Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 515

Томас выразительно покосился на меня.

Баттерс посмотрел на меня, потом на него, потом опять на меня.

— Вы хотите, чтобы я что-то сделал?

— Возможно, — кивнул я. — Надо кое-какие изыскания проделать. То есть, я абсолютно пойму вас, если вы решите уехать — типа, от добра добра не ищут. Но и помощь ваша нам не помешает, это правда.

— Изыскания, — повторил Баттерс. — Какие изыскания?

Я объяснил.

Баттерс прикусил губу.

— А меня… никто не попытается меня убить за то, что я делаю это?

— Не думаю, — ответил я. — Впрочем, не хочу вам врать: это чертовски опасная братия. Я не могу предугадать, что им еще придет в голову.

Баттерс кивнул.

— Но… Если вы не добудете этой информации, что случится?

— Остановить их будет еще труднее.

— А если вы не остановите их? Что тогда?

Я отложил вилку: аппетит мой разом куда-то пропал.

— Один из них получит в руки власть космического масштаба. Меня убьют. И множество невинных людей. И одному Богу известно, что можно натворить, обладая такой властью, в долгосрочной перспективе.

Баттерс опустил взгляд на свои оладьи.

Я ждал. Томас тоже молчал. Его аппетит явно не пострадал, так что некоторое время единственным звуком в кухне оставалось позвякивание его вилки и ножа по тарелке.

— Это важнее меня, — произнес, наконец, Баттерс. — Это важнее даже чем полька. Так что, пожалуй, я помогу.

Я улыбнулся ему.

— Премного благодарен.

Томас поднял взгляд и внимательно посмотрел на Баттерса.

— Умгум?

Баттерс кивнул и поморщился.

— Если я уйду, зная, что могу помочь… Не знаю, смог ли бы я жить дальше с этим. То есть, если бы вы попросили меня стрелять в кого-нибудь, или чего еще такого, я бы сразу сделал ноги. Но изыскания — другое дело. Изыскания — это по моей части.

Я встал и легонько хлопнул Баттерса по плечу.

— Томас объяснит вам, что надо.

— А вы куда? — спросил он.

— Мне нужно выяснить, как призвать Эрлкинга, — ответил я.

— Это для этого все так гоняются за этой книгой?

— Наверняка поэтому.

— Но она ведь была у вас в руках. Черт, да вы ведь ее прочитали.

Я провел рукой по глазам.

— Угу. Знаю. Но тогда я еще не знал точно, чего в ней искать.

Баттерс кивнул.

— Досадно.

— Есть немного.

— Жаль, что память у вас не фотографическая, — заметил Баттерс. — У нас в колледже учился один парень с такой. Этому ублюдку достаточно было раз глянуть, и он через неделю запросто из головы как по бумажке шпарил.

Тут меня осенило — я даже дернулся от возбуждения.

— Что вы сказали?

— Э… Что у вас нет фотографической памяти?

— Да, — просиял я. — Баттерс, вы гений.

— Ну… да, — кивнул он и тут же спохватился. — Правда?

— Натуральный гений, — сказал я. — Просто с ума сойти.

— О… Хорошо.

Я встал и принялся собираться.

— Где тот рюкзак, который я просил вас принести?

— В гостиной, — ответил Баттерс. — А что?

— Он вам может пригодиться, — хромая, вышел я в гостиную и вернулся с рюкзаком, на ходу ощупывая выпуклость в месте, где лежал Боб. Потом взял куртку, сунул в карман ключи от машины и направился к двери.

— Куда ты сейчас? — поинтересовался Томас.

— В дозор, — отозвался я.

— Тебе не стоит ехать одному.

— Возможно, не стоит, — согласился я. — Но поеду.

— Хоть Мыша возьми, — настаивал Томас.

Пес услышал свое имя и поднял голову.

— Чтобы держать поводок в зубах? — возразил я. — У меня только одна рабочая рука, не забывай.

Томас нахмурился, но пожал плечами.

— Ладно, — буркнул он.

— На телефоны полагаться нельзя, — напомнил я и бросил ему рюкзак. Он поймал его на лету. — Боб знает, как связаться со мной, если вы обнаружите что-нибудь. Ты понял, Боб?

— Яволь, герр коммандант, — отозвался приглушенный голос из рюкзака.

Баттерс пискнул и едва не упал со стула.

— Ч-что это?

— Объясни ему, — попросил я Томаса. — Свяжусь, как смогу.

Брат кивнул мне.

— Удачи. И осторожнее, ладно?

— И ты. Держи ухо востро. И еще раз спасибо, Баттерс.

— Да не за что. До скорого, — Баттерс потыкал в рюкзак вилкой.

— Эй! — возмутился Боб изнутри. — Прекрати. Щекотно ведь!

Я отворил дверь во двор. Ночной отдых пошел мне на пользу, а осознание того, как можно остановить наследников Кеммлера, придавало моим действиям электризующий смысл. Я подошел к машине, почти не ощущая боли в ноге.

Я повернул руку и там, на ладони, чернел написанный маркером телефонный номер Шилы.

У меня нет фотографической памяти.

Но я знал, у кого она есть.

Глава двадцать седьмая

Я отправился к себе в офис. Ситуация на дорогах могла бы оказаться и хуже. Похоже, народу из пригородов сегодня приехало на работу меньше обычного. Светофоры не работали, но на большинстве мало-мальски нагруженных перекрестков стояли копы-регулировщики, да и водители старались вести машины разумно, не спеша, как и подобает во время кризиса. Собственно, так это и назвали по радио: кризис. Еще пешеходов на улице виднелось больше обычного, и вели они себя проще обычного, лишившись безликих, деловых повадок.

Что ж, с учетом обстоятельств люди реагировали на ситуацию более чем достойно. Похоже, люди вообще могут вести себя при кризисе либо впадая в панику и массовые беспорядки, либо помогая друг другу, как и положено разумным существам. Когда свет вырубался в Лос-Анджелесе, народ жег машины и громил магазины. В Нью-Йорке люди сплотились.

Что ж, хорошо, что люди реагировали не так слепо, как можно было бы ожидать. Даже не напрягаясь, я ощущал пульсирующую, завивающуюся потоками по улицам черную магию. Одной ее вполне могло хватить для того, чтобы посеять в городе панику.

Но, конечно, еще не стемнело. Темнота могла многое изменить.

Какими бы продвинутыми мы себя ни считали, в каждом из нас живет древний, первобытный страх темноты. Страх того, что мы не увидим приближение опасности. Конечно, нам неприятно думать о том, что мы все еще боимся темноты, но если это не так, с чего тогда мы так отчаянно стараемся осветить наши города? Мы окружаем себя таким количеством света, что и звезд-то над головой толком не видим.

Занятная это штука — страх. Достаточно изменить освещение — и все мелкие, незначительные страхи могут вырасти до чудовищных размеров. А уж когда в воздухе клубится, как сейчас, черная магия, этот инстинктивный страх магии подпитывает сам себя, удваиваясь и учетверяясь — и в отсутствие внятных объяснений того, почему погас свет, люди начнут забывать все основанные на логике поводы не ударяться в панику.

Даже если исходить из того, что мне дастся помешать свежеиспеченному темному богу взойти на престол, вечер обещал выдаться поганым. Даже очень поганым.

Я поднялся в офис и попробовал дозвониться Шиле. Телефоны отказались помогать мне в этом — что, впрочем, не слишком меня удивило. Они и в лучшие времена редко работают идеально. Зато у меня в офисе имеется телефонная книга, с помощью которой я нашел ее адрес в Кабрини-Грин. Район этот когда-то пользовался дурной славой; сейчас он не так плох, но и лучшей частью города его тоже не назовешь. На мгновение я остро пожалел о револьвере, который посеял в переулке за букинистом Бока. Не то, чтобы револьвер намного превосходил эффективностью прочие штуки, с помощью которых я могу защитить себя, но на среднего чикагского уличного вора он производит больше впечатления, чем резная палка.

Скорее, забавы ради я попробовал набрать еще один номер — ближайшего дежурного Стража. И — благословенна будь телефонная сеть — в трубке послышались длинные гудки.

— Слушаю? — ответил мне низкий, чуть хрипловатый женский голос.

Я порылся в кармане ветровки в поисках записной книжки с паролями.

— Секундочку, — пробормотал я. — Не ожидал, что дозвонюсь так быстро, — хорошо еще, нужная мне запись находилась на последней странице, а не где-нибудь в середине. — Э-э… Шартрёз сирокко.