Пленник ее сердца - Дэр Тесса - Страница 33

Когда парадные покои остались позади, обстановка сильно изменилась. Пожалуй, убранство внутренних покоев можно было назвать аскетическим. Со всей очевидностью стало понятно, что вся роскошь этого места была показушной и к жизни воспитанников не имела никакого отношения.

На заднем дворе воспитательного дома Полина увидела огромное количество детей, несколько сотен, и только мальчики, одетые в одинаковые коричневые костюмчики, которые, словно солдаты, стояли ровными шеренгами.

– Как их много!

Герцогиня согласно кивнула.

– А ведь это только мальчики школьного возраста. В другом крыле живут девочки – их столько же. И еще несколько сотен младенцев размещены в усадебных постройках. Брошенных матерями младенцев здесь выхаживают, а потом отправляют в приемные семьи, где они воспитываются, пока не достигают школьного возраста.

– А когда они достигают школьного возраста, их снова забирают из семей? Но это же вдвойне жестоко. Сначала ребенок лишается матери, которая его родила, а потом единственной матери, которую знает.

– И все же им повезло больше, чем многим другим, – сказала герцогиня. – Они сыты, одеты, обуты. Их обучают грамоте. Когда эти мальчики подрастут, им помогут найти работу, обучат ремеслу. Маргарет, наша горничная, тоже выросла здесь, в приюте, как и несколько конюхов и садовников из нашего поместья в Камберленде.

– Им повезло, что вы о них заботитесь.

– Это мой долг… наш долг, мисс Симмз. Для людей нашего сословия не достаточно желать людям добра, необходимо добро творить.

Слова герцогини задели Полину за живое. Всю свою жизнь она мечтала о лучшем: о лучшем для себя и своей сестры, но пока у нее мало что получилось. Герцогиня Халфорд обладала властью и, что немаловажно, финансами для того, чтобы творить добро для тех, кто в этом больше всего нуждается, тогда как она могла похвалиться лишь тем, что каждое воскресенье опускала по одному пенсу в ящик для пожертвований.

– Что это у него на голове? – отвлек Полину от размышлений голос герцога. Грифф смотрел на худенького мальчика лет девяти, сидевшего на скамье в коридоре. На нем был тот же костюмчик унылого коричневого цвета, что и на всех прочих приютских мальчишках, но головной убор представлял собой нечто бесформенное, связанное из пушистой шерсти тошнотного зеленого оттенка.

Назвать это шапкой Полина не решилась бы: скорее то был недовязанный рукав или что-то вроде того. Непонятная вещица наползала на лоб с одной стороны, но не дотягивала до виска с другой.

Полина едва сдержала улыбку: такое могла смастерить только герцогиня.

– Так что это? – в недоумении повторил Гриффин.

– Я думаю, кепи, – предположила Полина.

– Это черт знает что! – решительно заявил герцог и направился к мальчику. – Эй ты, дай мне свою шапку.

Мальчик отшатнулся, одной рукой прижимая к голове зеленое нечто, другой закрывая лицо. Судя по всему, эта оборонительная позиция была для него привычной. Полина заметила, что он был гораздо меньше и худощавее прочих детей, и на левой скуле у него темнел синяк: наверняка его травили ребята постарше.

– Не хочешь с ней расставаться? Отлично. – Халфорд снял свою фетровую шляпу и протянул мальчику. – Держи. Предлагаю обменяться: моя в обмен на твою.

В полной растерянности мальчик стащил с головы вязаное нечто и отдал странному господину, получив взамен вполне приличную фетровую шляпу.

– Ну давай, – сказал герцог, – надень ее на голову.

Шляпа закрыла мальчишке уши, но, приподняв поля и посмотревшись в ближайшее оконное стекло, он все же смог себя увидеть. Возможно, все дело в том, что мальчик приподнялся на цыпочки… Как бы там ни было, Полина могла поклясться, что ребенок стал чуть-чуть выше.

Почему-то сердце ее болезненно сжалось.

– Как тебя зовут? – спросил герцог.

– Хьюберт. Хьюберт Террапин.

– Это они здесь тебя так назвали?

Мальчик мрачно кивнул.

– Ну, по крайней мере шляпа теперь у тебя будет нормальная, а не это безобразное зеленое изделие. Выше нос. Я знаю, что жизнь в приюте не сахар, но это не дает тебе права цеплять на голову шутовской колпак.

Герцогиня отреагировала на слова сына нетерпеливым покашливанием, и все трое продолжили путь по коридору приюта.

Полина украдкой то и дело поглядывала на герцога. Как же легко она поддавалась его обаянию! Стоило ему совершить один достойный поступок, и она уже готова сменить гнев на милость.

Нельзя же быть легковерной! – попеняла себе Полина и стиснула кулаки для большей решимости. Подумаешь, отдал несчастному мальчишке свою шляпу. Что с того? Таких шляп у герцога, поди, не меньше дюжины, так что из этого ничего не следует.

Он бросил на нее быстрый взгляд.

– Вы не собираетесь это надеть? – спросила Полина, кивнув на зеленый кособокий колпак в его руке. – Обмен есть обмен.

Гриффин брезгливо поморщился:

– Он, должно быть, кишит вшами.

– Это исключено, – отрезала герцогиня. – Гигиена здесь образцовая.

– Не нравятся мне здешние порядки, – сквозь зубы процедил герцог. – Так нельзя поступать с людьми. Пусть они нищие, отбросы общества, но нельзя же лишать их остатков гордости.

У Полины сжалось сердце: в свертке, что герцогиня несла под мышкой, наверняка с десяток таких вот бесформенных, ни на что не годных изделий, и каждое из них – плод надежды и нерастраченной материнской любви.

Грифф, возможно, не хотел никого оскорблять, но все же его слова не могли не ранить любвеобильное сердце ее наставницы. И раны эти глубоки. Несмотря на это, никакой реакции не последовало: разве что два красных пятна появились на высоких аристократических скулах герцогини.

– Мы здесь не для того, чтобы выискивать недостатки в здешних порядках, – сказала она. – Сегодня у нас конкретная цель – посещение ясельного отделения. Идите за мной.

Ясли?

– Нет! – категорически заявил Грифф.

Герцогиня обернулась.

– Что?

– Я сказал «нет!». Есть грань, за которую я не перейду. И эта грань пролегает как раз здесь, – ткнул он пальцем в пол под ногами, – между этим местом и дверью ясельного отделения.

– Вам не нравятся младенцы, ваша светлость? – поинтересовалась Полина.

– Не особенно: шумные и назойливые создания, насколько я могу судить по своему ограниченному опыту. Полагаю, для одного визита я увидел достаточно.

– Мы почти обошли дом по периметру. Если хочешь вернуться, то кратчайший путь назад лежит через ясли, – заметила герцогиня.

Гриффин устремил на мать тяжелый взгляд.

– Я знаю, чего ты добиваешься: хочешь затащить меня туда, а потом сунуть в руки одно из этих пищащих созданий, потому что, как ты полагаешь, это заставит меня возжелать обзавестись таким же собственным. Возможно, с кем-то такой трюк и возымел действие, но, заверяю, не со мной. Я буду в карете, – бросил он через плечо и быстрым шагом пошел обратно.

– Подождите. – Полина виновато кивнула наставнице и догнала герцога. – Я пойду с вами. У меня с утра побаливало горло – не хочу, чтобы из-за меня заболел кто-нибудь из малышей.

– Мисс Симмз, вам следует остаться с моей матерью.

– Как и вам. – Полина почти бежала рядом, чтобы от него не отстать. – Вам здесь очень не нравится, да?

– Да, мне здесь не нравится.

– Вам бы надо быть чуть посговорчивее. – Полина покачала головой. – Я, кажется, начинаю понимать, что в вас так раздражает герцогиню, и вполне солидарна с ней.

– Моя семья оказывает поддержку этому учреждению со времен основания, и я не собираюсь эту традицию нарушать.

– Но вы могли бы давать больше.

– Пожалуй, вы меня убедили. Я увеличу сумму пожертвований на одежду воспитанников. Чтобы такого, – герцог брезгливо встряхнул зеленый колпак, – больше не повторялось.

– Знаете, можно обойтись и без ехидства. – Полина забрала у него колпак. – Да, эта вещь уродлива, но делали ее с любовью.

– Это? С любовью? Эта вещь – не знаю, как ее назвать, – выполнена настолько небрежно, настолько неумело, что поневоле наводит на мысль, что того, кому она предназначалась, хотели унизить. Какая уж тут любовь?..