Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 882

Все застыло и смолкло.

Я сощурился и, не говоря больше ни слова, обвел круг исполинских арахнид взглядом.

Стоявший ближе других к мертвому товарищу паук неловко переминался с ноги на ногу.

— Дайте чародею пройти, — прочирикал он наконец заметно более тихим голосом.

— Да, черт возьми, дайте же ему пройти, — буркнул я себе под нос и шагнул вперед с таким видом, будто готов стереть в труху всякого, кто окажется у меня на пути.

Пауки бросились врассыпную. Я шел, не сбавляя шага и не оглядываясь. Хорошо, они не знали, как часто колотится мое сердце и как трясутся от страха поджилки. Что ж, до тех пор пока они этого не знают, мне ничего не грозит.

Я оглянулся только шагов через сто — пауки столпились вокруг своего погибшего товарища и заворачивали его тело в шелк, голодно дергая жвалами. Я поежился, желудок свело болезненной судорогой.

При посещении Небывальщины можно быть полностью уверенным в одном: скучать вам не придется.

У дерева, на стволе которого красовалась вырезанная пентаграмма, я свернул на другую тропу. Дубы сменились хвойными деревьями, подступившими ближе к проходу, и между ними угадывалось движение невидимых лесных тварей, только пронзительный щебет и посвисты доносились со всех сторон. Жутковато, но здесь иначе и не бывает.

Тропа вывела меня к прогалине. В самой середине ее вырастал из земли курган ярдов пятнадцати в диаметре и примерно столько же в высоту. С одной его стороны темнел обрамленный массивными каменными плитами проем, у которого виднелась одинокая фигура в сером плаще — стройный, спортивного вида молодой человек со скулами столь острыми, что ими можно было бы резать хлеб, и ярко-синими глазами. Из-под серого плаща виднелись явно дорогой костюм из синего кашемира и светлая рубашка с галстуком медного цвета. Наряд завершался черным котелком, а вместо традиционного посоха он держал трость с серебряным набалдашником.

Собственно, в описываемый момент трость эта целилась точнехонько мне в голову.

Я остановился и помахал рукой.

— Полегче там, Жеребец!

Молодой человек опустил трость, и на лице его расцвела улыбка, разом сделавшая его на десять лет моложе.

— Ага! — произнес он. — Надеетесь, не знаю, откуда это?

— Самая расклассическая классика, — хмыкнул я. — Как дела, Чандлер?

— Всю холеную задницу отморозил, — отозвался он с безукоризненным оксфордским произношением. — Однако терплю — благодаря отменной родословной, хорошей академической подготовке и метрическим тоннам чисто британской стойкости. — Взгляд пронзительно-синих глаз снова остановился на мне, и хотя выражение лица его не изменилось, в голосе зазвучали тревожные нотки. — У вас-то все в порядке, Гарри?

— Ночь нелегкая выдалась, — отозвался я, делая шаг вперед. — А разве охранять дверь вы должны не впятером?

— Пятеро меня на одну дверь? Да вы с ума сошли! Одной концентрации стиля более чем довольно, чтобы удерживать потенциальных гостей на расстоянии пушечного выстрела.

Я не удержался от смеха.

— Такую силу позволительно использовать только во благо, не так ли?

— Именно так, что я и делаю. — Он задумчиво склонил голову набок. — Что-то я не припомню, чтобы мы с вами встречались здесь.

— Я бывал здесь только раз, — ответил я. — И довольно давно — сразу после того, как меня завербовали.

Чандлер с серьезным видом кивнул.

— Что привело вас к нам из Чикаго?

— Я слышал про Моргана.

Лицо молодого Стража чуть потемнело.

— Да, — тихо произнес он. — В это… трудно поверить. Вы здесь, чтобы помочь его отыскать?

— Мне уже доводилось разыскивать убийц, — сказал я. — Полагаю, смогу проделать это и еще раз. — Я помолчал. В силу некоторых причин Чандлер почти всегда вращался в непосредственной близости от Совета Старейшин. Если кто и знал подоплеку происходящего, то он наверняка. — Как по-вашему, с кем бы мне поговорить на этот счет?

— За поиски отвечает чародей Либерти, — ответил он. — Чародей Слушающий Ветер обследует место преступления. Старая Мэй оповещает членов Совета о созыве внеочередного совещания.

Я кивнул.

— А что чародей Маккой?

— Возглавляет боевую группу, насколько мне известно, — сообщил Чандлер. — В конце концов он один из немногих, кто в состоянии одолеть Моргана.

— Угу, — согласился я. — Морган — изрядная заноза в заднице. — Я поежился и принялся притоптывать, чтобы согреться. — У меня имеется кое-какая информация, от которой они бы не отказались. Где мне их искать?

Чандлер подумал немного.

— Старая Мэй в Хрустальном Зале… чародей Либерти в кабинетах начальства, чародей Маккой, должно быть, где-нибудь в районе штабной комнаты, а Слушающий Ветер с Мерлином в покоях у Ла Фортье.

— А что Привратник? — поинтересовался я.

— Охраняет врата, я думаю. Единственный чародей, которого я вижу еще реже, чем его — это вы.

— Спасибо, Чандлер, — улыбнулся я, а потом придал голосу и лицу надлежащую серьезность и официальность. — Я ищу входа в Тайные Чертоги, о Страж. Позволь же мне войти.

Секунду-другую он смотрел на меня, потом царственно поклонился, хотя в глазах его мерцали ироничные искорки.

— Добро пожаловать в цитадель Белого Совета. Войди с миром и уйди с миром.

Я кивнул ему и ступил под арку.

Входил я с миром, это так. Однако если убийца по-прежнему где-то поблизости и если он догадается, с чем я пожаловал, уйти с миром не удастся никак.

Какой уж тут мир.

Глава четырнадцатая

Тайные Чертоги Эдинбурга служили редутом и цитаделью Белого Совета с незапамятных времен. Ну, если честно, последнее утверждение не совсем верно. Они были нашей штаб-квартирой немногим менее пятисот лет.

Сам Белый Совет в той или иной форме существовал еще до основания Римской империи, и его штаб-квартира время от времени перемещалась с одного места на другое. Александрия, Карфаген, Рим — хотите верьте, хотите нет, но в раннехристианские времена мы сидели даже в Ватикане, — Константинополь и Мадрид, но с конца средневековья руководящие органы Совета размещались в туннелях и катакомбах под непокорной шотландской скалой.

Сеть туннелей Эдинбурга превосходит своей разветвленностью даже чикагские подземелья, а по части крепости и надежности с ними и вовсе несравнима. Основные помещения комплекса расположены непосредственно под Старой скалой — под эдинбургским замком, где короли и королевы, лорды и леди бились друг с другом, осаждали друг друга, предавали и убивали друг друга с дохристианских времен.

Да и сама крепость не случайно существует здесь столько, сколько помнит себя человечество — это одно из крупнейших в мире пересечений магических жил. Жилы — это естественные потоки магических энергий, пронизывающие весь наш мир. Из всех источников энергии для занятий магией, известных человеку, они являются самыми мощными — и уж те, что пересекаются в толще земли под Замковой скалой, просто просятся быть использованными всяким, у кого для этого достаточно умения. Или глупости.

Первую такую линию я пересек, едва сделав три шага — я ногами ощущал пульсировавшую в ней энергию, почти наяву слышимое журчание какой-то подземной реки. Как-то сами собой шаги мои убыстрились — словно из боязни, что невидимый поток смоет меня — и успокоились-только тогда, когда линия ощущалась угасающей вибрацией камня под ногами.

Амулет-пентаграмма, которым я обычно освещаю дорогу под землей, остался на этот раз без работы. Искусно вмурованные в стены кристаллы освещали коридор всеми цветами радуги. При этом коридор оставался, разумеется, сырым и промозглым. Любой выдох мгновенно оседал на каменных стенах инеем, а то и изморозью.

В ширину туннель не превышал размаха рук — по крайней мере моих; в высоту — восьми футов. Поверхность стен почти сплошь покрывали резные рельефы. Часть из них изображала, как мне говорили, знаменательные моменты из истории Белого Совета. Поскольку никого на них я не узнавал, они говорили мне очень мало, так что я относился к ним просто как к красивым картинкам — такие тысячами можно видеть на гобелене из Байё. Остальные рельефы с самого начала задумывались как обереги — настоящие, без дураков, крупнокалиберные обереги. Не знаю, что они могли сделать с непрошеными гостями, но исходившую от них смертоносную энергию я ощущал хорошо, так что старался идти и держать себя чем дальше в глубь комплекса, тем осторожнее.