Eden (ЛП) - "obsessmuch" - Страница 202

— Ох, Гермиона.

Кажется, я перегорела. Для меня это уже слишком. Слишком много боли в последние месяцы: пытки, угроза жизни, желание, тоска, горе, надежда и отчаяние… этого более чем достаточно. Мой разум окончательно разрушен.

Мне ведь всего восемнадцать. И это слишком для меня.

Рон бережно берет меня под локоть.

— Вставай. Ты сможешь.

Поднимаюсь на ноги — или меня поднимают, — и меня слегка ведет, но он держит крепко, не давая упасть. Опираюсь на него, иначе вновь выпаду из реальности и уже не смогу выбраться из небытия.

У меня нет сил отвести взгляд от тела Люциуса. Вдруг он пошевелится, или откроет глаза, или вздохнет…

Никогда бы не подумала, что он может выглядеть еще бледнее. Но я ведь никогда не видела его обескровленным.

Рон легонько встряхивает меня.

— Надо уходить. Сейчас. Если появятся другие Пожиратели смерти или Драко очнется…

— Я не оставлю его, — яростно мотаю головой.

Он вздыхает.

— Он… он бы не хотел, чтобы ты осталась здесь и погибла.

— Я не могу оставить его одного, — цепляюсь за его руку, словно за якорь. И еще мне просто жизненно необходимо, чтобы он понял меня. — Ты не представляешь, насколько одинок он был. Хоть и не признавал этого.

Рон кивает, сжимая губы.

— Да, хорошо, но…

— Он любил быть со мной, — коротко произношу я.

На мгновение он закрывает глаза, а затем произносит:

— Я знаю, но он… теперь ты должна отпустить его. Все кончено.

Как все может быть кончено? Он вонзился в сердце осколком стекла и остался там навсегда.

Хватаю Рона за руку.

— Нет, это никогда не закончится…

Он крепко обнимает меня, и внезапно я понимаю, что не могу вздохнуть. Слишком много… слишком…

— Рон, это так больно, — со слезами на глазах шепчу я.

Он стискивает меня в объятиях еще сильнее.

— Я знаю.

Конечно, он знает. Потому что ему тоже больно. Потому что мы с ним остались одни на останках жизней, которые Люциус и я разрушили.

Дверь тихо открывается.

Мы с Роном отскакиваем друг от друга, но я не чувствую страха. Возможно, кто бы это ни был, он сделает мне одолжение, убив меня.

Но в комнату входит последний человек, которого я ожидала увидеть.

Это глупо, но первое, что я замечаю, — в каком беспорядке находятся ее волосы: обычно строгая прическа растрепалась, выбившиеся локоны хаотично обрамляют лицо. Подол мантии весь в грязи.

Рон сжимает мою руку.

— У нас есть палочка! — кричит он, и в доказательство направляет на нее кусочек дерева.

Но она игнорирует его.

— Где мой сын? — напрямую интересуется она.

— Вы слышали меня? — кричит Рон.

— Я безоружна, — она смотрит на него. — Можете делать со мной все что хотите, — спокойно продолжает она, но в голосе появляются опасные нотки, — но сначала скажите, где мой сын.

Да. Она должна знать…

— Он там, — киваю в угол комнаты.

Она смотрит туда же и, вскрикнув, кидается к к Драко.

— Он жив, — поспешно бросает Рон. — Не волнуйтесь, он… не думаю, что он сильно пострадал.

Она не верит, проверяя его пульс, и успокаивается, лишь почувствовав под пальцами ритмичное биение.

— Мой бедный мальчик, — она убирает волосы с его лба и целует, а затем поворачивается к нам, и… Я никогда не видела в ее глазах столько ненависти.

— Что вы с ним сделали? — шипит она.

Может быть, она убьет меня, если я скажу, что это я его так…

Мне действительно уже все равно.

Но Рон опережает меня.

— Мы тут ни при чем, это Беллатрикс.

У меня перехватывает дыхание, но он даже не дрогнул.

— Моя сестра? — ее глаза опасно сужаются. — Она любит племянника…

— Да, но он… он пытался напасть на нее, чтобы спасти своего отца, а она… — он запинается, но не замолкает. — Думаю, это была самооборона. По крайней мере, она не убила его! — оправдываясь, заканчивает он.

Несколько мгновений она смотрит на нас, а затем глубоко вздыхает.

— А где же она?

Мы молчим, но ей и не нужен ответ. Она переводит взгляд на тела позади нас.

Молча поднявшись, она подходит к трем телам: равнодушно минует Эйвери, но следом…

Замирает на мгновение. С губ срывается еле слышный всхлип, и, зажимая рот рукой, она резко отворачивается.

Нас не должно здесь быть. Это ее личное…

Но я слишком опустошена, чтобы даже пошевелиться.

— Что вы натворили? — шепчет она, не обращаясь конкретно ни к кому из нас. Ее взгляд устремлен вниз, на мертвое тело мужа. — Глупцы, что же вы наделали?

Она падает на колени подле него и распахивает полы его мантии, чтобы осмотреть рану. Вокруг так много крови…

Больше всего на свете я хочу отпихнуть ее. Он не принадлежит ей…

Нет, он принадлежит ей…

Вернее, принадлежал…

Стискиваю кулаки, больно впиваясь ногтями в кожу, до тех пор пока не чувствую тепло выступающей крови.

Слизываю ее.

Нарцисса Малфой бросает мимолетный взгляд на сестру, а затем, поднявшись, поворачивается к нам.

— Как они погибли?

Рон поворачивается ко мне, предупреждающе стискивая мою ладонь в своей.

— Ваша сестра убила вашего мужа, — произносит он. — Мы втроем пытались бежать, и она убила его, а потом… потом…

Он умолкает.

— Вы убили ее? — шепчет она.

Рон прочищает горло и отрицательно мотает головой.

— Нет. Ваш муж. Сразу после того, как она пырнула его, он успел… успел послать в нее заклинание.

Не могу понять, верит ли он сам в то, что говорит.

Но будь я проклята, если поправлю его.

— Почему мой муж пытался бежать с вами? — теперь она обращается ко мне, глядя в глаза, и в ее собственных застыл арктический лед. — А? Почему, Гермиона?

Тяжело сглатываю.

— Н… миссис Малфой, я…

— Не смей обращаться ко мне так, — прищурившись, грубо обрывает она.

Она поворачивается, чтобы вновь взглянуть на мужа, выражение ее лица невозможно прочесть.

— Буду признательна, если ты не будешь меня так называть, — тихо произносит она.

Судорожно вздыхаю. Меня уже не волнует ее реакция на то, что я собираюсь сказать. Ничто уже не имеет значения.

— Вы знали, — это вовсе не вопрос, и я спокойна как никогда.

Ее взгляд обдает меня ледяным холодом.

— Конечно, знала, — шипит она. — Я не дура. И смею напомнить, я знаю его уже много лет, гораздо дольше, чем ты.

Лучше бы она ударила меня.

Она глубоко дышит, пытаясь взять себя в руки.

— Мы не жили вместе в последние несколько месяцев, но часто виделись, — продолжает она. — Я знала, что он сторожит тебя, в этом не было тайны. Но каждый раз, когда в разговоре я упоминала тебя…

Замолчав, она делает несколько шагов в мою сторону.

— Что ты сделала, чтобы он полюбил тебя?

Дело не в самом вопросе, а в том, как она его произносит: она хочет не просто узнать ответ, а понять, как мне удалось достичь того, что она считала невозможным. Наверное, она даже думает, что я где-то смухлевала.

— Не знаю, — мне больше нечего ответить.

Тишина разверзается между нами, как бездонная пропасть. Нарцисса смотрит на меня, и под этим взглядом меня потряхивает.

— Он говорил, что любит тебя?

Непонимающе смотрю на Рона, в его глазах застыл неопровержимый ответ.

— Прошу тебя, — тихо молю его, сама не зная о чем.

— Он говорил это? — шепчет он. — Лично?

Вновь взглянув на мужа, Нарцисса всхлипывает.

У меня еще есть силы говорить.

— Я не жду, что вы простите меня за то, что мы сделали…

— Не беспокойся, — она смотрит мне прямо в глаза, — я никогда не прощу тебя.

— Он говорил, что вы никогда не любили его.

— Но это не значит, что он не был моим мужем, — жестко бросает она. — Как ты посмела? Он был мужем и отцом. Какое право ты имела посягнуть на него?

Прикусываю губ.

— Я бы все отдала, чтобы никогда не встречать вашего мужа…

Она так быстро приближается, и ее пощечина столь неожиданна, что я по-настоящему застигнута врасплох.