Начало 21 века (СИ) - Макаров Кирилл - Страница 62

Она попыталась сконцентрироваться на ритме сердца, прекратить истерику и минута спокойствия пришла. Зажмурила глаза и со всей силы хлыстнула лезвиями вдоль повисшей руки. Невыносимая боль перешла по всем частям тела с криком смотрела на руку. Сгустки крови хлынули ей на ноги, капая на плиточный пол. Рука анимела, и всё предплечье, а затем и весь бок. Глаза закрывались от слабости, боль утихла, закрывая веки, погружалась во тьму.

6

Весенние птицы чирикали, гуляли по свежим веткам, окутанными набухшими почками. Трёхэтажное белое здание, выглядело мокрым, от ручьёв тающего снега и сосулек. Половина всех стен и крыши ветхо гляделись по сравнению с другой, более красивой половиной здания. Окна на третьем этаже со времён постройки не менялись на пластиковые. Диана ещё раз оглядела старое здание и зашла внутрь.

Её знали, считали родственницей одной из пациенток, поступившая к ним почти два месяца назад. Бахилы, сохранившиеся с прошлого раза, Диана отыскала у себя в сумке, наполненную сборниками ЕГЭ. Она выдохнула, когда поднималась по лестнице на третий этаж. Впереди каникулы, но радости она не чувствовала.

В последние дни от неё отдалилась Люси и Эдвард, одна Молли надоедала бесполезной болтавнёй и обсуждениями людей. Внимательно прошлась взглядом на каждую дверь, ища знакомое число: «108». Молодой врач только что вышел от туда, записывая в тетрадь что-то. Диана прошла мимо него, но отчётливо видела в тетради вклеенную фотографию, и карточку с делом и имя: «Кайла».

Без стука она зашла в палату, на расправленной кровати, скрестив руки на груди, разлеглась Кайла, одновременно болтал старый врач, ставил прочерки на листе с вопросами. Он посмотрел из-под очков на вошедшую Диану, сильно удивился и не выдержал расспроса: «Почему без стука? Почему с сумкой? У вас должны были её забрать!». С не довольствием продолжил расспрашивать безразличную Кайлу. Врач закончил черкать, забрал Дианину сумку, оглядел её с презрением и удалился.

— Как ты? — Быстро начала Диана, приближаясь к задумчивой Кайле.

— Всё хорошо, — болезненная улыбка прошлась у ней, — как там все?

— Нормально, живы, здоровы. Ничего нового. Дарья теперь с Расселом постоянно, с Люси редко видимся, а Эдвард стал гулять с какой-то девчонкой из параллельного класса.

— Она хотя бы красивая? — Язвительно спросила Кайла.

— Симпатичная и она хорошая, добрая…

— Лучше чем я…

— Перестань, — ласково успокаивала Диана, схватив холодные руки Кайлы, — ты красивая, добрая.

— Конечно, я хотела покончить жизнь самоубийством, но мама пришла вовремя… И ты считаешь это добротой?

— Ты не знала, как поступить, поэтому совершила это. Никто не виноват, даже ты.

— А знаешь, кто виноват? — Заинтриговала Кайла, она вырвала свои роки от Дианиных, положила одну руку на пояс, а другую на лоб. Болела сильно голова, отдавая в затылок. — Помнишь вечеринку у тебя дома? Когда я пошла после игры в бутылочку в туалет, то сразу же за мной зашел Курт. Я понимала, чего он хочет, что нужно ему. Я думала, что тоже хочу этого, что… мне будет хорошо с ним. Но нет… не хотела… во мне резко переклинило всё, но было поздно. Он сделал своё дело, ушёл, как ни в чём не бывало. Он сломал меня… полностью. Это не передать словами, или фразами.

Снова Диана схватила руки Кайлы, они крепко переплелись. Плакать было просто нечем. Кайла плачет каждое утро и вечер, слёзы душат, но привыкаешь к ним из-за дня в день. Грусть смешанная с тишиной, пустотой гуляла вокруг. «Как можно целыми сутками сидеть здесь? — Думала Диана. — Разве, такой жизни она хотела?».

«Сложно судить человека, если не знаешь что у него внутри, но Кайла открылась мне, я знала каждую её мелочь, знала причину её грусти, чувств, расстройств и депрессии. Не знаю какого это… быть на грани жизни и смерти, но сколько бы я не говорила с ней, то больше она ни разу не говорила о суициде или смерти. Мария Викторовна — причина её спасения, благодаря её звонку маме Кайлы, бедная девочка жива.

В школу Кайла не ходит, её перевели в другую школу, что рядом с больницей. О ней до сих пор ходят слухи, всё новые большие слухи гуляют по коридорам. Никто не спрашивает меня: «Как там Кайла», кроме одной Марии Викторовны.

Как быстро человек может раствориться, исчезнуть. Мне всё больше приходят мысли о том, что уйдя, меня никто не вспомнит, а если вспомнит, то по одному слуху, который привязался когда-то ко мне».

Они друг напротив друга смотрели в глаза. Без лишних слов они поняли. Кайла почувствовала добро, сострадание и глубокое успокоение. Диана поняла, что проблема всего находилась совершенно в другом, чем её прошлые подозрения. Они поняли, что друг для друга они могут быть друзьями, вылить душу, выслушать. Здесь у Кайлы Диана чувствовала некий безмятежный уют, как дома. Теперь они близки, дороги.

Одинокая слеза капнула на постель из глаза Дианы, расставаться печально, ведь не скоро увидятся. Вспоминала прошлые моменты, безудержное веселье, сочившиеся из мыслей Дианы, когда то недавние моменты, наполненные тем самым… смыслом жизни. Непослушные волосы вылезали петухами, Диана поправила их перед дверью. Кайла подошла к подруге, крепко обняла, прижавшись своим худощавым телом. «Прощай» — на ухо шепнула Диана. «Прощай, подруга» — так же медленно проговорила Кайла, долго смотревшая ей вслед через приоткрытую дверь.

Улица темнела, блики фонарей мерцали вдали, впереди красные, желтые фары машин, как рой насекомых. «Что теперь будет, как жить дальше? Разве всё теперь будет прежним?» — задавала сама себе вопросы Диана. К ней на встречу отправилась Молли. Она весело смотрела в экран телефона, не обращая внимание на тротуар по которому шла. Они пересеклись около дома Эдварда, под косыми лучами фонаря. Молли обняла подругу, взяла за руку и потащила назад. Дома тётя Ира убиралась у себя в комнате, Молли протирала кухонный стол, а Диана окна. Грязное стекло скрипело под мыльной тряпкой, и когда чистое оно стало, то Диана заглянула дальше своего блеклого отражения. Где-то там… далеко падала звезда и она загадала желание: «Пусть я встречу счастье, которое бы смогло затмить все прошлые несчастья…».

Звезда сгорела, исчезла в воздухе, но фениксом возродилась надежда, вспыхнув новым сильным толчком.