Гуркха и Владыка Вторника (ЛП) - Хоссейн Саад З. - Страница 13

Одиннадцатый парень был не таков. Он пришел с урной и мгновенно вызвал фурор. Гурунг, в своей лаконичной манере выстраивающий желателей, смотрел на него неодобрительно.

– Он хочет, чтобы прах его жены развеяли над Канченджангой.

– Она уже мертва? Или об этом тоже нам позаботиться?

Гурунг странно на него посмотрел.

– Да, да, она уже отошла.

Мелек Ахмар пожал плечами. С хомами никогда не знаешь.

– Вершина тех гор, так? Это не так уж сложно, верно? Почему он сам туда не отправится?

– Во-первых, туда запрещено забираться, а во-вторых, там нет микроклимата, он умрет через пару дней за пределами города, – сказал Гурунг. Он пожал плечами. – Ты мог бы туда добраться, но понадобятся недели. Оно того не стоит.

– Недели? Это когда я был слаб, – улыбнулся Мелек Ахмар. – Узри, хом, на что способен Король Джиннов.

Он выпрыгнул из кресла, уже сгубившего ему спину, и глубоко вдохнул силу. Аххх. Как хорошо, когда искажаешь все вокруг. Поле искажения сгустилось вокруг него в осязаемую черную ауру, и он чувствовал, как хомов тошнит и они корчатся в его близости, неудачный эффект скручивания частиц, лежащий в природе самого поля искажения. Он схватил злополучного вдовца, запихнул его подмышку и запустил себя в воздух, самонаводящейся ракетой в небеса, чистая сила за спиной оставляла след, подобный хвосту кометы. Секунды и город под ним уменьшался, а человек подмышкой визжал от страха. Аххх. То, что надо. Ветер навстречу, разлетающиеся в стороны птицы, бьющийся в когтях хом, вот потеха!

Мелек Ахмар вернулся в сад через несколько часов. Он слегка вымазался, но это было предсказуемо, учитывая, что он скакал по горам. Ожидая его возвращения, собралась очень большая толпа, воздух гудел от возбуждения и домыслов. Люди тянули шеи, чтобы рассмотреть его или злополучного вдовца. Который, к несчастью, отсутствовал.

– У нас было небольшое происшествие, – сказал Мелек Ахмар. – Ему не понравились прыжки и полет.

– Что? Ты его в Канченджанге оставил?

– Слушай, он сказал, что сейчас ему любая гора подойдет, так мы выбрали ту, которая поближе.

– Показушник, – сказала РеГи.

– Так где он? – спросил Гурунг.

– Он взял и умер. Сердце не выдержало, – Мелек Ахмар поднял взгляд и в глазах его стояло изумление. – Такой хрупкий. Он улыбался солнцу. Сказал, оно прекрасно. Потом умер. Так я труп сжег и развеял его прах вместе с прахом жены.

– Он умер? – сплюнул Гурунг. – Ясно. Негативная карма.

– Погоди, – РеГи смотрела в пространство, ее импланты прокручивали данные в глазах. – Говоришь, он умер счастливым?

– Мне откуда знать? – проворчал Мелек Ахмар. – Я держал его голову, чтобы он мог насмотреться на небо. Гребаные хомы.

– Должно быть охренительный был вид, чувак, – сказала РеГи. – Он отдал тебе все. Каждый балл с последним вздохом. Это справедливый обмен, Карма одобрила. У него больше никого не было, семьи не осталось. Похоже, ты сделал его день.

– Гребаные хомы, – повторил Мелек Ахмар. Они так легко ломаются… какого черта они не могут быть осторожней?

Гурунг лучезарно улыбнулся. Когда он отгонял зевак, нож в его руке сиял.

– Следующий!

Гамилькар навзничь лежал на диване Додже, пока не него низвергались каскады данных: зернистые фото, инфракрасный и черновой футаж в спектрах, которые только эхо могло расшифровать; аудио с помехами, словно химерный шорох муравейника; быстро меняющийся счетчик кармы, алгоритмы срабатывания – словно древняя фондовая биржа на бычьем ралли; потная, жирная тварь рычащая в безмятежном Саду Грез, сад внезапно подернут дымкой и недоступен механическим глазам. Данные шли яростно, беспрестанно. Уровни кармического разума сейчас сфокусировались на нем с ощутимым весом, тяжестью, которой он никогда не испытывал, будто его приковали к гигантскому колесу, чей неумолимый поворот превратит его в месиво в любой момент.

У Канелии Шакии был собственный канал, она лежала в собственной луже пота, а оружие было сложено перед ней подобно фетишам. Нож гуркхов. Револьвер. Новоприобретенная электрическая дубинка, предназначенная для обездвиживания. Три металлических шарика: дроны, взмывающие в воздух штурмовыми шмелями, управляемые через эхо. Она занималась военной стороной дела: защита башни и возможное нападение на сад. Она сохраняла сосредоточенное внимание, дитя, рыскающее по смертоносным подвалам кармического арсенала – магазина, который редко открывался для людей.

– Он исполняет желания, – наконец сказал Гамилькар. – Это единственно объяснение. Не знаю как.

Статистические данные завалили его эхо, заставив его простонать. Убийства, подъем. Ограбления, подъем. Нападения, подъем. Суициды, подъем. Разрушение собственности, подъем. Использование нелегального и неизвестного оружия, подъем. Эксцентричный и неестественные сексуальные акты, подъем. Рецидивизм, подъем. Поднялся каждый плохой показатель, как если бы в толпу спустили с цепи некое базовое стремление к пороку и сдерживаемую тягу к беззаконию. И сверх того множество странных аномалий, вроде летающих людей и огромных призрачных деревьев, Катманду перенесли в гущу джунглей, будто сад существовал в двух формах, одна поверх другой — одна идиллическая, а вторая наполнена древними бестиями.

Только устные свидетельства – горячечные видения мужчин и женщин, тысяч людей, что уже скопились в проклятом саду – все, с чем они могли работать, после краха электронного наблюдения. Карма действовала вслепую, требовала от него действий, начиная осознавать удручающую подверженность человеческого разума ошибкам, столкнувшись с диким, упивающимся, ликующим сатиром хаоса, колобродящим в заднем мозге.

– Он накапливает кармические баллы с тревожной скоростью, – сказала Карма.

Вызов Кармы на мгновение перекрыл эхо Гамилькара и он почти взвизгнул.

– Отключи его! Он уже в топ двести. Почему ты продолжаешь начислять ему баллы?

– Таков алгоритм, – ответила Карма. – Определять ценность не моя работа. Я лишь обеспечиваю настоящий честный рынок. В конечном итоге истинная ценность чего угодно зависит от вас, людей.

– Но… но он помогает им убивать друг друга. Он делает их девиантами.

– Мне кажется, они уже были девиантны, – с натянутой улыбкой вмешалась полковница Шакия. – Они все в одном месте. Почему бы просто не сбросить бомбу на чертов сад и покончить с этим?

– Что? С ума сошла? – Гамилькар осекся, увидев, что Карма и в самом деле обсчитывает рентабельность этого предложения.

– Является ли это формальным предложением, как лидера Обороны в данном комитете? – спросила Карма по аудиоканалу.

– Комитет? Какого хера? Мы теперь официальный комитет? – осведомился Гамилькар. Обе женщины его проигнорировали.

– Да, – ответила полковница Шакия.

Карма пожужжала еще.

– К сожалению потеря жизней и общая непредсказуемость исхода на данный момент дают этому варианту отрицательный показатель.

– Непредсказуемость исхода? – полковница Шакия подняла бровь.

– Эффект термоядерного оружия на Первого Селюка, леди РеГи и сам сад неизвестны.

– Хочешь сказать, что ядерная бомба может их не убить?

– Верно.

– Хммм. – Она бессознательно положила ладонь на рукоять револьвера.

– Скажи, что ты не всерьез обдумываешь взрыв города, – попросил Гамилькар.

Полковница Шакия пожала плечами.

– Я военное решение. Это моя работа. Ты следователь. Найди другое решение, если оно есть.

– А иначе?

– Мы – я – с эвакуационной командой отправимся в сад и выясним по-плохому.

– Карма, мне кажется, мы все согласны, что столкнулись с нестандартными людьми? – спросил Гамилькар.

– Почти наверняка.

– Инопланетяне? Какая-то технологическая аугментация? Некий вид постлюдей? – спросил он.

– Джинны. Во всяком случае Первый Селюк и леди РеГи.

– Ясно, – Гамилькару не было ясно, но если Карма верила в джиннов, кто он такой, чтобы спорить? – Слушай, Второй Селюк, Гурунг, нам интересен он. Понимаешь? То, что делают эти… эти джинны? Он тот, кто знает город, он что-то задумал.