Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 537

И тут пламя исчезло, воздух снова сделался свежим и прохладным, а вместо рева пламени в уши ударил шум дождя. Я стоял у окна, задрав одну ногу на подоконник, а дождь заливал меня через разбитое стекло.

И никакой пожарной лестницы за окном не было в помине.

Ничего — только девять этажей пустоты и мокрый тротуар внизу.

Я поперхнулся и, дрожа, отпрянул от окна. Все произошло так чертовски быстро. Моей реакцией на огонь был примитивный, безраздельный ужас, и даже теперь мою руку продолжало сводить болью от воображаемых ожогов. Со времен того пожара меня терзали кошмары — видения новых. Иллюзия пожара пробилась напрямую к рецепторам боли и страха, начисто минуя мозг.

Именно так, как рассчитывала Ласкиэль.

— Гарри? — напряженным голосом окликнул меня Баттерс. Я его не видел. Он стоял во мраке заброшенного здания, а я в мгновения бездумной паники позволил свету материнской пентаграммы погаснуть.

— Я в порядке, — заверил я его. — Стойте на месте. Я иду.

Я снова засветил пентаграмму и увидел, что Ласкиэль стоит рядом со мной, все так же приподняв бровь.

— Ты не знал, как проверить? — сказала она. — Вот так. Если бы я желала убить тебя, твоя кровь уже смешивалась бы с дождевой водой на тротуаре.

Я не нашелся, как ответить.

— Позволь мне помочь тебе, — настаивала она. — Я могу помочь тебе защититься от учеников Кеммлера. Я могу научить тебя такой магии, какая тебе не снилась. Я могу показать тебе, как стать сильнее, быстрее. Я могу показать тебе, как исцелить твою искалеченную руку, если у тебя хватит выдержки. Даже шрама не останется.

Я повернулся к ней спиной. Сердце отчаянно колотилось у меня в груди, когда я возвращался к двери, к Баттерсу.

Она лгала мне. Собственно, ей и положено было лгать. Динарианцы только так и могут. Они лгут и обманом закрадываются в доверие к смертным, постепенно давая им все больше силы, а на деле все больше подчиняя их своему демоническому влиянию.

Но одно она говорила верно, это да: она могла сделать меня сильнее. Даже самый слабый динарианец из тех, кого я видел, Квинт Кассий, Человек-Змея, был по человеческим меркам тем еще кошмаром. Имея в распоряжении подпитанную Адским Огнем магию и обладающее чудовищной мощью существо в качестве наставника и консультанта, я мог расширить свои способности до… до… страшно подумать, до каких размеров.

Обладай я такой силой, я смог бы защитить своих друзей — Мёрфи, Билли и других. Я мог бы обратить эту мощь против Красной Коллегии и тем спасти жизни Стражей и Совета. Я мог бы сделать уйму полезного.

И ее поцелуй… Абсолютная иллюзия, существовавшая исключительно у меня в голове, и все же он казался таким настоящим. До мельчайших подробностей. Да и вся Шила была настолько подлинной, что я ни за что не заподозрил бы в ней иллюзии. Нет, правда, такая она, какой я ее видел, практически не отличалась от настоящей. Все, вплоть до запаха, который я продолжал еще ощущать.

Впрочем, тогда, в горячей ванне, когда она являлась мне белокурой богиней, она тоже производила впечатление на редкость настоящей. Что-что, а по части иллюзий она преуспела. Она могла явиться мне в любом обличии.

Абсолютно любом.

Какая-то темная, примитивная часть меня секунду-другую забавлялась с этой мыслью. Но только секунду-другую. Мало ли что мелькает у меня в голове. Ее прикосновение казалось таким мягким, таким нежным, таким теплым. Таким славным. Я не общался с женщинами — в смысле, близко не общался — уже несколько лет, и еще толика этого тепла, этого восхитительного контакта, была бы слишком большим искушением, чтобы я позволил себе положиться на него.

Я медленно повернулся лицом к Ласкиэли.

Она приподняла брови и чуть подалась вперед в ожидании ответа.

Я умею контролировать свои мысли — а этот образ Ласкиэлевой тени был всего лишь сном наяву.

— Это мой разум, — негромко сказал я ей. — И он останется моим.

Я сосредоточился и вызвал в мозгу собственные иллюзии — те, что нужны были сейчас. Из ниоткуда возникли серебряные наручники, сотканные моей волей, моим сознанием, и сомкнулись на запястьях и лодыжках Ласкиэли. Я сделал резкий взмах рукой и представил себе, как эти цепи подвешивают ее в воздухе. Потом я растопырил пальцы, повернул руку ладонью к полу, и она упала в возникшую посередине комнаты клетку. Дверь захлопнулась, и засовы с лязгом задвинулись, запирая падшего ангела.

— Идиот, — негромко произнесла она. — Мы погибнем.

Я зажмурился и последним усилием вызывал в воображении тяжелое покрывало, упавшее на клетку и отрезавшее Ласкиэль от света и звуков.

— Может, и так, — буркнул я уже сам себе. — Но я проделаю это сам.

Я повернулся и увидел, что Баттерс, позеленев от страха, смотрит на меня. Рядом с ним сидел, склонив башку набок и глядя на меня, Мыш. Он тоже каким-то образом ухитрился придать морде встревоженное выражение.

— Гарри? — спросил Баттерс.

— Все в порядке, — успокоил я его.

— Гм… Что случилось?

— Демон, — объяснил я. — Некоторое время назад я заполучил себе в голову демона. Он заставлял меня испытывать… скажем так, галлюцинации. Мне казалось, я разговариваю с людьми. Но это был демон, который ими притворялся.

Он медленно кивнул.

— А… а теперь он исчез? То есть, вы проделали что-то вроде самоэкзорсизма, да?

— Никуда он не делся, — тихо сказал я. — Но теперь он взят под контроль. Как только я понял, что он делает, я сумел запереть его.

Он вгляделся в мое лицо.

— Вы что, плачете?

Я отвернулся, делая вид, что выглядываю в окно, а сам украдкой провел рукой по глазам.

— Нет.

— Гарри… Вы уверены, что вы в порядке? Что вы… ну… типа, не сошли с ума?

Я посмотрел на Баттерса и вдруг рассмеялся.

— И кто это говорит, мастер польки?

Он зажмурился, потом тоже улыбнулся в ответ.

— Просто у меня вкус получше, чем у некоторых.

Я подошел к нему и положил руку ему на плечо.

— Я в порядке. Ну, по крайней мере, не больше псих, чем обычно.

Он внимательно посмотрел на меня и кивнул.

— О’кей.

— Это просто здорово, — сказал я ему, — что вы поднялись сюда. Вы спутали демону все планы. Уж вас-то он никак не мог включить в свою иллюзию.

— То есть, я помог? — удивился он.

— Не то слово, — заверил я его. — Мне кажется, я слишком привык, что разбираюсь в магии лучше других. Демон использовал против меня мои же собственные ожидания. Он очень хорошо знал, как прятать кое-что от чародея.

Я произнес эти слова, и они зацепили какое-то колесико у меня в мозгу. Я вдруг застыл, разинув рот.

— Блин-тарарам! — рявкнул я. — Вот оно!

— Оно? — не понял Баттерс. — Э… что — «оно»?

Мыш склонил голову набок, подозрительно навострив уши.

— Как прятать вещи от чародея, — повторил я, и рот мой против воли расплылся в широкой, почти безумной ухмылке. Я порылся в памяти и откопал в ней цепочку цифр. — Ха! — произнес я и торжествующе воздел руку. — Ха! Ха-ха! Эврика!

У Баттерса снова сделался несчастный вид.

— Идем, — сказал я ему, и возбуждение пронзило мое усталое тело тысячей иголок, придав рукам-ногам новые силы. Я устремился к лестнице, не в силах сдерживать его. — Идем, быстрее.

— А что? — спросил совершенно уже сбитый с толка Баттерс.

— А то, что я знаю, что означают эти цифры, — фыркнул я. — Я знаю, как отыскать «Слово Кеммлера». И чтобы это сделать, мне потребуется ваша помощь.

Глава тридцать шестая

Огни на чикагских улицах так и не горели, и ночь сделалась еще темнее. Гроза разогнала людей по домам, так что и автомобильных фар сильно поубавилось. Больница Графства Кук оказалась оцеплена национальной гвардией, которая привезла с собой передвижные генераторы и поддерживала на некоторых окрестных улицах подобие порядка — впрочем, отсутствие надежной радио- и телефонной связи связывало их точно так же, как всех остальных, а дождь и темнота тоже не поднимали им боевого духа.