Давай никому не скажем (СИ) - Лель Агата - Страница 15

— Простите, Яна Альбертовна, как я не вовремя, — завуч наклонился, помогая собрать рассыпавшиеся словари и тетради.

— У нас с вами уже сложилась традиция — сталкиваться, — улыбнулась, замечая, что Денис Павлович немного смутился. Видимо, вспомнил сцену у туалета.

— А… вы уже домой? — проворно собирая канцелярию, вдруг спросил он.

— Да, на сегодня достаточно, пожалуй.

— Что, совсем вымотали вас наши лоботрясы?

— Ну как вам сказать…

Услышав скрип двери, краем глаза заметила появившуюся в проёме кабинета директора фигуру Эммы Валентиновны, которая, словно хищный зверь из засады, наблюдала за нашим любезным диалогом.

— Я сейчас в РайОНО еду, может, вас подвезти?

— Денис Павлович, зайдите пожалуйста ко мне, — намеренно громко перебила директриса, и даже с места не сдвинулась, не давая бедолаге ни единого шанса для побега.

— Я сама доеду, спасибо, — забрав из его рук свои вещи, быстро улизнула.

Проблемы с Курагой мне точно не нужны, без неё головной боли хватает. Прям не техникум, а Санта-Барбара какая-то. Физрук с буфетчицей заигрывает, директриса с завучем. «А преподша на студента запала», — шепнул внутренний голос, и я даже разозлилась на себя. Глупость какая.

Снова набрав в гастрономе сумку продуктов — вчерашнее же почти всё съели мамины друзья-собутыльники, едва перебирая ногами добралась до дома. Вид обшарпанной коммуналки сразу же испортил настроение. «Бомжатник» как уродливый нарост портил тронутый осенней позолотой район.

У подъезда собрался местный контингент: водрузив на колченогую табуретку доску с нардами, мужики громко переругивались, матерясь буквально через слово. Неподалеку сновала Тётя Нюся, развешивая сероватые простыни на протянутую меж двумя засохшими клёнами верёвку. На вытаптанном пятачке носилась дворовая шпана — мальчишки лет семи, не больше, гоняли залатанный мяч, вворачивая слова покрепче чем забулдыги с нардами.

Сломанные качели, разбросанные мимо урны бутылки, заваленные хламом трухлявые балконы.

И вот куда бы меня завуч подбросил? Сюда? Думаю, увидев, где я живу, у него сразу пропало бы всяческое желание делать столь опрометчивые предложения. Приличные люди этот район обходят стороной: сразу за домом частный сектор, а дальше всё — городское кладбище, промзона и бескрайние посадки. Клоака.

Толик как всегда сидел у открытого окна, и смолил неизменную "Приму". Быстро кивнув, скрылась в недрах тёмного подъезда.

Запах тушёной капусты сегодня перемежался с «ароматом» дихлофоса — даже сизое марево до конца не осело. В глазах защипало, а в горле сразу же образовался саднящий ком. Дина спокойно разгуливала по коридору, держа маленького Павлика на согнутом локте. Обхватив шею матери тонкими ручками, ребёнок как всегда монотонно хныкал.

— Яна, привет, с Павликом не посидишь часок? А то тёть Нюся занята. Мне на рынок срочно нужно сбегать, что-то там у Ремеза касса не сходится.

Я не успела и слова произнести, как она сунула ребёнка мне в руки и, схватив с гвоздя тонкий плащ, быстро убежала.

Мальчик сразу же заплакал, а ощутив, как животу потекло что-то теплое, чуть не разрыдалась я сама.

Мне было жаль бедного ребёнка, которого как котёнка швыряли туда-сюда, но я не записывалась ему в няньки — я тоже очень устала и мечтала просто отдохнуть.

Почему нельзя оставить с сыном родного отца? Он всё равно целыми днями сидит и ни черта не делает! Не умеет он с ребёнком обращаться — так научи! Хоть какая-то польза от этого трутня будет.

Дотащив тяжёлые сумки и Павлика впридачу, открыла дверь комнаты. За столом восседал какой-то потрёпанный мужик, громко прихлёбывая чай из моей кружки. Застиранная рубашка с короткими рукавами обнажала тощие ручки, спортивные штаны с пузырями на коленях, домашние тапочки в клетку, с обмахрившейся дыркой на большом пальце.

— Га-аль, — не отводя от меня глаз, застыл самозванец.

Мама быстро выскочила из нашей с Никой комнаты, заискивающе улыбаясь.

— А кто это к нам плисёль? — наклонившись, засюсюкала с Павликом, избегая моего свирепого взгляда.

— Мама, кто это? — теряя терпение, не совсем тактично указала на гостя пальцем.

— Яночка, познакомься — это Николай Фёдорович.

— Николай, — повторил мужик, расплывшись в щербатой улыбке. Протянул руку, и через несколько секунд убрал, когда понял, что пожимать её никто не собирается.

Бросая на мужика кокетливые взгляды, мама решила-таки пояснить:

— Мы познакомились с Колей в больнице, он долго лежал в инфекционном с воспалением лёгких, а я там полы мыла. Начали общаться, ну а что — мы люди одинокие… Сегодня его выписали, ну и вот… теперь мы с ним встречаемся, — мама жеманно повела плечами и даже немного покраснела.

— Надеюсь, Коля не будет жить с нами? — чеканя каждое слово, сквозь зубы прошипела я. Ответ был очевиден, и я готова была взорваться, сметая всё на своём пути.

— Ну Яночка, мы же взрослые люди… Николаша живёт в Бобровке, это почти пятьдесят километров отсюда, не будет же он ездить каждый день туда-сюда…

— Ты, наверное, шутишь? Мы и так тут друг на друге живём! Работа у Николаши есть, я надеюсь?

— Ну-у… сейчас он временно безработный… — замялась мать, впрерив взгляд в ухажёра, ожидая поддержки.

Коля вжал голову в плечи и молча наблюдал за развернувшейся сценой, бросая затравленный взгляд то на меня, то на мать. Обычный пропоица, в штанах с заплатками, ни кола ни двора. Ещё один бездельник, который сядет на мою шею!

— Я кто, по-твоему? Ломовая лошадь? Вчера ты прошляпила дом, сегодня привела нахлебника, что мне ждать завтра, мама? — теряя контроль прокричала я, чем напугала бедного ребёнка: Павлик надул нижнюю губу и разразился обидным плачем.

Бесцеремонно отобрав у Коли свою кружку, вылила остатки чая в конфетницу и, громко хлопнув дверью, под рыдания Павлика ушла к себе в комнату.

Часть 11. Ян

Ян

Сестра вчера такую бурю в стакане подняла: половину вечера выслушивал какой я бессердечный, не тактичный, опозорил девочку перед пацанами, теперь у нее видите ли могут развиться комплексы! Отец пригрозил "принять строгие меры", если такое ещё раз повторится. Что за меры — уточнить не потрудился.

Когда не надо — орут, что она ребёнок, а когда надо — пусть коленками светит, такая вот стадия взросления. Что за дебильные двойные стандарты? Дома находиться становилось всё невыносимее: мать от безделья совсем с катушек сходит, отец от работы, сестра от тотальной избалованности.

— Набиев, привет. Ну как тебе?

Минаева медленно покрутилась, презентуя короткое синее платье.

— Ничего так. А ты точно не перепутала учебное учреждение с дискотекой?

Не то чтобы мне не понравилось — платье сидело идеально, обтягивало там где надо, но просто оно действительно было ультракоротким и чересчур вульгарным.

— Я бы надела его на дискотеку, ну ты же не зовёшь, — не растерялась Минаева, но заметно сдулась.

Наверное, она ожидала, что я рассыплюсь в комплиментах и изойду водопадом слюней, как это непременно сделал бы Горшок, будь он на моём месте.

Подойдя ближе, Минаева встала рядом, облокотившись пятой точкой о подоконник.

— Ты меня даже домой не проводил вчера после занятий и вечером ни разу не позвонил.

— А должен был?

— Вообще-то, да! Мы же встречаемся!

— Серьёзно? А почему я не знал?

Сведя тонкие брови к переносице, Полина медленно подняла на меня удивлённый взгляд, и больно ударила кулаком в бок.

— Ты офигел? Ты мне что тогда в подъезде говорил?

Действительно, что? Хотел бы я вспомнить.

— Я спросила у тебя — встречаемся мы теперь или нет. Ты сказал, что конечно встречаемся!

— Я немного перебрал тогда, не особо думал, что говорю… В принципе, какая разница? Мы же можем просто… — по рукам, плечам, рёбрам посыпался град мелких, но ощутимых ударов.

Устроила показуху, намеренно привлекая всеобщее внимание. Первокурсники столпились плотной кучкой, перешептываясь и хихикая. Что за театр абсурда!