Разиэль (ЛП) - Дуглас Кристина - Страница 19

Я остановилась на мгновение, ослеплённая солнечным светом, и позволила прохладному солёному бризу омыть меня, как благословению — как ласке любовника. Я открыла глаза и увидела, что Сара наблюдает за мной с едва заметной улыбкой.

— Ты вписываешься сюда, — сказала она.

— Я и не подозревала, как сильно люблю океан.

— Дело не только в этом, — но прежде чем я успела спросить, что она имеет в виду, она направилась к двум мужчинам, которые стояли в ярком солнечном свете, наблюдая за нашим приближением.

— До сих пор не могу понять, почему они не превращаются в груды пепла, — пробормотала я. — Я думала, вампиры не переносят солнца.

Сара рассмеялась.

— Вампиры — это миф.

— А падшие ангелы, которые пьют кровь, являются частью реалити-шоу?

— Насколько я слышала, реалити-шоу тоже миф. Я бы посоветовала тебе воздержаться от суждений. Тамлел, Самаэль, — поприветствовала она их, и они поклонились.

Разиэль был дико великолепен, что у меня подгибались колени, а суровая красота Азазеля впечатляла. Эти двое тоже были чертовски хорошенькими, и на мгновение я задумалась, можно ли быть геем в загробной жизни.

Один из них был постарше, с тёмно-каштановыми волосами, завязанными на затылке и тёплыми глазами. Младший был светловолосым херувимом, и, вероятно, мне показалось, что он выглядел немного угрюмым. Они тепло приветствовали Сару, но было ясно, что они не уверены во мне.

— Это Аллегра, — сказала Сара. — Но вы и так это знаете. Элли, это Тамлел, обычно считается, что он отвечает за писцов. А молодой Самаэль.

Он смотрел на меня с угрюмым выражением лица, а я всегда терпеть не могла угрюмых подростков. Хотя этот конкретный подросток, вероятно, прожил уже тысячи лет.

— А за что отвечаешь ты?

На мгновение воцарилось молчание, а затем Сара заговорила:

— На самом деле он один из ангелов смерти. Но поскольку Падшие имеют вечную жизнь, у него не особо много работы с тех пор, как он пал. Наша единственная связь с людьми — это привести их в их последний дом.

— Один из ангелов смерти? — эхом отозвалась я. — Как Разиэль?

— Разиэль не ангел смерти.

— Ты мог бы одурачить меня, — проворчала я, вспомнив тот автобус. — И что он делает сейчас… убивает кого-то нового?

Тамлел выглядел расстроенным.

— Мы не убиваем. Мы транспортируем…

— Неважно, — я сжалилась над ним.

— Разиэль — ангел знания и тайн, — терпеливо сказала Сара. — Он хранит тайны веков.

— Типичный мужчина, — пробормотала я.

Сара рассмеялась, и даже Тамлел подавил усмешку. Самаэль, однако, сохранял каменное выражение лица.

— Кто-нибудь из вас отнесёт Элли наверх к Разиэлю? Он не должен был оставлять ее одну в первый день с нами.

— Как долго она здесь пробудет? — спросил Самаэль тоном, в котором слышалась грубость.

«Думаю, если бы ты был ангелом смерти, тебе бы это сошло с рук».

— Мы еще не знаем. Есть более важные вещи, о которых нужно беспокоиться прямо сейчас. Ее присутствие среди нас будет рассмотрено, когда придет время.

Звучало не слишком многообещающе. Я была не в том настроении, чтобы иметь дело с этим, и никто, кроме Сары, казалось, не был рад меня видеть. Хотя, по крайней мере, Тамлел пытался, благослови его Господь.

— Боюсь, я обещал помочь Михаилу в оружейной, — сказал Тамлел. — Однако Самаэль был бы более чем счастлив услужить.

Самаэль не выглядел счастливым чем-либо заниматься, но, возможно, всё потому, что выглядел он как подросток

Но Саре явно никто не мог отказать.

— Благодарю тебя, Самаэль. Я отведу Элли наверх. Ей понадобится более теплая одежда, если она хочет пойти в пещеры, и я хочу поговорить с ней. Вы можете присоединиться к нам через час.

Самаэль поклонился в знак согласия, и мы направились к дому.

— Я беспокоюсь о нем, — тихо сказала она.

— О Разиэле? Или Самаэле?

Она рассмеялась.

— О Разиэле. Самаэль всегда был таким. Падшие вечны — они, как правило, не меняются.

— Отлично, — сказала я.

Прошлой ночью Разиэль обращался со мной как с непрошеной гостьей, хотя вряд ли я была виновата в том, что оказалась здесь. Я не жаждала провести вечность, чувствуя себя не в своей тарелке. Но, очевидно, вечными здесь были не женщины, а проклятые мужчины.

Я взглянула на Сару, пока мы поднимались. Она выглядела человеком, нормальным, дружелюбным. На ее запястье, с которого капала кровь Разиэлю в рот, не было никаких следов.

Смешно. Популярная культура всегда предполагала, что вампиры — простите, пожиратели крови — были сексуальными, и что питье крови являлось эротическим актом.

Оглядываясь назад, вчерашняя сцена больше походила на птичку, кормящую своего птенца. Хотя я сомневалась, что Разиэлю понравится, если на него посмотрят как на пушистого птенчика.

— Ты уверена, что идти в пещеры — это хорошая идея? — с беспокойством спросила я. — Не думаю, что Разиэль будет особенно рад меня видеть.

— Разиэль слишком часто добивается своего, — сказала она своим спокойным голосом. — Обычно видения бывают у Джеремеля, но его давно нет, а мои слишком мутные и неясные. Но я знаю, что ты здесь не просто так, и эта причина связана с Разиэлем.

На это я мало что могла ответить.

— Ладно, — на минутку я позволила сказанному осесть в сознании. — Так что он делает в пещерах?

— Он делает то, что делают все. Он ищет Первого, — сказала она.

— Первого кого?

— Первого из Падших.

Мы обогнули еще одну лестничную площадку, и я с удивлением обнаружила, что мы почти на самом верху. Подниматься с Сарой рядом было гораздо менее мучительно.

— Вы ищете Люцифера? Почему? Что с ним случилось?

Она выглядела удивленной.

— Я и забыла, что ты изучала Библию.

Ладно, мне будет стыдно.

— Едва. Я пишу… я пишу ветхозаветные мистерии. У меня есть определенное количество базовых знаний, но в остальном я просто загуглила то, что мне нужно было знать.

— Загуглила?

С внезапным ужасом я поняла, что нигде не видела компьютера. Может всё-таки это был ад.

— Посмотрела, — уточнила я.

— Неудивительно, что Уриэль ненавидит тебя, — сказала она. — Он очень серьезно относится к истории. Он ко всему относится очень серьезно.

— Я не понимаю насчет Уриэля. Что он может сказать по этому поводу?

— Все. Когда Бог дал человечеству свободу воли, он оставил Уриэля за главного. И Уриэль… — на мгновение она потеряла дар речи, и взгляд ее стал мрачным, — … совсем не прощает. Его ответ на все, что даже намекает на зло, уничтожение. И он во всем видит зло.

Мы остановились на минуту, и я обдумала последствия такого отношения.

— Это звучит не слишком хорошо для будущего человечества.

— Это не хорошо для будущего жизни в любой форме, — она толкнула дверь перед нами. — Вот почему мы ищем Люцифера.

Совершенно белая квартира была такой же чистой и бездушной, как и тогда, когда я ее покидала. Я опустилась на белоснежную софу.

— Так, где же Люцифер?

Она вздохнула.

— Он в каком-то стазисе, и так было на протяжении тысячелетий, с тех пор, как Бог впервые осудил его. Он в сознании, бодрствует, но никто не может до него добраться. Только мой муж и Разиэль могли слышать его, а горные пещеры — единственное место, достаточно тихое, чтобы Разиэль мог слушать. Что касается того, что мы хотим от него… Падшие хотят, чтобы он возглавил их, когда они свергнут Уриэля.

Я заморгала. На мою удачу — я умерла, и вместо мирной загробной жизни, я застряла в середине ангельского государственного переворота. Я подтянула под себя ноги, обхватив колени, и бросила взгляд на тарелку с черничными кексами, которая стояла на кофейном столике. Прежде чем я успела дотянуться до них, Сара продолжила:

— Спроси об этом Разиэля. Он, наверное, подумает, что я и так уже сказала тебе слишком много. Ты же знаешь, какими бывают мужчины.

Я была готова отпустить остроумный комментарий, что до сих пор Разиэль не выказывал ни малейшего желания мне что-либо говорить, но остановила себя.