Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 914

— И это единственный способ отразить поисковое заклятие?

— Да нет, — покачал головой я. — Сильное энергетическое поле тоже может заслонить тебя — если у тебя хватит времени и денег на серьезную защиту. В чистой теории ты можешь еще укрыться в Небывальщине. Заклятия, сотворенные в материальном мире, плохо проникают в потусторонний — да, кстати, опережая твой вопрос: там я тоже искал. Попытка номер три, тоже неудачная.

Мёрфи нахмурилась.

— А что Жюстина? — спросила она. — Жюстине ведь удалось найти его как-то раз.

Я поморщился.

— Она смогла дать нам примерное направление — и это случилось через несколько часов после того, как Томас из нее почти всю жизнь высосал. Сейчас все по-другому.

— Почему?

— Потому что она больше не ощущает Томаса как недостающую часть своих жизненных сил. Подобной близости между ними уже несколько лет не было. Томас давно, скажем так, переварил всю эту энергию.

Мёрфи вздохнула.

— Я видела, Гарри, как ты очень хитрые штуки проделывал. Но, наверное, даже магия не может решить всех проблем.

— Сама по себе магия ничего не решает, — буркнул я, устало массируя глаза. — Для этого существуют те, кто ею занимается.

— Кстати, — она тряхнула головой, — есть какие-нибудь соображения насчет того, почему те чародеи так и не прибегли к магии?

— Пока нет, — признался я.

— А насчет личности нашего неизвестного противника?

— Есть пара мыслей. В игру вовлечены три не связанных друг с другом исполнителя: Страшила Волосатый, Вязальщик, Мэдлин Рейт. Похоже, речь идет об очень больших деньгах. И если мы не отыщем этого таракана и не вытащим его за ушко на солнышко, плохо придется всем. Не знаю, правда, что это может нам о нем сказать.

— Что он чертовски хитер, — заметила Мёрфи. — Или что положение у него отчаянное.

Я выгнул бровь.

— Почему ты так решила?

— Если он сверхгениален, возможно, мы даже малой толики его плана не видели. Вся эта кутерьма может быть всего-навсего дымовой завесой, чтобы мы не догадались, откуда будет нанесен главный удар.

— Что-то не очень похоже, чтобы ты сама считала это основной версией.

Она устало улыбнулась.

— Как правило, преступники не отличаются особой гениальностью. И не забывай: пусть мы отчаянно мечемся в поисках ответов на вопросы, наш противник находится в том же положении. Он ведь не знает точно, где мы, что нам известно, или что мы предпримем дальше.

— Дымовая завеса, — задумчиво пробормотал я.

Она пожала плечами.

— Мне кажется, есть какое-то более простое объяснение происходящему. Вряд ли наш умник — сверхгениальный злодей из Бондианы, постепенно раскрывающий свои зловещие планы. Для этого в действиях нашего противника слишком много суеты.

— Например?

— Пару ночей назад тебя преследовал Страшилка, так?

— Ну?

— Ну, и тот частный детектив, о котором ты мне рассказывал, тоже. Зачем цеплять к тебе два хвоста? Может, потому что левая рука не знала, что делает правая?

— Гм, — одобрительно хмыкнул я.

— Судя по тому, что ты сказал, Страшилка не слишком напоминает мальчика на побегушках?

— Никаким местом.

— Но он явно координирует свои действия с неизвестным нам пока боссом, исполняя его приказы. Ему вовсе не обязательно было лично доводить до тебя свои требования. На мой взгляд, совершенно очевидно, что в Шато-Рейт он вломился, чтобы отвлечь ваше внимание, пока Мэдлин Рейт уносит ноги.

Я даже зажмурился. Действительно, я ведь предупредил Лару о возможном предательстве Мэдлин, так что та наверняка бы поспешила задержать сестру. Мэдлин не могла не понимать этого. Я попытался вспомнить, много ли времени прошло с момента нашего с Люччо появления до нападения нааглоши. Уж наверняка достаточно, чтобы узнать о нашем приезде, сообразить, что дело пахнет керосином, и сделать один телефонный звонок.

Почему бы и нет?

Мёрфи серьезно смотрела на меня:

— Я хочу сказать, это ведь очевидно, да?

— Меня по голове двинули, не забывай.

Она ухмыльнулась.

— Блин-тарарам, — пробормотал я. — Конечно, это очевидно. Но не обязательно глупо.

— Не глупо, согласна. Но мне кажется, это вполне можно охарактеризовать как отчаянный ход. Мне кажется, Страшила служит нашему противнику чем-то вроде козырной карты. Думаю, когда Морган сбежал, преступник сообразил, куда тот направился, и пошел с козырей в первый раз. Только вышло так, что, когда Страшила тебя нашел, ты был не с Морганом. Вы с оборотнями едва не одолели его, и он удрал.

— Тогда преступник использовал другое свое орудие, — продолжал я, кивнув. — Мэдлин. Приказал ей найти меня и заставить говорить любыми средствами. А вместо этого ее измолотил до потери сознания Томас.

— Логично, — согласилась Мёрфи.

— Не факт, что все так и было.

— Так или иначе, но было, — возразила Мёрфи. — По крайней мере направление мысли у нас верное. Какие выводы мы можем из этого сделать?

— Не слишком много, — вздохнул я. — В городе орудуют несколько очень опасных типов. Крутых. Парень, которого нам удалось захватить, не скажет нам ни черта. Единственное, что мы знаем наверняка — это что мы ничего не знаем.

Я собирался продолжать, но тут мне в голову пришла мысль, и я замолчал.

Я дал ей вызреть несколько секунд и улыбнулся.

Мёрфи склонила голову набок, глядя на меня:

— Ничего, говоришь?

Я перевел взгляд с Мёрфи на дверь комнаты для допросов.

— Забудь, — посоветовала мне Мёрфи. — Он нам ничего не выдаст.

— Ну… — протянул я. — Не знаю, не знаю…

Глава тридцать первая

Мёрфи вернулась в комнату для допросов. Выждав минут двадцать, я вошел следом за ней и закрыл за собой дверь. Помещение было маленьким и не отличалось замысловатостью обстановки. Посередине стояли стол и два кресла лицом друг к другу. Традиционное, прозрачное с одной стороны зеркало отсутствовало. Вместо него под потолком в углу торчала на кронштейне маленькая камера видеонаблюдения.

Вязальщик сидел за столом лицом к двери. На лице его багровела пара синяков, дополнявшихся мелкими царапинами — по гравию он проехался физиономией основательно. Глаза необычного серого цвета буквально излучали раздражение. На столе перед ним лежал длинный, аппетитного вида сандвич с соблазнительно отвернутым краем обертки. Он запросто мог бы дотянуться до него — если бы мог, конечно, пошевелить руками, однако руки были прикованы к подлокотникам кресла. Ключ от наручников лежал на столе перед Мёрфи.

Я с трудом сдержал улыбку.

— Чертовски бестолково, — заявил Вязальщик Мёрфи, когда я вошел. — Теперь вы еще этого рукоблуда притащили. Это пытка, учиненная сотрудниками полиции. Мой адвокат съест вас живьем и выплюнет косточки.

Мёрфи села за стол напротив Вязальщика, сложила руки перед собой и, так ни слова и не говоря, смерила его предельно неодобрительным взглядом.

Вязальщик ухмыльнулся ей, потом мне — на случай, если я не испытываю желания выйти.

— А! Я понял, — радостно сообщил он. — Добрый коп, злой коп, верно? — Он с надеждой посмотрел на меня. — Бесчувственная как камень сучка пыталась размягчить меня, заставив сидеть вот так черт-те сколько часов. И тут приходите вы, вежливый, симпатичный — чуть-чуть обходительности, и я сломаюсь, ага? — Он устроился поудобнее в кресле, чтобы оскорбление казалось еще обиднее. — Ладно, Дрезден, — снова ухмыльнулся он. — Валяйте. Добрый коп.

Секунду я молча смотрел на него.

Потом сжал кулак и врезал по его самодовольной физиономии с такой силой, что он опрокинулся на спину вместе с креслом.

Минуту он лежал, моргая, чтобы вытрясти из глаз слезы. Из одной ноздри сочилась кровь. Падая, он потерял ботинок. Я стоял над ним, разглядывая руку. Бить людей по лицу больно. Не так больно, конечно, как получать по лицу, но все равно более чем чувствительно. Должно быть, я попал ему по зубам — кожа на костяшках оказалась ободрана.