Радужные крылья над миром (СИ) - Штаний Любовь В. - Страница 72

Из серебристого облачка, возникшего в центре помещения, бесшумно вышли две фигуры.

— Если Таша узнает, что мы были здесь без её ведома, будет нам на орехи, — шёпотом фыркнул дух Смерти.

— Не узнает, — так же в полголоса ответил Ашмар. — Эта девочка и в межмирье нас при желании достанет, но магия такого толка действует и на Хранителей. Зря что ли мы объединили усилия?

— Да? — Унар покосился на огромную кровать, где сладко посапывала Таша, не испытывая ни малейших неудобств от того, что муж не просто обнимал — обеими руками крепко прижимал к себе своё спящее чудо.

— Посмотри на них, — светло улыбнулся похожий на ангела дух. — Он до сих пор боится её потерять!

— Не боится, — отрицательно покачал головой собеседник, — опасается.

— Да, ты прав. Разница есть.

— Огромная, — кивнул Унар, с добродушной усмешкой на губах рассматривая тонкие девичьи пальцы, лежащие поверх загорелой мужской руки. — Забавно…

— Что именно? — Ашмар встал за плечом друга.

— Смертные, — перламутровые глаза наполнились теплом. — Таша ведь никогда и ни за что не оставит своего тарухана. Я вижу их смерть. Даже тогда, спустя века, эти двое будут всё так же держаться друг за друга.

— Но ты ведь не допустишь, чтобы они потерялись во времени? — не вопрос — утверждение.

— Я? — хмыкнул Унар. — Они сами этого не допустят. Никогда.

— Никогда — это очень долго, — не удержал скептического замечания дух Жизни.

— Какие мелочи для тех, кто действительно любит! Ты видишь их следующие жизни?

— Нет, — Ашмар развёл руками. — Это же Хранительница. К тому же, Таша — дитя иного мира, её пути мне не ведомы. Одно знаю — отныне и навсегда душа хранительницы Надежд и Веры принадлежит Шайдару. А ты? Видишь иные смерти этой парочки?

— Смутно, — признался Унар. — Но каждый раз за грань они будут шагать вместе. Эти души слишком крепко переплелись, чтобы не отыскать друг друга в новых воплощениях, — в его голосе мелькнула и исчезла тень многовековой печали. — Жаль, мало кому так везёт.

Тут со стороны колыбели донесся тихий писк. Хранители переглянулись, не скрывая не просто удивления — недоумения с оттенком благоговейного ужаса.

— Быть такого не может, — едва шевеля губами, шепнул Унар. — Сплав магий жизни и смерти действует на всех!

— Эм… — сглотнув, Ашмар покосился на кроватку. — А ты к беременности Таши имеешь отношение?

— В каком смысле? — иронично вздёрнул бровь дух. — Думаешь, эта повёрнутая на своём тарухане девочка подпустила бы к телу кого-то, кроме него?

— Унар, брось свои скабрезные шуточки, — зашипел хранитель Жизни. — Знаешь же, о чём я!

— Хочешь сказать, и ты тоже… — с некоторым священным ужасом Унар сглотнул и посмотрел на свои когтистые руки. — Вот… засада, как Таша не скажет.

— То есть мы оба, оберегая беременность Хранительницы, влили в её временное тело толику своих сил, — задумчиво констатировал Ашмар.

— Идиоты, — сокрушённо подвёл итог дух Смерти. — Могли бы хоть посоветоваться… Ты хоть представляешь, какая гремучая смесь магий теперь у этого ребёнка?

— Нет, — ошарашенно глядя на друга, выдохнул Ашмар и принялся перечислять: — Смерть. Время. Жизнь. Вода. Ещё и Ташины силы…

— Кровь таруханов не забывай. Тоже не водица.

— Ох ты ж, маргный пердышкун, — не сдержал сдавленного возгласа дух Жизни.

— Не матерись при ребёнке, — нахмурился Унар и с опаской покосился на супружескую постель. — И при Ташке.

От колыбели снова донёсся писк, теперь куда более требовательный и громкий. Хранители переглянулись, но когда писк сменился плачем, к кроватке шагнул лишь один.

— Нам лучше уйти и снять чары, — встревоженно и неодобрительно прошептал Ашмар. — Пусть сами со своим дитятком разбираются.

Унар отмахнулся:

— Сейчас. Любопытно же, что это за чудо такое.

Взгляду внимательных с перламутровым отливом глаз предстал недовольно сморщенный носик, распахнутый в уже надсадном крике ротик младенца, сбитое одеяльце и пухлая ручка, шарившая вокруг.

— Ну не плачь, звёздочка, — осторожно погладив по щёчке тыльной стороной ладони прошептал Унар. — Родители твои пока спят, но сейчас мы уйдём и всё будет хорошо. Папа с мамой проснутся, тебя накормят…

Крохотные пальчики вдруг крепко обхватили мизинец духа Смерти, и плач оборвался. На хранителя Шайдара смотрели широко распахнутые серо-голубые с фиалковым оттенком глаза в обрамлении мокрых от слёз чёрных ресниц. Ребёнок всхлипнул и тут же выдал довольный воркующий звук, растягивая губы в беззубой улыбке.

— Ай! — возвестила малышка.

— Ай-ай, — растерянно откликнулся мужчина, ощущая, как внутри что-то испуганно замирает. — Эм… — Странное предчувствие кольнуло сердце. — Кажется, я боюсь детей, — просипел он сдавленно. — И ещё я… не вижу её судьбы.

— Хм… — Ашмар подошёл ближе, погладил малышку по тёмным волосикам и удивлённо замер. — Я тоже не вижу, но…

— Что?

— Ай! — снова радостно выдала девочка и воркующе рассмеялась, не отрывая глаз от лица завороженно наблюдающего за ней Унара.

— Плетения её судьбы замкнуты в кольцо, — восторженным шёпотом пробормотал Ашмар. — Она Хранительница! И в отличие от матери — по рождению! Она… Ох ты ж…

Ангелоподобный дух покосился на друга, прищурился и замолчал.

— Ну? Что ещё?

Но хранитель Жизни лишь отрицательно покачал головой:

— Не скажу, — отходя от кроватки, улыбнулся он. — Ни тебе, ни ей.

— Почему? — глянув через плечо, возмутился Унар.

— Всему своё время. Кто-кто, а ты всё узнаешь.

— Я?

— Мне-то хорошо, — ехидно заметил конспиратор с крыльями. — Вижу хоть и мало, но точно могу больше не беспокоиться о Восточном материке. С драконами разбираться уже она будет, — указал на сжимающую когтистый палец малышку. — А вот тебе…

— Да я-то тут причём?

— При том, что на этот раз смеяться буду я, — довольно фыркнул Ашмар, — а тебе будет не до смеха.

— Эм…

— Не скажу! — хохотнул Ашмар, рассматривая дивное выражение на лице духа Смерти. — Сколько раз ты мне нервы трепал? Теперь моя очередь. Нити ваших с Радой судеб переплетены, у меня нет права открывать тебе её будущее.

Унар сглотнул, с опаской глядя на круглые щёчки новой хранительницы и прикидывая, где и как подстилать соломку.

Ашмар, едва собеседник отвёл взгляд, по-доброму улыбнулся. Ничего… Некоторым всё скука покоя не даёт? Так пусть теперь боится и ждёт неприятностей, а когда время придёт… Да уж, не зря Ташка с Хартадом дочку Радой назвали. На земном — радость, на древне-Шайдарском — счастье, зато на драконьем вполне себе содержательное — солнечное пламя. Удивительно, как совпало! Разные миры, разные языки, а суть одна…

Один Хранитель нервничал, другой умилённо потирал ладошки, и только маленькая девочка крепко сжимала палец Духа Смерти, ни о чём не думая. Она смотрела на лицо склонившегося над колыбелью мужчины и понятия не имела ни о том, что ей предстоит стать духом Любви и Магии, ни о том, какие цели поставит перед ней жизнь. Ей просто очень нравилось смотреть в бездонные серые с перламутровым отливом глаза.

И ни Унар, ни Рада не знали главного: им обоим предстоит узнать, что такое истинная любовь, вот так же — глядя друг другу в глаза.

Новый день поднимался над Харрутскими горами. Радостно перекликались за окном набравшие солидный вес юрао. Положив морды на лапы друг другу, спала пара утомлённых ночной охотой Шаксус Джеров. И пока Западный материк просыпался, далеко за океаном дремали, ожидая своего часа, заключённые в каменную плоть Восточного материка драконы.

Шайдар жил, дышал и радовался новому витку времени, дарованному хрупкой земной девочкой, которая всего лишь искренне верила в чудо.

КОНЕЦ.

Заметки

[

←1

]

Цитата из романа «Мастер и Маргарита» Булгакова М.А.

[

←2

]

Имеется ввиду главная героиня сказочной повести А.М.Волкова «Волшебник Изумрудного города, являющейся переработкой сказки Фрэнка Баума «Удивительный волшебник из страны Оз»