Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 895

Я заломил бровь.

— И поделишь пиццу на тысячу частей?

— Ну, господин… — поправился он. — Несколько дюжин наверняка.

Вообще-то Маленький Народец — та еще шайка: капризные, непостоянные — но я знаю о них кое-что такое, что, подозреваю, известно немногим. Во-первых, им известно почти все, а то, что им неизвестно, они знают, где узнать. Надолго их внимания не хватает, однако в том, что касается коротких, несложных поручений, они просто асы.

Во-вторых, они как никто в мире обожают пиццу. Я уже много лет на регулярной основе плачу им взятки пиццей, а они в ответ платят мне (иногда даже с избыточным рвением) своей преданностью. Я зовусь у них Ца-Лордом, Властелином Пиццы, и те представители Маленького Народца, что получают мою пиццу, считают себя гвардейцами Ца-Лорда — а это означает по большей части, что они шатаются вокруг моего дома в надежде получить добавку пиццы, защищая его при этом от всяких мелких напастей.

Тук-Тук возглавляет их гвардию, и в прошлом он и его воинство неоднократно помогали мне. Да что там — помогали; они не раз и не два спасали мне жизнь. При этом никто в сверхъестественном сообществе даже не подозревает, на что они способны. Как правило, на Тука и его сородичей просто не обращают внимания. Что ж, я расцениваю это как хороший житейский урок: не стоит недооценивать никого, как бы мал он ни был.

В общем, нынешняя работа как нельзя лучше подходила шпане Тук-Тука. Нет, правда, работа для шпаны — в буквальном смысле слова.

— Знаешь, в какой машине он приехал?

Тук гордо откинул голову назад — в лучших традициях Юла Бриннера.

— Конечно! В синей такой, с такой вот штукой на капоте, — он свел руки вместе и вытянул их над головой, расставив при этом ноги, так что в результате получилась перевернутая «Y».

— Синий «мерседес», говоришь? — пробормотал я. — Ладно, мне от тебя вот что нужно…

Пять минут спустя я вышел на улицу, остановился напротив дома, где сидел наблюдатель, запрокинул голову и изобразил на лице самую свирепую гримасу из всех, имеющихся в моем арсенале. Я вытянул руку в направлении зашторенных окон на втором этаже и поманил указательным пальцем. Потом опустил руку и указал на мостовую перед собой.

Одна из штор чуть шелохнулась. Я медленно досчитал до пяти и пошел через улицу к дому с зелеными ставнями.

Молодой человек лет двадцати — двадцати пяти в шортах цвета хаки и зеленой рубахе с короткими рукавами выскочил из переоборудованного в наблюдательный пункт дома и бегом бросился к припаркованному у тротуара синему «мерседесу»; на шее его болталась дорогая зеркалка.

Я продолжал идти, не прибавляя шага.

На бегу он нацелил на машину какую-то штуковину вроде брелка и нажал на кнопку. Добежав, он схватился за дверную ручку, но дверца осталась запертой. Он покосился в мою сторону и попытался сунуть ключ в замок. А потом зажмурился при виде потянувшихся из скважины вслед за ключом липких розовых нитей.

— Я бы на вашем месте даже не пытался, — заметил я, подходя. — Посмотрите-ка на шины.

Взгляд молодого человека метнулся с меня к «мерседесу» и застыл — машина стояла на асфальте всеми четырьмя ободьями.

— Ох, — произнес он. Потом посмотрел на ключ с налипшей на него жевательной резинкой и вздохнул. — Да. Черт.

Я остановился так, чтобы нас разделяла машина, и чуть улыбнулся.

— Не слишком переживайте, приятель. Я занимаюсь этим дольше вашего.

Он скорчил кислую физиономию и помахал в воздухе ключом.

— Жвачка?

— А мог оказаться и суперклей. Считайте это корпоративным тактом. — Я кивнул в сторону машины. — Давайте-ка поговорим. И включите кондиционер, а то погода на мозги действует.

Пару секунд он молча смотрел на меня, потом снова вздохнул.

— Угу. Хорошо.

Мы забрались в машину. Он соскреб жвачку с ключа и сунул его в замок зажигания, однако когда повернул, ничего не произошло.

— А, да. Отоприте капот, — сказал я.

Он покосился на меня и послушно потянул рычажок. Я вышел из машины, поднял капот и подсоединил провода к клеммам аккумулятора. Потом кивнул парню, и тот завел двигатель.

Я говорил уже, что для Тук-Тука и его команды важно, чтобы работа была адекватна их возможностям. И если следовать этому правилу, они показывают себя чертовски эффективными.

Я вернулся в машину.

— Лицензия есть? — спросил я.

Молодой человек пожал плечами и повернул регулятор кондиционера на полную мощность.

— Угу.

Я кивнул.

— Давно?

— Недавно.

— Коп?

— В Джолиет, — сказал он.

— Но не сейчас.

— Кризис.

— Зачем вы следите за моим домом?

Он снова пожал плечами:

— Заплатили.

Я кивнул и протянул ему руку.

— Гарри Дрезден.

Услышав мое имя, он нахмурился.

— Это не вы работали у Ника Крисчена в «Драном Ангеле»?

— Я.

— У Ника хорошая репутация. — Похоже, он пришел к какому-то заключению, поскольку нехотя пожал мою руку. — Винс Грейвер.

— То есть вас наняли подглядывать за мной?

Он еще раз передернул плечами.

— Прошлой ночью это вы ехали за мной?

— Вы же знаете правила, старина, — сказал Грейвер. — Вам платят в том числе за то, чтобы вы держали язык за зубами.

Я повел бровью. Я знаю многих частных детективов, которые — с учетом сложившихся обстоятельств, конечно — сочли бы за благо для себя не упорствовать. Это заставило меня посмотреть на него внимательнее. Тощий, комплекции спортсмена, который по выходным бегает или ездит на велосипеде. Непримечательное лицо — из тех, на которые не обращаешь внимания, тем более не запоминаешь. Не слишком темные волосы, средний рост, глаза обыкновенного, карего оттенка. В общем, внешность, примечательная только тем, что в ней нет ничего примечательного.

— Держать язык за зубами — это правильно, — согласился я. — До тех пор, пока не начинают страдать люди. Тогда это делается сложнее.

Грейвер нахмурился:

— Страдать?

— За последние сутки на мою жизнь покушались дважды, — сказал я. — Дальше сами думайте.

Он уставился куда-то вдаль и прикусил губу.

— Черт.

— Черт?

Он мрачно кивнул:

— Все расходы и гонорар псу под хвост.

Я удивленно вскинул бровь.

— Вы работаете на клиента без предоплаты? Вот просто так?

— Слово «соучастие» мне не нравится. Пусть лучше будет «раскаяние».

Сообразительный парень. Сообразительнее, чем был я, когда выправил себе лицензию частного детектива.

— Мне нужно знать, кто за вами стоит.

Грейвер долго обдумывал это. Почти минуту. Потом покачал головой.

— Нет.

— Почему нет?

— Я взял за правило никогда не сдавать клиентов… Ну, или не злить людей, замешанных в мокром деле.

— Вы потеряли контракт, — напомнил я. — Что, если я возмещу эти убытки?

— Возможно, вы не дочитали учебник до этого места. «Д» у меня в лицензии означает «детектив». Не «доносчик».

— Я могу еще вызвать копов. Могу сообщить им, что вы замешаны в нападениях на меня.

— Но не сможете доказать ни черта, — покачал головой Грейвер. — В нашем ремесле не продержаться, если не умеешь держать язык за зубами.

Я откинулся на спинку кресла и, скрестив руки на груди, некоторое время молча смотрел на него.

— Вы правы, — произнес я наконец. — Заставить вас я не могу. Поэтому просто прошу. Пожалуйста.

Он продолжал пялиться в ветровое стекло.

— Почему они на вас навалились?

— Защищаю клиента.

— Пожилого типа в инвалидной коляске?

— Угу.

Грейвер нахмурился еще сильнее.

— На вид крутой тип.

— Даже не представляете насколько.

Некоторое время мы остывали в кондиционированном воздухе. Потом он повернулся ко мне и покачал головой.

— Вы производите впечатление парня разумного, — сказал Грейвер. — Надеюсь, вас не ухлопают. Конец разговору.

Я подумал, не надавить ли на него еще, но достаточно долго проработал в этом бизнесе, чтобы распознавать по-настоящему крепких орешков.