Четыре сезона власти: Дебют (СИ) - Вольмарко Андрей - Страница 3

Сердце Джейн резануло жалостью, когда она вспомнила бессильно опущенные плечи судьи. О, она знала, что это такое — когда твои мечты и идеи рассыпаются, и ты остаёшься наедине с разочарованием.

— Да, совершенно раздавленный, — она улыбалась одними губами. — Как вы того и хотели.

За пять лет работы, она становилась на пути многих к власти. И ни разу не жалела. Любящие семьянины, имеющие сразу трёх любовниц, честные судьи среднего звена, откуда-то имеющие самые большие поместья в городе, магистраты, честно решающие торговые споры и при этом получающие увесистые подарки от торговых гильдий.

Но Онесто ей было жаль. Она следила за ним пару недель и, похоже, он был первым человеком, который шёл к власти не ради себя, а ради людей. Неумело, может быть, грубовато, наверное — но хотя бы честно. И люди ведь шли за ним как раз потому, что чувствовали в нём упрямую честность.

И она чувствовала. Но политика — это не место для таких.

— Да, как вы того и хотели, — повторила она.

— Мне даже немного жаль его, — вздохнул банкир, извлекая из кармана трубку и принимаясь раскуривать её. — Фра Онесто — не самый глупый человек, хоть и неисправимый… — он покрутил пальцем в воздухе, будто пытаясь выхватить слово. — Идеалист, точно! Он не знает, как и что делается, не знает, что и как говорить, он обещает скучные вещи…

— Но люди видят в нём символ, — подытожила его болтовню Джейн, отворачиваясь и закатывая глаза. В любом сборище всякого рода обещателей и шутов всегда должен быть мрачный человек, имеющий репутацию неподкупного борца за справедливость.

Не потому, что он действительно нужен. Для контраста.

— Чёртовы символы сложно убрать с доски, — пыхнул трубкой Бернардо. — Убьёшь, — он провёл ладонью вдоль шеи, — и они станут знамёнами, с которыми пойдут на тебя. Будешь сильнее давить — они будут лучше разыгрывать жертву и притягивать больше сторонников. Таких нужно… — он легонько провёл по столу, будто стёр пятно. — Мягко. Незаметно. И не дай боги, чтобы в итоге те, кто стоят за символов, вышли на тебя.

— Как вы того и хотели, — боги, будто бы от повторения этой фразы она становится менее виноватой.

— Он ведь точно не выиграл бы ничего, — задумчиво покачал головой банкир. — Но как бы его могли использовать… — он со смаком цокнул языком. — Страшно подумать. А теперь он — посмешище. Ещё и усомнившееся в… Да во всём. А могло быть иначе.

Джейн вскинулась.

— Это как же? — ядовито спросила она и тут же впилась ногтями в руку.

Не говори так с нанимателями, дура. Нельзя.

Но Бернардо не обратил внимания на её тон.

— Я предлагал ему присоединиться, представляете? Стать нашим знаменем. А он заявил, что справится сам.

— Судья справится с банкиром? — фыркнула Джейн.

Бернардо расхохотался, и меховая оторочка его плаща закачалась вместе с ним.

— Такая красивая и молодая — и такая циничная. Будь в вас хотя бы капля благородной крови, вы были бы завидной невестой.

Джейн даже не нашла, что ответить на такую глупость.

— Нет, правда, — не успокаивался банкир. — Посмотрите на себя! Вы умны, вы красивы, вы остры на язык, — выпустив колечко дыма, он прищурился на неё, как змея смотрит на кролика. — Наверное, нелегко такой девушке зарабатывать в наше время.

А, так вот к чему идёт.

— Не всё на свете продаётся, фра Бернардо, — усмехнулась она, хотя была больше в настроении запустить в него сапогом.

— Но я должен был попробовать, — расстроенно вздохнул он, отводя взгляд.

Разумеется. Каждый считал, что должен. И каждый думал, что, раз она покорно играет отведённую ей роль за деньги, то с радостью сделает и всё остальное за пару лишних монет.

И не важно, что успех её речей был совсем не в смазливом личике. Хотя, надо признать, это чертовски помогало.

— Простите, если я обидел вас, — Бернардо приложил руку к груди и слегка наклонил голову, будто бы раскаиваясь. — Я не хотел. Для меня вы, в первую очередь, мастер своего дела, и уже во вторую — красавица.

— Фра Бернардо, — укоризненно цокнула языком Джейн. — Любящий муж, отец трёх детей — а пытаетесь ухлёстывать за какой-то авантюристкой.

Банкир весело ухмыльнулся.

— Это всё ваши дикие чары. В вас есть что-то от лесных ведьм. Вам говорили это?

Джейн задумчиво провела пальцем по губам. От ведьмы? Хм.

— Нет, не говорили, но мне лестно. Наверное. Лесные ведьмы — это те, которые в огромных шляпах, с бородавками и горбатые, или те, которые никогда не стареют и насилуют любого встречного мужчину?

— Вторые.

— Ну, насиловать я вас не собираюсь, — заверила Джейн, улыбаясь.

— Поход со мной в театр не переубедит вас?

Ох, театр. Как трогательно, как мило. Сначала деньги, затем лесть, теперь поход в театр. Он её настолько хочет? Что дальше — попросит руки и сердца?

— Простите, фра Бернардо, — она хитро сощурилась и встала с подоконника. — Но я собиралась покинуть город как можно скорее. Моя работа не позволяет мне надолго задерживаться где-то, — она вспомнила холодный шёпот подручного Онесто и почувствовала холодок вдоль позвоночника. «Молись, чтобы мы тебя не нашли».

— Думаю, с отъездом придётся повременить.

Джейн поджала губы.

— Неужели я вам настолько понравилась? — игриво спросила она, нащупывая рукоять кинжала за спиной.

Это будет не первый раз, когда наниматель решит обезопасить себя наверняка.

— Мне? Безусловно. Но нашей страже, видимо, ещё больше, — и банкир жестом, полным сожаления, выложил на стол лист бумаги.

Джейн настороженно взяла его в руки.

С листа, поверх надписи «разыскивается», на неё смотрела она сама.

— Сегодня день лести? — фыркнула она, возмущённо потрясая листом. — Если бы у меня был такой аккуратный нос!

— Если это единственное, что вас волнует…

— Нет, конечно! Только взгляните на эти губы! — она недовольно провела пальцами по губам и взглянула на своё отражение в окне. Но себя она не видела.

Перед глазами стоял Эстранео. То туманное утро, когда всё пошло не так. Пустозвон на трибуне оказался не совсем пустозвоном, а стража оказалась расторопнее обычного. В тот день она ничего не заработала — только потратила на взятки, обман и уговоры все свои деньги и нервы, лишь бы выбраться оттуда живой.

— У вас замечательные губы, — с усмешкой заметил банкир. — Но, надо сказать, теперь их жажду не только я.

«Жажду». Джейн с трудом удержалась от смешка. Он это слово подсмотрел в театре? А говорят, что пьесы хорошо влияют на зрителей.

— Видно, придётся покидать ваш замечательный город ещё быстрее, чтобы поклонники не испортили мне жизнь, — она встала и принялась отворачивать рукава рубахи обратно. Бернардо внимательно следил за каждым её движением, будто бы ожидая какого-то подвоха.

— Вас будут искать.

— Меня всегда ищут, — безразлично пожала она плечами.

— Быть может, я бы смог вам помочь, — задумчиво проговорил он, глядя, как она разглаживает складки на своём жилете. — Да, думаю, я вполне бы смог.

— Это было бы очень мило, фра Бернардо, но не стоит, — без энтузиазма ответила Джейн, не отрываясь от сборов. Она знала, что будет дальше.

— Может быть, всё-таки стоит, — банкир нервно облизнул губы, его глаза алчно горели. — Как на счёт такого договора — я помогу вам выбраться, а вы, скажем, дадите мне частный урок ораторского мастерства?

Джейн глубоко вздохнула, раздражённо прикрывая глаза.

Ну вот почему это происходит раз за разом?

— Вы купили слова, которые я произносила, — она накинула на плечи пальто и подняла воротник. — Но не мой рот.

И, прежде чем придурок смог что-то добавить, вышла прочь.

Сердце быстро стучало, пока она спускалась по лестнице в темноте. Каковы шансы, что этот боров не притащил свою охрану, как обещал? Ноль? Минус один?

К её удивлению, ни на лестнице, ни в маленькой прихожей не было никого. Только сквозняк, задувающий под дверь.

На улице было холодно, и дыхание вырывалось облачками пара. Белые хлопья медленно кружились в темноте, красиво сверкая в жёлтом свете фонарей.