Четыре сезона власти: Дебют (СИ) - Вольмарко Андрей - Страница 51

— Вы убили двух людей ради этого, — слова оцарапали пересохшую глотку.

— Малая цена за общее благо. Империи строятся на костях мучеников и слабых, ваша милость, и строятся они не чистыми руками.

— Я не собираюсь строить империю, если вы не заметили, — прорычала Джейн. — Я уже строю Республику.

— Да? — Рисата оглянулся, приподняв бровь. — Надо же. Ещё несколько месяцев назад по вам бы никто этого не сказал. Вы лгали напропалую, интриговали и были готовы лить кровь, если это понадобится. А теперь — Республика? — он усмехнулся. — Вы лгали так хорошо, что убедили себя, или просто окончательно вжились в роль?

Хотела бы Джейн сама знать ответ.

— Впрочем, это неважно, — Рисата взмахнул рукой, будто отгоняя непрошенные мысли. — Что вы вытребовали у Фурисо?

— Деньги и землю для городской тюрьмы, — тихо проговорила Джейн.

— Всего-то, — разочарованно протянул Рисата. — Вы могли выбить из него куда больше.

— Мне хватит и этого. Теперь я смогу разобраться и с ункасино, и со шпионами Виареджио.

Если всё сложится хорошо, она разберётся со всем до конца недели, и сможет, наконец, отправиться в чёртово Виареджио на переговоры.

— Что ж, — Рисата отвесил изящный поклон. — Если вы рады — то рад и я.

Джейн недоверчиво наклонила голову.

— Мне сейчас послышалось? — прошипела она, зло щурясь. — Вы сказали что-то про радость?! Вы убили двух человек! На глазах у их сына, чёрт возьми! — она уже кричала, чувствуя, как грудь изнутри царапает огонь ярости. — А теперь делаете вид, что сделали мне одолжение?!

Она часто дышала, сжав кулаки и взбешённо глядя на старого патриция.

Который невозмутимо смотрел на неё с доброй улыбкой мудрого учителя, ученик которого совершил ожидаемую ошибку.

— Ваша милость, — его голос звучал мягко и успокаивающе, но Джейн всё равно хотелось выцарапать ему глаза. — Не говорите со мной так, будто я ваш враг. Наоборот — я один из ваших самых верных союзников. Кто бы ещё проявил такой же рискованный жест доверия? Я пожертвовал вам четверть города Фурисо, я заткнул для вас всех недовольных патрициев, я даже разрешил вам запустить руку в мой кошелёк так глубоко, что это уже стоит на грани приличий.

— Вы убили двух. Ни в чём. Не. Виновных. Человек, — выдавила сквозь зубы Джейн.

— Ваша милость, я никого не убивал, — Рисата картинно поднял руки, демонстрируя чистые ладони. — Мои руки чисты. И… Простите, но даже если опустить всю эту мишуру для толпы про веру в свободу, голосования и всё остальное, — он крутанул ладонью у головы, — разве вы не согласитесь, что жизнь двух бедняков за благосостояние и процветание всего города — это малая цена?

Джейн шумно вдохнула горячий воздух, пытаясь успокоить стук крови в висках.

— Какая разница, кто, — прохрипела она, хватаясь рукой за стул. Комната вокруг шла кругом, а откуда-то снизу поднималась отвратительная мутность. — Каждая жизнь стоит чего-то. И если кто-то несогласен с этим — то в его глазах любая жизнь не стоит ничего.

— С такими взглядами вам место не в политике, ваша милость, а в каком-нибудь храме, — покачал головой Рисата.

— Это вас там должны судить, а не этого придурка.

Рисата удивлённо вскинулся.

— Меня? Разве я убивал кого-то? Бывают дни, когда я с трудом удерживаю вилку, а вы говорите, что я зарезал двух человек?

— Вы прекрасно знаете, о чём я.

Рисата вздохнул и покачал головой.

— Я не понимаю, о чём вы. Возможно, вы просто превратно поняли мои слова, ваша милость. Но я никого не убивал, уверяю вас, и уж явно не имею ничего общего с тем, кто устроил этот беспорядок.

Само собой, этот скот не держал кинжал сам. Наверняка даже посредник не знал, кто заказывает устроить беспорядок. Она может спустить с поводка Сестенцу, может выписать хоть всех юстициаров Западных Королевств — но перед законом он будет чист.

Паркет заскрипел под его шагами, и Джейн подняла взгляд. Рисата замер в шаге от неё, протягивая руку с дружеской улыбкой.

— Я знаю, ваша милость, что вы всего лишь заложник выбранной вами роли, — примирительно проговорил он. — И что когда ваше негодование пройдёт, вы поймёте, что я был прав. И, возможно, будете благодарны мне. Я, как и вы, в некотором роде тоже верю в Республику и народовластие, и поэтому разделяю ваше негодование… Но считаю, что ради величия Лепорты всё-таки можно молча проглотить некоторые свои принципы, — н слегка шевельнул ладонью. — Я не держу на вас обиды. И, надеюсь, и вы не держите её на меня.

Джейн зажмурилась. Когда она в последний раз чувствовала себя настолько грязной? Она знала, что должна открыть дверь и позвать Серпенте, приказать ему арестовать этого старого сукины сына. Но…

Но он прав. Что она скажет? Что он сказал ей что-то, очень отдалённо похожее на признание, в разговоре один на один, который, само собой, никто не слышал? Что фра Рисата, известный добряк и покровитель бедных, приказал убить двух бедолаг?

Никто не поверит ей. А если она попробует осудить его без доказательств…

Это будет концом всего, за что она боролась. Со стороны это будет выглядеть апофеозом самодурства, танцем на костре Конституции и всех законов города.

А кто будет соблюдать законы, если принявший их гонфалоньер открыто нарушает их?

— Нет, — произнесла она, принимая руку Рисата. — Никаких обид.

Весь этот разговор она чувствовала на языке горечь и не могла понять, что это. Однако теперь понимала.

Похоже, именно таковы на вкус принципы.

Глава 24. Непреемственность власти

Джейн видела несколько поножовщин, проходивших спокойнее заседаний Магистрата.

Каждое собрание было похоже на повторяющийся кошмар и выглядело как полная противоположность высокой политике. Всё начиналось обманчиво правильно — члены Магистрата чинно рассаживались за столом, целую вечность раскладывали бумаги, обменивались уже приевшимися шутками. Богатые одежды, тонкие запахи духов, гордая осанка и осторожно отмеряемые слова…

А затем Джейн оглашала повестку дня, и всё превращалось в что-то среднее между бойцовой ямой и цирком. Невыносимая жара, запах пота, хаотичные жесты, выражения, больше подходящие портовым грузчикам…

И крики. Чёртовы бесконечные крики, от которых Джейн уже тошнило.

— Фра Серпенте, — Теобальд успокаивающе улыбнулся и поднял ладони. — Я более чем понимаю и, можно сказать, разделяю ваше негодование, но…

— Нет! — кулак Серпенте врезался в стол, заставив подскочить чернильницу. — Каждый стражник работает в два раза больше положенного, получает в два раза меньше — а теперь вы хотите загнать их на, — его лицо презрительно скривилось, от чего стало ещё более некрасивым, — стройку?!

— Можете возмущаться сколько угодно, — Осо Чиаве, новый Хранитель Казны, холодно взглянул на генерал-капитана поверх очков. — Можете кричать. Можете хоть сломать стол, — краем глаза Джейн заметила, как замерший у двери Джузеппе нервно сглотнул. — Но факт остаётся фактом — дорога должна быть отремонтирована, и нам не хватает людей. Так что…

Серпенте зло взмахнул рукой, едва не задев Сестенцу, делающего вид, что его происходящее не касается.

— Ну так наймите рабочих, чёрт возьми!

— Вы видели это? — Осо выхватил лист из папки и двумя пальцами пододвинул генерал-капитану. Тот схватил его и наморщил лоб.

— И что я должен тут видеть, чёрт возьми?!

— Это — предварительные расчёты найма людей из Муджелло, — Джейн была уверена, что про себя Осо добавил «безмозглый болван». — Все, кого мы могли нанять в Лепорте, либо заняты на стройках по всему городу, либо уже наняты. А то, во сколько обойдутся муджелльцы, мы себе позволить не можем даже с поддержкой Четырёх Семей.

— И поэтому вы хотите, чтобы стража работала бесплатно?! — лицо Серпенте стремительно багровело, на шее выступили вены. — Моё дело — защита города и порядок в нём! А ваше — эта чёртова дорога! Так что делайте ваше дело и ищите или людей, или деньги, а не делайте из моих людей землекопов!