Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 783

Я вошел.

Мисс Гард лежала в постели. Кровать придвинули к окну, чтобы она могла видеть происходящее на улице. Рядом с ней лежала тяжелая автоматическая винтовка незнакомой мне модели. В пределах досягаемости ее рук, стоял, прислоненный топорищем к кровати, тяжелый боевой топор. Гард светловолоса, высока, атлетически сложена, и хотя идеальной красавицей ее не назвать, она производит впечатление: точеные черты лица, голубые как лед глаза и все такое.

И много, очень много крови.

Она только что не плавала в крови. Кровать пропиталась кровью насквозь. Разорванная сорочка открывала черный лифчик и длинную рану, перечеркнувшую ее живот чуть ниже пупка. Из раны чуть выступали блестящие серо-красные веревки. Кишечник.

Живот мой болезненно сжался, и я отвел взгляд.

— Бог мой, — произнесла мисс Гард негромким, хрипловатым голосом. Лицо ее было бледно. — Можно подумать, вам никогда не приходилось видеть вспоротых животов.

— Это я от облегчения, — буркнул я. — В первый раз за день вижу хоть кого-то, кто выглядит еще хуже, чем я.

На мгновение лицо ее осветилось усталой улыбкой.

— Вам необходим врач, — сказал я.

Она покачала головой.

— Нет.

— Да, — возразил я. — Обязательно. Я вообще не понимаю, как вы еще живы — с такой-то потерей крови. Подумайте, во что обойдется «Монок Секьюритиз» подобрать вам замену.

— Им не придется. Со мной все будет в порядке. Компания хорошо заботится о медицинском обслуживании своих сотрудников, — она взяла с окровавленной простыни маленький тюбик, более всего напоминающий суперклей для моделистов. — Меня не первый раз потрошат. Приятного мало, но выкарабкаюсь.

— Черт, — произнес я. Это и впрямь впечатляло. — Скажите, у вас там нет вакансий?

Мой вопрос вызвал у нее новую слабую улыбку.

— Вы неважно укладываетесь в устраивающий компанию профиль.

— Жаль. Мне уже надоело подолгу отходить после каждой катавасии.

Гард устало тряхнула головой.

— Как вы нас нашли?

— Деметра, — признался я.

Она повела золотой бровью.

— Пожалуй, этому не стоит удивляться. Хотя я его предупреждала. Он слишком доверчив.

— Марконе? Слишком доверчив? — я изумленно вытаращился на нее. — Леди, да вы еще больше параноик, чем я.

— Какая уж паранойя — просто долгий опыт. Убежище перестает быть убежищем, если о нем становится известно, — она опустила руку и осторожно заправила кишки обратно в рану. При этом она чуть зашипела от боли, но не позволила такой мелочи, как выставленный напоказ внутренний орган, мешать разговору. — Вы ей угрожали?

— Э… Скорее, убедил в том, что я намерен помочь Марконе.

Она подняла тюбик авиамодельного клея и выдавила по несколько капель с обеих сторон раны, в которую только что заправила внутренности. Кровь при этом пошла чуть сильнее. Я заметил, что несколько дюймов раны уже склеены.

— Э… да, но… — все, я больше не мог этого видеть. — Послушайте, вы не могли бы повременить с этим на время нашего разговора? А то, типа, очень трудно сосредоточиться на теме.

Она сжала края раны, выдохнув при этом ругательство на незнакомом мне языке.

— Вам известно, — произнесла она, — что этот клей изначально создавался для оказания первой помощи на поле боя?

— А вам известно, что вы вот-вот узнаете, что я ел на завтрак? — парировал я.

— Не знаю только, правда ли это, — продолжала она. — Я это в кино видела. Про — черт… — про оборотней, — она перевела дух и медленно отняла руки от раны. Еще два или три дюйма опухшей плоти сошлись, стянутые клеем. Вид она, правда, имела кошмарный: серое лицо, застывшее от боли.

— Зачем, Дрезден? Зачем вы ищете Марконе?

— Вкратце? Если не сделаю этого, пострадает моя задница.

Она нахмурилась и посмотрела на меня.

— То есть, это личное дело?

— Еще какое личное. Могу дать вам свое слово, если хотите.

Она покачала головой.

— В вашем слове я не сомневаюсь. Оно… Вы всегда говорили правду, — она зажмурилась от боли и несколько секунд тяжело дышала. — но мне от вас кое-что нужно.

— Что?

— Белый Совет, — выдохнула она. — Я хочу, чтобы вы попросили Белый Совет вернуть Марконе.

Я изумленно уставился на нее.

— Э… Чего?

Она поморщилась и принялась запихивать в брюшную полость еще несколько дюймов кишок.

— Неписаный Договор нарушен. Необходимо бросить вызов нарушителю. Призвать эмиссара. Как Страж… — она помолчала, справляясь с болью, и нанесла еще несколько капель клея. — Как Страж вы обладаете правом бросить вызов.

Пальцы ее скользнули, и рана снова открылась. Она побелела от боли.

— Черт подери, Сигрун, — буркнул я, почти забыв о ее состоянии и думая только о боли, которую она испытывала. — Уберите руки, не мешайте, — она повиновалась, и я сумел-таки сжать края раны, дав возможность едко пахнущему клею схватиться.

Она сделала попытку благодарно улыбнуться мне.

— Мы… мы неплохо поработали вместе на пивном фестивале. Вы профессионал. Я уважаю такое.

— Готов поспорить, вы скажете это любому, кто заклеит вам живот.

— Оповестите Совет, — произнесла Гард. — Бросьте вызов.

— У меня есть предложение лучше, — возразил я. — Скажите мне, где находится Марконе, я вытащу его оттуда, верну домой, и делу конец.

Она начала заправлять в живот следующий кусок, а я держал наготове клей.

— Все не так просто. Я не знаю, где он.

До меня дошло.

— Но вы знаете, кто его похитил.

— Да. Другой участник Договора, подписанного Марконе. У меня нет полномочий оспаривать их действия. А у вас есть. Вам, может, удастся вывести их на свет, заставить остальных участников Договора оказать на них давление.

— Ну да, конечно, — буркнул я, выдавливая клей на края раны. — Совет просто в восторге будет от того, что один из его младших членов втягивает его в распри, которые его не касаются.

— Но вы ведь привыкли? — прохрипела Гард. — Непохоже, чтобы это с вами случилось впервые.

Я свел края раны и стал ждать, пока клей схватится.

— Не могу, — тихо произнес я.

Она дышала слишком часто, слишком резко. Я едва удерживал края раны вместе.

— Как… ч-черт… скажете. В конце концов… это ваша задница под ударом.

Я поморщился и медленно отпустил края раны, удостоверившись, что клей схватился. Мы справились с последними несколькими дюймами раны, и кровотечение остановилось.

— Не могу с этим спорить, — сказал я и нахмурился. — Кто это? — спросил я. — Кто из участников Договора убрал Марконе со сцены?

— Вы уже встречались раз с ними.

— Гарри! — послышался снизу голос Томаса.

Я резко повернулся к двери, и тут окно за моей спиной разлетелось брызгами стекла. Осколки отлетели от моей заговоренной ветровки, но пара острых кусков стекла обожгли шею и ухо. Я попытался обернуться, мне показалось, что что-то летит мне в лицо. Я отбил его в сторону левой рукой, пригнулся и отпрянул назад, подальше от незнакомца.

Тот приземлился, съежившись, на кровати, двинув при этом ногой по незащищенному, раненому животу Гард. Тварь, ненамного превосходящая ростом ребенка, красно-черной окраски, человекоподобная, но покрытая хитиновой оболочкой. Фасетчатые глаза казалась слишком большими для головы, а руки заканчивались клешнями как у богомола. Прозрачные крылья за спиной трепетали, издавая негромкое, назойливое жужжание.

Но не это пугало в ней больше всего.

Глаза у твари словно светились изнутри красно-оранжевым светом — и над этой парой глаз светилась еще одна. Эти, тошнотворно-зеленые глаза жили отдельной жизнью, мигая и поворачиваясь независимо от первой пары. А на хитиновом лбу горел знак падшего ангела.

Я вдруг очень сильно пожалел о том, что мой посох остался в двадцати футах от меня, этажом ниже. С таким же успехом он мог находиться сейчас на луне — проку от него было все равно не больше.

И стоило мне подумать об этом, как рыцарь Ордена Почернелого Динария открыл свою хитиновую пасть, испустил полный злобы трубный вопль и прыгнул мне в лицо.