Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 806

— Что бы вы ни задумали, лучше делайте это побыстрее.

— Две минуты, — пообещал я. Я подкатил кресло на нужное место и залез на него. Секунду-другую я балансировал на вертящейся подушке, потом поймал равновесие и быстро свинтил спринклер. Из трубы хлынула дурно пахнущая вода, но я ожидал этого и почти увернулся от струи. Ну, честно говоря, я не ожидал, что она будет настолько протухшей, хотя мог бы и догадаться. Многие пожарные системы питаются из закрытых цистерн, и одному Богу известно, сколько лет эта вода находилась в них в ожидании использования.

Я спрыгнул с кресла и из-под продолжавшей хлестать струи. Потом достал из кармана мелок, опустился на колени и очертил на дешевом ковровом покрытии пола большой круг. От меня вовсе не требовалось чертить его идеально ровным, главное, чтобы он был замкнутым, но за свою жизнь я столько их понарисовал, что мало уступал по этой части циркулю.

— П-простите меня, — пробормотала Кэрол. — Ч-что вы делаете?

— Наши милые гости известны как хобы, — объяснил я ей, не прекращая своего занятия и мысленно сообщая мелку некоторую энергию. — Свет физически ранит их.

Еще один хоб прорвался-таки через уже изрядно поврежденную перегородку, просунув в комнату голову и плечо. Он взвыл и замахнулся на Майкла, продолжавшего подпирать дверь. Острые когти полоснули Майкла по бедру, но ответный взмах «Амораккиуса» снес хобу голову. Черная, дымящаяся кровь брызнула в комнату, и несколько капель ее едва не попали в мой круг.

— Эй! — возмутился я. — Я тут работаю!

— Извините, — отозвался Майкл без тени сарказма. Очередной хоб врезался в дверь прежде, чем он успел вернуться к ней, разом отодвинув его на несколько шагов. Майкл успел увернуться от тяжелой палицы, полоснул хоба по животу мечом, ударом ноги вышвырнул того назад, в толпу его приятелей, и снова захлопнул дверь.

— Н-но здесь темно, — пробормотала Кэрол, переводя взгляд с меня на Майкла и обратно.

— Они напустили в воздух такой штуки под названием «мрак». Считайте это чем-то вроде дымовой завесы. Мрак не дает свету ранить хобов, — объяснил я, дочертил круг и усилием воли замкнул его. Невидимая стена энергии отгородила меня от любой внешней магии, лишив внешней подпитки и ту часть мрака, которая оказалась в круге, и та разом превратилась в слизистую эктоплазму, покрывшую тонким слоем все — в первую очередь меня. — Вот класс, — пробормотал я, протирая глаза.

— Т-так ч-что, — не унималась Кэрол. — Ч-то вы все-таки делаете?

— Собираюсь убрать эту их дымовую завесу, — взяв головку спринклера в правую руку, я закрыл глаза, сосредотачиваясь на ней — на ее фактуре, форме, устройстве. Добившись более-менее приемлемого результата, я принялся накачивать в этот мысленный образ энергию, окружив его аурой бело-голубого света, из которой расходились десятки тоненьких щупалец. Когда эта аура сомкнулась вокруг спринклера, я переложил его в левую руку, а правую снова вытянул вперед.

— Н-но у нас нет света?

— О, свет у нас есть, — возразил я. Я пробормотал заклинание и над правой рукой снова возник шарик солнечного света. В свободном от мрака пространстве круга он не уступал яркостью и жаром обычному, однако за пределами проведенной мелом черты свет его распространялся на футов пять-шесть, не больше.

— Ох, Боже мой! — выдохнула Кэрол.

— На самом-то деле нормальный свет тоже горит — просто лучи его блокированы. Электричества мрак не выключал. Например, вон те компьютеры включены — просто мрак не позволяет вам видеть свет индикаторов и экранов.

— Гарри! — вскрикнул Майкл.

— Будете торопить творца чудес — получите халтурные чудеса! — раздраженно рявкнул я. Оставшаяся часть заклятия обещала стать сложнее.

— К-как вы это делаете? — выдохнула Кэрол.

— Магия, — буркнул я. — А теперь цыц, — на левой руке я почти всегда ношу перчатку, которая хоть как-то защищает мою обожженную кожу. Даже так, приятных ощущений мне это не обещало. — Ignus, infusiarus, — пробормотал я и сунул плавкую вставку спринклера в паривший над моей правой рукой огонь.

— Но как это нам поможет? — поинтересовалась Кэрол, в которой страх боролся с любопытством.

— Здесь до сих пор есть электричество, — сказал я. Возможно, запах паленой кожи мне только мерещился. — Здесь есть компьютеры. И телефоны.

— Гарри! — произнес Майкл, глядя на потолок. — Они лезут на стену. Собираются прорваться через потолок.

Я начал ощущать жар — даже поврежденными нервами левой ладони. Что ж, придется потерпеть. Я еще сильнее сконцентрировал волю, поднял спринклер и огненный шар на уровень лица и как мог яснее представил себе то, что мне нужно: тонкие щупальца энергии, тянущиеся от окружавшей его ауры ко всем спринклерам в здании. — И спринклеры здесь тоже действуют.

Движением ноги я разорвал круг, и энергия ринулась из него, устремившись ко всем предметам на вокзале, напоминающим спринклер у меня в руке. Вместе с ней выплеснулся из круга и устремился во все стороны жар, и я добавил еще энергии в горевший у меня над рукой шар, которому теперь пришлось греть не один, а несколько десятков спринклеров.

Потребовалось, должно быть, секунд десять, пока не сработали пожарные датчики. Гулко взвыла сирена, и спринклерная система ожила. Снова взвизгнули — на этот раз от неожиданности — люди. Из стоявших на столе телефонов и компьютера посыпались искры.

— Ох, — поправился я. — Компьютеры здесь больше не работают. Но все остальное остается в силе.

Майкл посмотрел на меня и блеснул зубами в свирепой улыбке.

— Когда?

Я продолжал пристально смотреть на мой крошечный клубок солнечного света. Из спринклерных форсунок хлестала вода. С полминуты не происходило ничего, если не считать того, что мы промокли. Даже удивительно, как много воды вылилось на нас — я хочу сказать, удивительно в самом положительном смысле. Я хотел как можно больше воды.

Где-то в районе шестидесятой секунды мое заклятие начало слабеть: его энергия подавалась под напором потоков воды.

— Еще чуть-чуть, — сказал я. — Приготовились…

На рубеже второй и третьей минуты заклятие окончательно рухнуло, оборвав связь с остальными спринклерами. Огонек над моей ладонью мигнул и погас.

— Майкл! — крикнул я. — Пошли!

Майкл крякнул и рывком распахнул дверь. Прежде, чем он успел шагнуть за порог, пронизывавшая воздух энергия с негромким хлопком исчезла, и священный клинок вспыхнул так ярко, что на него стало больно смотреть.

Стоило сиянию «Амораккиуса» выплеснуться через дверь в зал, как десятки, если не сотни хобов разом взвыли от боли. Они визжали так громко, что я буквально ощущал давление их воплей на мои барабанные перепонки, как это бывает на по-настоящему громком рок-концерте.

Но еще громче гремел голос Майкла Карпентера, Рыцаря Креста, земного воплощения ангельской силы, носителя клинка, некогда принадлежавшего сквайру по имени Варт.

— Lava quod est sordium! — зычно — так зычно, что не верилось, что такой рев может исходить из человеческой глотки — возгласил Майкл. — In nomine Dei, sana quod est saucium!

Только когда Меч покинул комнату, я увидел, что свет в помещении горит как ни в чем ни бывало — равно как и по всему вокзалу.

— Мыш! — крикнул я. — Остаешься здесь! Стереги раненых! — я поспешил за Майклом, но от двери оглянулся. Мыш не спеша отошел от стены и встал между дверью и кучкой перепуганных людей, высоко подняв голову и широко расставив лапы — попробуй, сунься.

В зале спринклеры устроили вполне внушительную имитацию вонючего тропического муссона. Не успев отойти от двери на несколько шагов, я поскользнулся в луже воды и горящей хобовой крови. Меч сиял так ярко, что мне пришлось прикрыть глаза рукой. Смотреть на Майкла или хотя бы куда-либо рядом с ним я не мог, поэтому я ориентировался по оставленным им за собой разрубленным телам хобов.

Десяток или полтора хобов нашли смерть от Майклова меча.