Четыре сезона власти: Дебют (СИ) - Вольмарко Андрей - Страница 28

Особенно если остальные сегодняшние развлечения будут под стать тому, что только что произошло.

— Куда? — проскрипела она.

— Мост Стонов, ваша милость.

Джейн страдальчески вздохнула.

— Надеюсь, это недалеко.

— О, это почти в двух шагах! — заверил Кальдо.

«Двумя шагами», в его понимании, оказались два квартала. Когда они вышли на центральные улицы, заполненные толпами приезжих, Джейн уже хотелось послать Кальдо к чёрту и отправиться домой.

Её останавливал лишь простой вопрос — а что она будет делать во дворце? Она не представляла, чем ей заняться одной в огромном и почти всегда пустом здании. Ходить туда-сюда по залам? Выслушивать жалобы Джузеппе на всё подряд, от цен на хлеб до «неподобающей простоты» её еды? Или как обычно в свободный вечер — улечься на кровать, смотреть в исчезающе высокий потолок и прокручивать в голове все планы на завтра, послезавтра и вообще всю неделю?

Она думала, что проблема во дворце и её безвылазном сидении там. Но, похоже, проблема была в ней.

Джейн тяжело вздохнула. С каких пор отдыхать стало так сложно?

А. Точно. С тех пор, как она ввязалась в настоящую политику и вынуждена даже во время прогулки разгонять погромщиков.

Мост Стонов оказался очередным разочарованием. Просто крытая галерейка через реку, заполненная толпой приезжих и старающимися перекричать друг друга проводниками, рассказывающими «легенду» этого места — вот и всё.

Радовало лишь одно — сейчас она закончит с нелепым требованием этих идиотов, и можно будет вернуться домой. К унылому проглядыванию документов к завтрашнему заседанию Магистрата и бессонному ворочанью на отвратительно мягкой кровати, пока она не сдастся и снова не переляжет на пол.

Джейн недовольно поджала губы. Разочарование с каждым мгновением становилось всё острее.

Тяжело вздохнув, она отправила медную монету вниз с моста. Медяк тускло сверкнул в закатном солнце — и исчез в мутной воде Фиуме.

— Теперь вы объясните, зачем это? — она раздражённо обернулась на телохранителей.

— Традиции, ваша милость, — с улыбкой ответил Кальдо. Боги, как же Джейн сейчас хотелось отправить его вслед за монетой. — Тот, кто бросит монету в Фонтан Гранде или Фиуме, будет ужасно везуч.

— Тогда мне следовало бросить целый сундук, — устало вздохнула Джейн.

— Счёт работает до четырёх, — угрюмо хмыкнул Фреддо. — Одна удача. Две — любовь. Три — свадьба. Четыре — богатство.

— Кто-то выбрасывает четыре монеты в реку и думает, что разбогатеет? — фыркнула Джейн. — Потрясающе.

— Жаль, что вы не можете повторить это моей бывшей жене. Она не могла понять, почему я стою на её пути к нашему богатству.

Шрам кольнуло болью, и Джейн поняла, что улыбается.

— Похоже, день спасён, — победно ухмыльнулся Кальдо.

— Потому что я улыбнулась?

— Потому что сейчас, ваша милость, вы не думаете о работе впервые за день.

Джейн недовольно провела большим пальцем по нижней губе. Хотела бы она что-либо возразить, но это была правда.

Всю прогулку она видела в городе не улицы и людей, а проблемы, которые скоро придётся решать. Кальдо и Фреддо рассказывали истории про Часовую башню Августина и то, что между её высотой и неверностью жены Августина есть прямая связь — а она подсчитывала деньги, которые придётся выделить на ремонт этой развалюхи. Кальдо и Фреддо показывали ей Победную Арку — а она лишь кивала и думала о предстоящем заседании Магистрата.

Она расслабленно вздохнула, наслаждаясь внезапным чувством умиротворения и спокойствия.

— Спасибо, — совершенно искренне проговорила она.

— Не за что, ваша милость. Именно для этого телохранители и нужны.

— А я-то думала, что для защиты, — усмехнулась гонфалоньер, наслаждаясь бликами на поверхности реки.

— Это Лепорта, ваша милость, — Кальдо опёрся на парапет Моста справа от неё. — Здесь телохранитель — и охранник, и лучший друг, и доверенный слуга, и нянька на всю жизнь. Если тебя наняли — ты повязан с одним нанимателем на всю жизнь и становишься частью его семьи.

Джейн быстро облизала пересохшие губы. Целый месяц она пыталась осторожно вывести их на этот разговор — и каждый раз они переводили тему. Лишь бы не спугнуть…

— А если появляется новый наниматель? — чуть хрипловато спросила она.

— То его не появляется, — Фреддо устроился слева от неё, задумчиво глядя на реку. — Никто не хочет носить чужие обноски.

— Телохранителей выкидывают не просто так, ваша милость, — пояснил Кальдо. — Подведёшь или предашь семью нанимателя — и тебе больше никогда не найти работы в Лепорте. А из неё ещё нужно выбраться, и это гораздо тяжелее сделать, когда на тебя охотится целая семья патрициев.

— Значит… — Джейн подбирала слова очень осторожно. — Главное качество для телохранителей Лепорты — преданность?

Она нервно сглотнула, видя, как улыбка Кальдо угасает. Раньше, с вечным издевательским оскалом, он раздражал её. А теперь, когда не улыбался, его лицо казалось ей… Неправильным.

— Вы, как всегда, бесконечно тактичны, — тихо проговорил Кальдо. — Вы же хотите спросить про фра Онесто, ваша милость?

— Да, — слова царапали пересохшее горло. — Хочу. Почему вы выбрали меня, а не его?

Фреддо развёл руками.

— Возможно, потому что вы никогда не заставляли нас работать под угрозой тюрьмы за долги. Может быть, потому, что Онесто относился к нам как к паре собак, которые ему принадлежат, а вы — как к телохранителям?

— Ну или, возможно, потому что за три месяца вы сделали для города больше, чем все предыдущие гонфалоньеры вместе взятые? — добавил Кальдо. — Мы видим, что вы действительно хотите делать свою работу хорошо. После того, как вы выставили Бернардо из города, вы могли бежать. Но не сбежали.

Да, не сбежала. И пока не было и дня, чтобы Джейн не задумывалась — а может, стоило?

— В общем, — Кальдо снова улыбнулся. — У вас нет семьи, но мы чувствуем себя её частью. Частью… — он наморщил лоб, пытаясь подобрать слово, а затем широко раскрыл глаза и щёлкнул пальцем. — Частью Лепорты!

Джейн снова усмехнулась. Эти двое даже не представляли, насколько сейчас облегчили ей жизнь. Довольно тяжело жить, не зная, чего ожидать от собственных телохранителей и стоит ли их верность хоть чего-либо.

— И я снова благодарна вам.

— Отблагодарите нас тёплым ужином во дворце, ваша милость. В последний раз мы ели вместе с вами — и это был завтрак. Честно говоря, я не представляю, как до сих пор не падаете с ног.

Сказать честно, Джейн и сама не представляла.

— Я обошёлся бы без ужина, — внезапно подал голос Фреддо. — Поэтому хотел бы просить у вас кое-что.

— Да?

— Вы сказали ункасино, что у вас нет мечты.

— Да, сказала, — она неловко потёрла нижнюю губу. Она никогда не любила разговорах об этом всём. Мечты часто заводят очень далеко. И очень не туда.

— Но вы ведь мечтаете. Человек без мечты никогда бы не делал того же, что делаете вы.

Джейн грустно улыбнулась.

— Мечта… — она задумалась. — Да, у меня есть мечта. Я хочу, чтобы в один прекрасный день дети того придурка-патриция и дети того нидринга могли назвать друг друга друзьями. Хочу, чтобы хотя бы в Лепорте оценивали по личным качествам, а не длине бороды, заточенности клыков, продолжительности жизни или размеру кошелька. Хочу, чтобы Лепорта стала республикой не только на словах, а слово «равенство» действительно стало значить что-то.

Как только она замолчала, осознание неловкости ситуации упало на неё. То, что она только что выдала, больше подходило для выступления перед толпой, а не для ответа на вопрос двух самых близких ей в городе людей.

Уши Джейн пылали, и она поспешно отвела взгляд от улыбающихся телохранителей. Проклятье. А она когда-то смеялась над Онесто, который так же вдохновенно нёс чушь перед ней одной.

— Знаете, ваша милость, я рад, что не только мы, но и выбравшие вас люди не ошиблись в вас, — тихо проговорил Фреддо. — Только позвольте маленький совет.