Eden (ЛП) - "obsessmuch" - Страница 182

— Круцио!

— Мы можем кое-что попробовать…

— У тебя есть идея?

— Типа того.

— Выкладывай!

— Есть один способ снять чары без помощи того, кто их наложил. Ты уже, наверное, понял… это бывало и раньше, совершенно случайно, и если мы знаем, что именно нужно искать…

— Постой.

— Но… почему бы и нет? У нас нет выхода.

— Нет, нет и еще раз нет. Даже не проси!

— Хуже будет только мне. И если я согласна пройти через это, то и ты обязан сделать это для меня.

— Должен быть другой путь.

— Но его нет. Если только не ты их накладывал.

— Будь он проклят!

— Это необходимо сделать, Люциус. Все хорошо. Я прощаю тебя за это.

— Нет, Гермиона. Нет. Нет…

Огонь охватывает меня, обжигая кожу, обдавая жаром до самых костей, острые лезвия царапают по нервам, и все горит, и невыносимо больно…

Внезапно агония прекращается.

Перекатываюсь на живот и поднимаю голову, глядя на него помутневшими глазами. Меня все еще сотрясают болевые спазмы.

Его губы сжаты в тонкую линию, дрожащими пальцами он стискивает палочку.

Боже, я уже и забыла, как это больно. Словно горишь в аду…

Только вот ада нет. Никогда в него не верила, даже когда верила в Бога.

И единственный существующий ад — мой персональный ад — стоит сейчас передо мной, проигрывая в битве рвущим его на части чувствам, пока он пытает любимую женщину.

Любимая…

Кто бы мог подумать, что дьявол может любить?

— Ну? — смотрит на меня выжидающе.

— Ничего, — качаю головой, слизывая пот, выступивший над верхней губой.

Он выдыхает проклятия сквозь зубы, проводя рукой по волосам.

Улыбаюсь, но эта улыбка приносит лишь боль.

— Ты же не думал, что все будет так просто.

— Не думал, — он качает головой. — Но надеялся, что хотя бы на это раз нам повезет.

Глубоко вздыхаю, пытаясь скрыть, насколько мне не по себе.

— Ты должен пойти дальше, Люциус.

На мгновение в его глазах вспыхивает ненависть, и я знаю, что направлена она на меня.

— Как ты можешь просить меня об этом? — шепчет он.

Ушам своим не верю!

— Тебя? — переспрашиваю, повышая голос. — А ты не думал, что мне может быть намного труднее? Господи, ты хотя бы представляешь, как это больно?

Больно — это еще слабо сказано; подобную агонию не в силах описать ни одно слово в мире. Но даже оно раскаленным кнутом хлестнуло по сердцу Люциуса — я вижу это в его глазах.

— Я отлично знаю, что это, — понимающе произносит он. — Иначе не выступал бы против этой затеи, не позволил бы тебе пройти через это снова.

Подтягиваю одно колено к подбородку, прикусывая его.

— Хорошо, тогда попробуем что-нибудь другое, — спустя мгновение отвечаю я.

— Что, например? — по его нахмуренному лицу понимаю, что он не верит мне ни на йоту.

— Не знаю! — огрызаюсь я. — Я сама разрешила тебе применить ко мне заклятие! Чего еще тебе надо? Гребаную инструкцию, как выжать из меня воспоминания?

Он стремительно подходит ко мне.

— Послушай, — почти спокойно начинает он, — я не могу это сделать.

— Нет, — качаю головой. — Ты не хочешь это делать. «Могу» и «хочу» — разные вещи.

— Ты ничего не забыла?

— Что?

— Ты беременна. Неужели теперь ты готова подвергнуть риску жизнь ребенка?

— Ни в коем случае! Ведь есть же способ защитить его, правда?

— Есть одно зелье: оно защищает еще не рожденного ребенка, если ведьме предстоит битва. Думаю, оно нам подойдет, но на его приготовление уйдут часы.

— Тогда приступай немедленно. Я не для того прошла через ад, чтобы потерять его сейчас. Хотя тебе это было бы только на руку.

— Побойся Бога!

— Я не стану делать это без тебя. С другой стороны, мы можем просто дождаться конца недели и молиться, чтобы Эйвери так и остался в неведении и не доложил Волдеморту. Выбирай!

— Проклятье! Ты точно меня погубишь.

Он так крепко сжимает мое запястье, что костяшки его пальцев белеют.

Наши взгляды встречаются.

Никогда еще я не видела в его глазах столько вины. Даже когда он убил моих родителей. Правда, тогда он еще не знал, что значит «эмоциональная связь».

— Прости, Люциус, — дрожащим голосом шепчу я.

— Боже, за что ты просишь прощения? — хмурится он.

— Прости, что заставляю тебя делать это. — Но в голове крутится другое: «Прости, что влюбила тебя в себя. Прости, что причиняю тебе такую боль».

Наверное, он был прав, когда сказал, что любовь не стоит той боли и несчастья, которые она причиняет. Клянусь Богом, иногда я готова на все, лишь бы не чувствовать к нему ничего.

— Мне тоже очень жаль, — он качает головой. И я не совсем уверена, имеет ли он в виду сейчас, или же подразумевает что-то другое. Но одно ясно как белый день: он верит в то, что говорит.

Он направляет палочку на мое предплечье — туда, где по голубым жилкам течет моя жизнь…

Невидимое лезвие рассекает кожу, отравляя рану мучительным ядом. Господи, помоги мне вспомнить. Ничего, кроме боли, и я с усилием напрягаю память, пытаясь вызвать образ Эйвери, но тут руку пронзает судорогой и…

Он отводит палочку, отпуская мою руку, не в силах более выдерживать мои крики.

Тяжело дышу, вытирая слезы.

Он не смотрит на меня, и не знаю, осмелится ли. Совсем как тогда, когда он впервые меня пытал: не может смотреть мне в глаза после всего.

— Посмотри на меня, — шепчу я.

Он втягивает носом воздух, глядя в сторону.

— Не стоит усугублять ситуацию.

— Когда-то тебе это нравилось, — не могу удержаться. Меня трясет так, что кажется, я вот-вот умру. — Помнится, ты даже злорадствовал, рассказывая мне, как однажды заставишь меня молить о смерти. И ты добился своего, не так ли? Вновь и вновь…

— Прекрати сейчас же! — у него сдают нервы.

Ни за что.

— Ты так гордился, так гордился собой и тем, что заставил меня ненавидеть тебя больше всего на свете, — безжалостно продолжаю я. — Помнишь? Помнишь, как перерезал мне вены тогда, в подземельях?

Задираю рукава платья, выставляя напоказ скрещенные шрамы.

— Смотри, — шепчу я. — Смотри, что ты когда-то сделал со мной. Кажется, тогда тебя это не слишком волновало.

Вот теперь он переводит на меня взгляд — вернее, не на меня, а на шрамы… шрамы, которые он и оставил.

И судя по его лицу, эти шрамы сейчас оставляют новые — в его душе.

— Ну ты и стерва, — яростно шипит он. — Нарочно заставляешь меня страдать, да? Не напоминай, как мне это нравилось. Я не вынесу…

— А вот я должна была выносить, раз за разом! — горячо возражаю я. — Что такое еще один раз по сравнению с тем, что ты со мной делал? Ты можешь спокойно жить, зная, сколько ужасов совершил, так почему не можешь смириться с тем, что учинил со мной? Уверена, ты делал вещи и похуже…

— Ради бога, — с отчаянием в голосе он обрывает мою тираду. — Я могу смириться со всем, что сотворил, но знаешь ли ты, как мне больно от мысли о том, сколько страданий я тебе причинил? Я не хочу делать тебе больно. Я люблю тебя.

Три слова… я до смерти желала услышать их. Свершилось. Я забываю, как дышать, но мне все равно. Меня уже уносит в темноту, я не могу вздохнуть, и тут перед глазами мелькает лицо Эйвери… ни намека на скуку, ни тени привычной повседневной маски — он улыбается, и весь его вид выражает дьявольскую радость.