Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 527

— Эбинизер? — хриплым шепотом спросил я. — Вы сказали, он тоже был ранен. Он…

Рамирес мотнул головой.

— Упрямый старый козел отказался ложиться в госпиталь, — сказал юный страж. — Он отправился с одним из отрядов готовить контрнаступление с Братством святого Жиля.

— Тысячи невинных людей погибли, — произнесла, точнее негромко прорычала Люччо. Она держала себя в руках, но все же гнев прорывался наружу. — Женщины. Дети. Тысячи. И сегодня я похоронила сто сорок три Стража.

Я сидел словно громом пораженный.

Одним-единственным ударом Красная Коллегия почти уничтожила Белый Совет.

— Они преступили все границы, — продолжала Люччо, окончательно взяв себя в руки. — Нарушили все правила ведения войны — как нашего мира, так и мира смертных. Психи. Они совершенно сошли с ума.

— Они же самоубийцы, — тихо сказал я. — У них нет ни шанса выстоять против Совета и обеих династий фэйре.

— Сидхе они застали врасплох, — пророкотал Морган. — Они просто не были готовы драться. И мы цепляемся за соломинку. У нас осталось меньше пятидесяти боеспособных Стражей. И в отсутствие налаженной связи членов Совета отловят и уничтожат поодиночке. Мы даже не знаем, сколько еще погибло чародеев.

— Все даже еще веселее, — добавил Рамирес. — Агенты Красной Коллегии устраивают засады на дорогах на территории фэйре. По дороге сюда на нас нападали, дважды.

— Наша первоочередная задача, — резко, отчетливо сказала Люччо, — собрать силы, все возможные резервы, с тем, чтобы восстановить корпус Стражей как боевую силу. Нам нужно собрать членов Совета вместе и удостовериться в том, что они находятся под надежной охраной. Нам надо реорганизовать нашу службу безопасности, — она тряхнула головой. — И в первую очередь мы должны защитить жизни членов Совета Старейшин. Пока они скрыты от неприятеля и сохраняют способность биться, они представляют собой важнейшую силу сдерживания. Вместе члены Совета Старейшин обладают большими боевыми возможностями, чем сотня рядовых чародеев, и они могут сосредоточить свои усилия с чрезвычайной эффективностью, как продемонстрировал Мерлин в Небывальщине. До тех пор, пока они сохраняют боеготовность, неприятель не может открыто развернуться во всю мощь.

— Что еще важнее, — прорычал Морган, — смертные чародеи, которые нас предали, кем бы они ни были, боятся Совета Старейшин. Вот почему первым шагом этих ублюдков стала попытка уничтожить их.

Люччо кивнула.

— Если нам удастся продержаться до тех пор, пока династии фэйре мобилизуют свои силы на войну, мы сможем и оправиться от этого нападения. Что возвращает нас к сегодняшним делам, — заметила Люччо и устало посмотрела на меня. — Все остальные боеспособные Стражи либо ведут бои с неприятелем, либо охраняют членов Совета Старейшин. Наши коммуникации и линии связи ненадежны, — она махнула рукой в сторону сидевших за столом. — Это все резервы, которые смог выделить Белый Совет.

Я посмотрел на усталую начальницу Стражей. На истерзанного в бою Моргана. На Рамиреса, который уже снова улыбался как ни в чем ни бывало, и на притихших, явно испуганных Йошимо и Ковальского.

— Страж Люччо, — произнес я. — Могу я переговорить с вами наедине?

Морган насупился.

— Все, что ты имеешь сказать ей, ты можешь сказать всем…

Люччо мягко положила руку Моргану на запястье, но он сразу стих.

— Морган. Не будете ли вы так добры принести мне еще бутылку? И я уверена, у МакЭнелли найдется чего-нибудь поесть.

Мгновение Морган молча смотрел на нее, потом на меня. Потом встал, разорвал круг, стерев меловую черту носком башмака, и жужжащее напряжение в воздухе сразу исчезло.

— Идемте, детки, — сказал Рамирес двум юным стражам, поднимаясь с места. — Посидим с дядюшкой Морганом, пока остальные взрослые поговорят, — проходя мимо, он словно невзначай положил руку мне на плечо. — Эй, бармен! Уж не жареным ли лучком это пахнет?

Я подождал, пока они не устроились в дальнем конце барной стойки, и Мак не начал носить им какую-то еду. Потом повернулся к Люччо.

— Я не могу быть Стражем, — сказал я.

Секунду она молча смотрела на меня.

— Почему нет? — спросила она наконец очень вежливым голосом.

— Потому, что вы, ребята, угрожали казнить меня за то, чего я не делал, с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать лет, — ответил я. — Вы все уверены, что я представляю собой какую-то чудовищную угрозу, и пользуетесь любой возможностью, чтобы испортить мне жизнь.

Люччо внимательно выслушала меня.

— Да. И что?

— И что? — переспросил я. — Всю свою взрослую жизнь я провел в условиях, когда Стражи заглядывали мне через плечо в ожидании возможности обвинить меня в том, чего я не делал, и пытаясь спровоцировать меня, когда этого не находили.

Брови Люччо взмыли вверх.

— Что-о?

— Только не делайте вида, будто вам ничего не известно, — сказал я. — Прекрасно вы знаете, что Морган пытался спровоцировать меня на открытое нападение как раз перед тем, как мы заключили пакт с Зимними. Чтобы он и Мерлин получили повод швырнуть меня как подачку вампирам.

Люччо округлила глаза.

— Что? — повторила она на порядок резче. Взгляд ее метнулся к Моргану, потом опять уперся в меня. — То, что вы говорите мне — правда?

Что-то новое прозвучало в ее голосе, и я, повинуясь чистому инстинкту, чуть напряг свои чувства. Я ощутил в воздухе легкое, едва заметное напряжение, словно колебания между зубьями камертона.

— Да, — ответил я ей. Чуть слышное жужжание не сменило тональности. — Я говорю вам правду.

Долгую секунду она внимательно смотрела на меня, потом откинулась на спинку стула. Жужжащее напряжение спало. Она сцепила пальцы на столе перед собой и некоторое время хмуро смотрела на них.

— Что ж… До меня доходили слухи. О том, как Морган вел себя с вами. Но я думала, что это только слухи.

— Нет, не слухи, — буркнул я. — Морган угрожал и преследовал меня при любом удобном случае, — я стиснул правую руку в кулак. — А я не делал ничего. Я не делал ничего. Я не стану частью этого, Страж Люччо. Так что заберите плащ. Я даже машину вытирать им не буду.

Она продолжала, сощурившись, смотреть на свои руки.

— Дрезден, — тихо произнесла она. — Белый Совет ведет войну. Вы что, просто бросите своих на милость Красной Коллегии? Или отойдете в сторону и позволите ученикам Кеммлера делать все по-своему?

— Разумеется, нет, — я даже не обиделся. — Я никогда не говорил, что не буду драться. Но этого, — я подвинул ей плащ через стол, — я не одену. Возьмите.

Она подвинула плащ обратно.

— Оденьте.

— Спасибо, не надо.

— Дрезден, — произнесла Люччо, и голос ее, не повысившись, сделался твердым как камень. — Это не просьба.

— Я неважно реагирую на угрозы, — сказал я.

— Так реагируйте на реалии, — рявкнула она. — Дрезден, Стражей разбили практически в хлам. Нам необходим каждый боеспособный чародей, которого мы можем завербовать, обучить или призвать.

— Многие чародеи умеют сражаться, — буркнул я.

— Но они не Гарри Дрезден, — возразила она. — Господи, идиот какой. Вы хоть понимаете, что я вам предлагаю?

— Угу. Возможность выслеживать подростков, которым никто не говорил про Законы Магии, и казнить их за нарушение этих законов. Возможность наезжать на любого, кто мне не симпатичен, возможность допрашивать и унижать его. Ни того, ни другого, ни третьего мне не нужно.

— Эбинизер говорил, что вы упрямы, но умолчал, что вы еще и балбес. Кто-то предал Совет, Дрезден. А у вас самая дурная слава из всех. Многие в нем выступали против вас. А многие говорят, что вы намеренно развязали войну с Красной Коллегией, чтобы подстроить падение Совета. За плату, конечно.

Я не удержался от горькой усмешки.

— Я? Бред какой! Посмотрели бы они на мой дурацкий банковый счет.

Взгляд Люччо чуть смягчился, и она покачала головой.

— Я вам верю, — вздохнула она. — Но репутация за вами, тем не менее, закрепилась, а члены Совета пребывают не в лучшем расположении духа от всех потерь. Их страх может легко обернуться против вас. Вот поэтому вы вступите в корпус.