Сид и Ненси (СИ) - Лузин Сергей - Страница 15

— Говорят, на Северном холме мальчик пропал, — донесся до Сида ответ.

Так вот в чем дело! Его уже с самого утра начали искать! Наверное, Аня озаботилась. Ну конечно, она, кто же еще. Ну ничего, стоит только подождать немного, а потом, когда дома никого не останется, вернуться в Дом Отщепенца, чтобы затем покинуть его навсегда. Сид забился подальше в угол, чтобы его случайно не нашли, и принялся ждать. Время тянулось невыносимо медленно, вдобавок ко всему жутко хотелось пить и есть. Временами мелькала одна назойливая мысль: пойти домой к бабушке или в магазин на соседней улице, чтобы утолить жажду и голод. Но Сид знал, что, стоит ему только выйти на улицу, как его тут же заметят и вернут домой. Поэтому он, стиснув зубы, молча терпел и ждал. Наконец, когда стало совсем светло и в лучах солнца, проникавших в дом, заклубилась пыль, он вылез из своего укрытия и задворками, стараясь держаться в тени, направился к Северному холму. Он еще только приближался к дому с задней, западной, стороны, а навстречу ему по склону уже сбегали три знакомые фигуры: коренастая и плотная — отца, высокая и худая — сестры и маленькая и тучная — бабушки.

— Слава Богу, Сид, ты нашелся! — еще издалека закричала Аня. — Я вам говорила, он не мог уйти далеко!

Сид остановился в смущении, не зная, что ему делать дальше. Все трое между тем налетели на него и принялись тормошить со всех сторон.

— Жив, родной мой! — всхлипывала бабушка, обнимая его и прижимаясь к нему мокрой от слез щекой.

— Сидди, ну зачем же было так поступать с нами? Уйти, ничего не сказав! Мы ведь все так волновались, с самого утра на ногах! — всплескивала руками Аня.

Отец же молчал, глядя на сына взглядом, в котором читались смущение и в то же время раскаяние. И только когда они втроем (Данни направилась к себе домой, заодно и успокоить деревенских, сказать, что Сид нашелся) стали подниматься к дому, он обнял сына могучей рукой за плечи и произнес голосом твердым, но в то же время виноватым:

— Сынок, в общем, прости меня… за гитару. Я правда был не в себе, устал после работы как собака, а тут ты… Я куплю тебе новую, обещаю, как только деньги появятся. Я и правда так испугался, когда ты ушел, даже побежал за тобой вдогонку, да была темень хоть глаз выколи, я и не нашел тебя. А с утра… я, понимаешь, даже на работу не пошел, теперь меня запросто выгнать могут… а Аня в школу… А ты-то хоть где все это время был, а? Где целую ночь провел?

Сид молчал. Он вообще не знал, что ему говорить и думать насчет всего этого. Одно он понимал точно: с мечтами о счастливой и романтической жизни теперь можно было завязать. Однако уже потом, в доме, он вспомнил о Тане и о том, что сегодня ночью он должен идти с ней в "одно интересное место", к "интересным людям", и сразу повеселел. Уж наверняка он сможет незаметно ускользнуть ночью из дома, чтобы под утро вернуться. И, конечно, он испытает при этом настоящее романтическое, захватывающее чувство. При этой мысли его внутренности пробрал приятный холодок. Все-таки не все в этой жизни так плохо!

Глава 9. "Аллигаторы"

Весь следующий день он, как и в недавний день рождения, находился в сильном волнении и с нетерпением ждал наступления вечера. Как и тогда, он боялся, что по какой-нибудь банальной причине все вдруг сорвется. Что если отец застукает его, когда он ночью будет выбираться из дому? Или Таня не придет в назначенное место? Да нет, успокаивал себя Сид, она его точно обманывать не станет. Поэтому самое главное — не разбудить ненароком отца. При одной мысли о том, что произойдет в этом случае, Сида начинало мелко трясти.

Наконец совсем стемнело. Поужинав, все трое разошлись по своим комнатам. Сид погасил свет и стал смотреть в окно, ожидая. Ночь выдалась удачно темной, луна была совсем скрыта за облаками, дождя и ветра тоже не было. Он дождался, когда в комнате Ани стихнут все звуки, а из чулана донесется привычный храп отца, и осторожно, на ощупь, стал спускаться по лестнице вниз. Когда он на цыпочках проходил мимо чулана, одна доска предательски скрипнула под ним, и в то же мгновенье громкий храп в чулане прекратился, сменившись почмокиванием. Сид в ужасе замер, боясь шелохнуться. Он знал, что в таких случаях отец обычно просыпался, и потому по его коже прошел неприятный мороз. Но опасность миновала: проворчав что-то неразборчивое, отец повернулся на другой бок (скрипнули пружины кровати), и через минуту его храп полился снова. Сид осторожно, стараясь не скрипнуть ржавыми петлями, открыл входную дверь и выскользнул наружу. До назначенного места он добирался, освещая дорогу карманным фонариком и то и дело прикрывая свет рукой, так как боялся, что светлое пятно на земле могут заметить с холма или из деревни.

Но вот из кромешной тьмы вынырнула и знакомая рощица. Сид сел на берегу озерца и принялся ждать. Полчаса спустя кусты зашуршали, и Сид одним шестым чувством ощутил, что это была именно она и никто больше. Он снова зажег фонарик и направил луч на едва различимый в темноте силуэт.

— Выруби свет, дурак! — раздался возмущенный голос. — Ты меня чуть не ослепил, мать твою!

Сид, смущенный ее грубостью, убрал палец с кнопки.

— Хвоста не привел? — быстро спросила Таня. И после того как Сид, даже не поняв, о чем шла речь, ответил: "Нет", она произнесла: "Пошли" и снова нырнула в кусты. Сид едва поспевал за ней. Свет он боялся зажигать, и потому все время спотыкался, проваливался в ямы, запутывался в ветвях кустов. Однако Таня, похоже, часто здесь бывала и знала все тропинки, потому что шла быстро и уверенно. Наконец они выбрались на открытое пространство. Таня пошла медленнее, и Сид смог ее догнать. Как раз из-за туч вышла луна, и он как следует разглядел свою провожатую. На ней была темная широкая, явно с чужого плеча, кофта, джинсы и кроссовки. На него она даже не оглядывалась, и Сид всю дорогу видел только ее затылок с копной длинных и густых, черных как смоль волос. Он боялся, что она начнет спрашивать его о том, где он сейчас живет и что собирается делать, и ему придется со стыдом рассказать ей о том, что он вернулся в родительский дом и к утру ему надлежит быть там, на теплой кровати в мансарде. Но Таня всю дорогу молчала. На его редкие вопросы только махала рукой: мол, погоди немного, и сам все увидишь.

Идти пришлось довольно долго. С севера вскоре подул холодный, пронизывающий ветер, облака вновь скрыли луну, и все вокруг сделалось таинственным и мрачным. Сид уже не узнавал мест, по которым они шли: ему казалось, что они ушли даже намного дальше той шахты, куда он ездил с отцом. Вокруг расстилались только бескрайние поля с темневшими где-то на горизонте редкими деревцами. Изредка над их головами с уханьем проносились совы и еще какие-то неведомые птицы. В такие моменты сердце Сида сжималось от страха, но, глядя на едва различимый во мраке силуэт бодро шагавшей вперед Тани, он чувствовал себя уверенней. Наконец впереди показалось что-то большое и темное, нечто вроде холма, только сделан он был, по-видимому, не из земли, а из чего-то другого. Когда они подошли ближе, Сид разглядел, что холм целиком состоял из старых автомобильных покрышек, потому-то и казался издали таким неровным и несуразным. Внутри у Сида все неприятно сжалось. Он вспомнил кадры из виденных им фильмов и то, что в таких местах, где жгут старую резину, обычно собираются разные бандиты, нелегальные торговцы, наркоманы и другие "отбросы общества". Ему стало по-настоящему страшно, и теперь даже идущая впереди Таня внушала ему не уверенность, а, наоборот, ужас. Он застыл на месте как вкопанный, но, когда она недовольно оглянулась и сверкнула на него взглядом из-под густой черной челки, он расценил этот взгляд как "Что, струсил? Кишка тонка?" и устыдился своего страха перед непонятно чем. Пересилив себя, он сделал вперед шаг, затем второй, а затем вновь пошел вслед за Таней. Однако через минуту остановилась она, так что Сид чуть было не врезался в нее.