Пленник ее сердца - Дэр Тесса - Страница 18

«Сосредоточься на ее глазах, – приказал себе Гриффин. – Смотри только в глаза и никуда больше!» У нее действительно чудесные глаза: зеленые, как молодая листва, с необычайно длинными ресницами. Ему не пришлось прилагать особых усилий, чтобы смотреть в них, но вот чтобы только… и не опускать взгляд на эти маленькие упругие груди, на манящий темный треугольник между бедрами…

Проклятье!

Он же вовсе не святой, а самый обычный мужчина из плоти и крови, поэтому тело его среагировало вполне однозначно и стремительно. Неужели она не понимает, что стоит перед ним почти голая? Скорее всего нет, иначе мигом соскочила бы со стремянки и закуталась в одеяло.

– Где тут романы? – между тем продолжала Полина свои изыскания, по-деловому опершись локтем о перекладину стремянки.

И тут Гриффина осенило – если она не замечает его взглядов, значит, можно смотреть на нее сколько душе угодно, чтобы запастись впечатлениями на месяцы вперед, будет чем подстегивать воображение, когда тело и душа того потребуют.

– Думаю, вон там, – буркнул он довольно неприветливо и передвинул часы на столе, закрывшись ими как щитом, из-за которого можно было, оставаясь для нее невидимым, вволю наслаждаться зрелищем. При этом Гриффин отдавал себе отчет, что поступает дурно. Тот, кто ведет счет его прегрешениям там, наверху, наверняка сделал очередную зарубку.

– Так, может, все же порекомендуете что-то из ваших любимых романов?

– Вряд ли…

Ну кому, скажите на милость, понравится, когда женщина, которую ты раздеваешь взглядом, ведет себя с тобой словно с подружкой?

– Я тоже романы не очень люблю, – продолжала как ни в чем не бывало Полина. – Те несколько книг, что я пробовала читать, были для меня словно темный лес – того и гляди заблудишься. Стихи – другое дело: и слова красивые, и в душу западают, и запоминаются легко. В прошлом году к нам в Спиндл-Коув приезжала одна дама, которая считала себя поэтессой. Ее собственные стихи были ужасными, но вот книжки, что она по рассеянности оставляла в таверне, мне понравились. Я кое-что выучила наизусть, чтобы потом читать сестре.

– И какие стихи ваши любимые? – Гриффину это было совершенно неинтересно: главное – чтобы не задавала вопросы ему, а говорила сама.

Полина помолчала пару секунд, потом продекламировала:

Гриффин отложил отвертку в сторону, а она продолжала, причем голос ее приобрел какую-то удивительную бархатистую мечтательность:

Гриффин уставился на то, что осталось от часов, и ему вдруг представилось, что не часы это вовсе, а тот самый хрустальный чертог из одноименного стихотворения Уильяма Блейка. И там, внутри, все было как в стихах:

Грифф чувствовал себя как-то странно, словно пусть не до конца, но все же попал под влияние волшебных чар хрустального чертога.

– А с этого момента все пошло куда-то не туда, – с горечью констатировала Полина. – Но первые два четверостишия мне нравятся. Нарядная шкатулка из хрусталя, а в ней целый сказочный мир – мне нравится ее представлять, когда я мою посуду в таверне. Или, к примеру, когда помогаю разродиться кобыле, засунув в нее руку по локоть.

Гриффин оторвал взгляд от часов ровно на мгновение, но и этого мига хватило, чтобы перехватить ее озорную улыбку.

– Ну и как вы думаете, из этого может что-то получиться?

«Нет. Нет, колдовское создание. Ничего у тебя не получится. Никогда. Ни за что».

– Вы имеете в виду платную библиотеку, полагаю?

Она кивнула.

– Я, знаете ли, уже все спланировала. На площади есть одна пустующая лавка, там, где раньше была аптека. И полки там уже есть, и прилавок прочный. Надо только дерево отполировать, окна помыть и занавески поменять, чтобы света побольше стало. И еще пару стульев прикупить для тех, кто захочет присесть. Впрочем, – добавила она уныло, – к чему весь этот лоск наводить, если моя задумка не будет приносить прибыль.

– И вы хотите услышать мое мнение?

– Если вы платите мне тысячу фунтов, то, верно, не захотите, чтобы я пустила ваши деньги на ветер, так ведь?

Гриффин сдержанно засмеялся.

– Вы представить себе не можете, сколько денег я сам пустил на ветер.

– Просто скажите мне честно, что вы думаете. Пожалуйста.

Гриффин задумчиво смотрел на крохотные шестеренки: корпус часов он раскрутил и теперь добрался до часового механизма.

– Честно говоря, я не тот человек, кто мог бы дать вам добрый совет. Не сомневаюсь, что старые девы выстроятся в очередь за вашими романами и виршами, но меня лично если книги и интересовали, то лишь те, что называются пикантными. Иными словами, книжки с непристойностями.

– О, ваша светлость, вы просто гений!

Грифф с озадаченным видом откинулся на спинку кресла. Никто в жизни ему не говорил ничего подобного – ну разве что в постели…

– И что же именно во мне гениального?

– Платная библиотека, полная непристойных книжек! Это как раз то, что мне нужно. Я хочу сказать, что не обязательно все книги в моей библиотеке должны быть непристойного содержания, но многие – непременно. Любые скучные нравоучительные книжки эти дамочки могут получить и дома, верно? Но они приезжают в Спиндл-Коув как раз для того, чтобы нарушать правила.

У Гриффа сохранилось достаточно яркое воспоминание об увиденном в таверне: как все эти добропорядочные барышни вырывали страницы из книги о правильном поведении и использовании для изготовления чайных подносов. Да, он легко мог представить себе, как эти леди выстраиваются в очередь за неприличными книжками.

И теперь, предложив мисс Симмз столь неоднозначный выбор литературы для платной библиотеки, он взвалил на себя ответственность за растление целой армии старых дев. Как же низко он пал!

– Так где же эти ваши любимые книги? – Не дожидаясь ответа, Полина устремила взгляд на самую высокую полку. – Полагаю, вы запрятали их куда-нибудь подальше или даже заперли, а ключ носите с собой.

Гриффин рассмеялся.

– Если бы я и вправду хранил такого рода литературу в тайнике, то вам о его местонахождении уж точно бы не сказал.

– Отчего же? Я ведь не леди и к тому же вовсе не так невинна, как может показаться.

Только не это!

– Уже очень поздно, мисс Симмз.

– Скорее рано.

– Скажем так: уже очень темно, а вы едва одеты, да и мы наедине. – Если они начнут изыскания в области эротической литературы, то эта ветхая рубашонка на ней едва ли долго продержится. – И я не благородный принц, если вы помните.

Щеки ее вспыхнули.

– Вы могли бы по крайней мере назвать хотя бы несколько.

Гриффин в раздумье забарабанил пальцами по столу.

– «Молль Флендерс», «Фанни Хилл», «Монах», «Житейские премудрости для молодых особ» в хорошем переводе. Хватит для начала?

Симмз закрыла глаза.

– Все, запомнила.

– Вы не хотите ничего записать?

– Мне это без надобности. У меня хорошая память.

Полина перегнулась через перила лестницы, внимательно пробегая взглядом по корешкам на полке, и казалось, будто она парит в воздухе. Грифф затаил дыхание. Эта летящая поза, струящиеся волосы цвета бренди, изящный силуэт произвели на него неизгладимое впечатление. В паху все стало тверже того стола красного дерева, за которым он сидел.