. — Патологанатом жив?

— В моей практике этот термин несколько расплывчат, — заметил Гривейн. — Но на текущий момент он во вполне приличном состоянии.

У меня даже колени подогнулись немного от облегчения. Хорошо. Если Баттерс пока цел, мне нужно продолжать занимать Гривейна разговором. С момента начала атаки прошло чуть больше пяти минут. Даже если нехорошие парни перерезали телефонную линию всего дома, соседи не могли не услышать грохота и не увидеть светового шоу моих оберегов. Кто-нибудь да вызвал уже полицию. Если я смогу забалтывать Гривейна достаточно долго, те приедут, и я готов был биться об заклад, что Гривейн удерет, а не будет рисковать теперь, когда цель так близка.

— Он у вас. Я хочу его назад.

— Что до меня, — отозвался Гривейн, — я полагаю, он обнаружил информацию в теле контрабандиста.

— Да, — признал я.

— И полагаю, вам она тоже известна.

— Да.

Он задумчиво хмыкнул. Он стоял где-то совсем рядом с разбитым окном, хотя видеть я его не мог.

— Это ставит меня перед проблемой, — произнес Гривейн. — В мои намерения не входит делиться «Словом» с кем-либо. Боюсь, это ставит меня перед необходимостью заткнуть рот и вам.

— Я не самая серьезная из ваших проблем, — заверил я его. — Собиратель Трупов и Ли Хиан сегодня днем уже отобрали у меня информацию.

Последовало молчание, нарушаемое только монотонными ударами в дверь.

— Если это было бы так, — произнес, наконец, Гривейн, — вас бы уже не было в живых, чтобы рассказать об этом.

— Мне повезло, и я улизнул, — сказал я. — Хранитель Трупов очень переживает насчет этого Темносияния, которые вы, ребята, задумали.

Я услышал звук злобного плевка.

— Если то, что вы мне говорите, правда, — произнес Гривейн, — мне нет никакого смысла оставлять вас с патологоанатомом в живых.

— Это с какой стороны посмотреть, — возразил я. — Точно так же вы можете сказать, что вам нет никакого смысла убивать нас. Вчера вечером вы хотели предложить мне сделку. Вы все еще хотите говорить?

— Зачем? — искренне удивился он.

Послышался визг железа, подающегося под чрезмерной нагрузкой. Один из верхних углов двери погнулся, пропуская в комнату холодный ночной воздух.

— Быстрее, — прошипел Томас. — Надо что-то делать, и быстро.

— Верните мне Баттерса, — сказал я Гривейну. — А я дам вам информацию, которую мне удалось найти.

— Вы предлагаете мне ерунду, — хмыкнул Гривейн. — Он уже в моих руках. Я сам могу вытащить из него эту информацию.

Гривейн рявкнул что-то на незнакомом мне языке. Я услышал шарканье подошв, потом звук пощечины и приглушенный вскрик Баттерса.

— Это правда? — спросил у него Гривейн. — У вас имеется информация про «Слово».

— Черт его знает, что это, — пролепетал Баттерс. — Там была флэшка. Цифры. Черт-те сколько цифр.

— Какие цифры? — прорычал Гривейн.

— Не знаю. Много. Не помню их всех. Они у Гарри.

— Лжец, — произнес Гривейн. Послышался звук еще одного удара, и снова Баттерс вскрикнул.

— Не знаю я! — взмолился Баттерс. — Их было слишком много, а я смотрел на них всего пару се…

Послышался еще один удар — на этот раз не шлепок, а глухой, тяжелый стук кулака.

Я стиснул зубы; бессильный гнев клокотал во мне.

— Я не знаю, не знаю, не знаю… — всхлипывал Баттерс.

— Посмотри на меня, — приказал Гривейн. — Посмотри!

Я зажмурился и отвернулся от окна. Я очень хорошо представлял себе, что там происходит. Баттерса, возможно, на коленях, в руках у пары зомби. Гривейна, стоящего над ним в своей шинели, удерживающего Баттерса пальцами за подбородок, чтобы тот встретился с ним глазами. Гривейн хотел заглянуть ему в голову — грубо, бесцеремонно заглянуть, чтобы узнать правду.

А Баттерсу, в свою очередь, откроется прогнившая, отравленная черной магией и душа закоренелого убийцы.

Я услышал пронзительный звук — начавшись негромко, он все нарастал, пока не превратился в полный ужаса и безумия вой. В нем не осталось ничего человеческого. Никаких тормозов. Я бы никогда не приписал его Баттерсу, если бы не знал, что это он. Баттерс визжал и продолжал визжать до тех пор, пока вой не сменился захлебывающимся бульканьем и не стих.

— Ну? — спросил другой, незнакомый мне голос. Хриплый, словно говоривший едва ли не с самого рождения хлестал дешевый скотч и курил самые дешевые сигары.

— Он не знает, — негромко ответил Гривейн, не скрывая досады.

— Ты уверен? — спросил второй голос.

Я сделал шаг в сторону и привстал на цыпочках, чтобы выглянуть из окна. Я разглядел второго говорившего. Трупные Пятна.

— Да, — кивнул Гривейн. — В нем нет силы. Если бы он знал, он бы ответил.

— Если вы убьете патологоанатома, вам придется убить меня, — окликнул я их. — Учтите, если не считать Собирателя Трупов, информация имеется только у меня. И конечно же, ваша психованная братия с претензией на мировое господство наверняка горит желанием поделиться ею с вами, некрофилы проклятые.

За окном воцарилась тишина.

— Так что валяйте, выдергивайте меня отсюда, — продолжал я. — Конечно, когда я наложу на вас смертное проклятие, вам будет немножко труднее побить Собирателя Трупов при Темносиянии, но что такое жизнь без препятствий? — Я помолчал и добавил: — Не валяйте дурака, Гривейн. Если вы не договоритесь со мной, вы все равно что горло себе перережете.

— Вы так считаете? — откликнулся Гривейн. — Может, я просто возьму и уйду.

— Не уйдете, — уверенно произнес я. — Потому что когда Собиратель Трупов добьется членства в Кантри-Клабе на горе Олимп, первое же, что он сделает — это отыщет главного своего соперника — уж не вас ли? — чтобы натянуть ему жопу на нос.

Дверь вдруг согнулась по диагонали, словно была сделана из тонкого картона. Она не выпала из рамы, но я видел мертвые пальцы, просовывающиеся сквозь нее и пытающиеся сорвать ее с петель.

— Гарри, — произнес Томас перехваченным от напряжения голосом. Он достал свою саблю, подошел к двери и принялся рубить появляющиеся в прорехе пальцы. Отрубленные серые пальцы летели на ковер, продолжая извиваться как разрезанные лопатой половинки червяков.

— Решайте, Гривейн, — крикнул я. — Если это не прекратится, я сделаю все, что в моей власти, чтобы убить вас. Я не могу победить вас — мы оба это понимаем. Но и вам не получить от меня информации против моей воли. Я не анютина глазка. Я найду способ заставить вас убить меня.