Русские народные сказки Пермского края - Черных Александр - Страница 34

И я у их была, мед пила. По носу бежало, да в рот только не попало. Мне дали колпак да в подворотню меня так. А потом дали мне-ка красные сапожки, синий халат и шапку с пухом. Вот иду я — летит ворона, кричит: «Красные сапожки! Красные сапожки!» А мне слышится: «Чирей на ножку, чирей на ножку». Ну, я взяла, сапоги-то сняла, пешком пошла. Дальше иду. Ворона опять кричит: «Синь да хорош! Синь да хорош!» А мне показалось: «Скинь да положь, скинь да положь». Я скинула, положила. Ворона опять кричит: «Шапка с пухом! Шапка с пухом!» А мне слышится: «Чирей в ухо, чирей в ухо». Я и шапку скинула, так и пришла безо всего. Все.

83. О царе Петре

Поехал царь Петр со своим ординарцем на охоту. Ехали, ехали они по лесу, стемнело, ординарец говорит: «Сейчас я залезу на высокое дерево, посмотрю, где здесь жилье есть». Вот залез он на сосну, посмотрел во все стороны и увидел: в одной стороне огонек горит. Пошли они в ту сторону. Шли, шли и вдруг видят: стоит перед ними большой дом. Стали царь Петр и ординарец в ворота стучать. Выходит к ним хозяйка. Они просят: «Пустите переночевать». Она говорит: «Некуда». — «Да нам хоть где, хоть на вышку». А она: «Нечем кормить». Ординарец: «Как это нечем?» Прошли в дом, ординарец полез в печку, по чугункам пошарил, нашел еду. Поели они, попили, ушли спать на вышку. Ординарец говорит: «Ложись, царь Петр, отдыхай, а я покараулю». И сел у потолочины. Через некоторое время слышит: собаки залаяли, стук, бряк, звон. Приехали разбойники, хозяйка их встречает и говорит: «У нас сегодня гости в доме, на вышке спят». Атаман говорит: «Сначала поедим, а потом разберемся». Вот они поели, попили. Атаман говорит старшему сыну: «Сходи, Васька, на вышку, снеси им головы». Пошел Васька на вышку, стал подниматься по лестнице. Только голову высунул — ординарец ему башку шашкой и снес. Через некоторое время атаман говорит другому сыну: «Сходи, Ванька, на вышку, сними им головы». Пошел Ванька на вышку, и случилось с ним то же, что и с Васькой: ординарец ему башку шашкой снес. Решил атаман сам пойти на вышку. Стал подниматься по лестнице, а там ординарец его уже поджидает и тоже снес ему башку. Наутро говорит ординарец царю Петру: «Смотри, царь Петр, какие тут гости были ночью». Сели на коней и поехали домой.

84. Сварливая жена

Жили-были муж с женой. Не было между ними согласия: мужик слово скажет — жена ему три поперек. Вот пошла она к людям. «Что, — говорит, — мне делать со алым мужиком?» Ей посоветовали сходить на гору к колдуну: тот, мол, поможет. Вот пошла она к колдуну, рассказала ему все, как есть, а он ей говорит: «Есть у меня святая вода. Как только муж начнет ругаться, ты возьми немного воды в рот, да не пей, не выливай воду-то. А то счастья не будет у вас». Налил ей из кадушки воду, она поблагодарила его и пошла домой.

Вот пришел с работы мужик, ворчит, чем-то недоволен. А жена воды в рот набрала — сидит, молчит. Мужик думает: «Неужто баба образумела». В другой раз принялся он ругаться, а та опять отпила воду и рта не открывает.

Обрадовался мужик, с тех пор и живут спокойно, дружно. Жена сидит, глаза веселые, а губы-то не улыбаются: боится воду святую пролить.

85. Про зеркало

Однажды мужик поехал в город на базар, продал зерно, масло, купил стекла, мыла, соли. А еще купил зеркало, но решил его пока никому не показывать. Привез его домой, поставил в спальню и завесил, а сам уехал. У него жена была молодая, красивая, пошла в спальню прибираться, отодвинула занавеску и видит: стоит красивая женщина. Жена увидела ее и заплакала. Побежала жаловаться свекрови:

— Посмотри, что муж с базара привез. Привез другую себе женщину, такую красавицу.

— Да где ты видела?

— Там в углу, в комнате, за шторкой стоит.

Пошла старуха, глянула — а там стоит женщина старая, сгорбленная. Подбородок с носом сросся, сама беззубая.

— Что ты врешь! Там старуха стоит, страшная, горбатая. Разве он променяет тебя на старуху?

Спорят, ругаются. Идет сосед с топором, спрашивает, о чем спорят. Рассказали они ему, в чем дело. Сосед говорит:

— Я схожу посмотрю.

Пошел, глянул — а там стоит мужчина красивый, богатырского вида. Сосед говорит:

— Там вообще мужчина стоит.

Вернулся хозяин.

— О чем спорите?

Жена в слезы, рассказала, что видела женщину красивую, старуха — что дряхлую бабушку, сосед — что богатыря видел.

— Где видели? — хозяин спрашивает.

Пошел посмотрел и рассказал, что это зеркало, что кто смотрит в него, тот сам себя и видит. Жена расцвела. Мужик был доволен. Только мать была недовольна, что сама себя старухой обозвала.

86. Ленивая жена

У одного мужика жена ленивая была. Вот пошла эта Маланья жать. Утром ушла, проспала целый день, а вечером пришла домой. Муж спрашивает, много ли выжала.

— Да местечко выжала.

На второй день опять так же: придет — говорит:

— Местечко выжала.

Муж поехал, посмотрел — а поле не жато. И решил он ее наказать. Пришла жена с поля домой, а муж ворота закрыл. Она в подворотню стала пролезать и там уснула, в подворотне-то. Муж взял и остриг ее наголо. Жена утром встала, пришла домой, в зеркало посмотрела и говорит:

— Вроде бы я Маланья, а голова-то у меня баранья. Вроде бы я, да голова-то не моя.

87. Как над мужиками подшутили

Раз поехали мужики из деревни в город, остановились где-то на постоялом дворе. А раньше ведь тоже посмеивались, как и сейчас посмеиваются. Вот на том постоялом дворе другие мужики взяли у этих мужиков сани-то и развернули в обратную сторону. Те утром встали и поехали. Им в город ехать, а они поехали обратно, к себе в деревню. Куда оглобли повернуты были, туда они и едут. Едут, едут. Один-от и говорит: «Вань, а Вань, в городе все, как у нас в деревне. Вань, а Вань, глянь, там баба вроде твоей Мани идет, Вань, точно твоя Мань».

88. Шут да Маришка

Жили-были шут да Маришка. Раз Маришка и говорит: «Шут, сходи к батюшке, я хоть попряду». Шут говорит: «Ладно, схожу». Пришел к батюшке, а тот хочет идти подать собирать по деревне. Батюшка и говорит ему: «Шут, ты сшути мне шутку». — «Ладно, ладно, батюшка, поезжай, сейчас я тебе сшутю». Батюшка только уехал — шут прибежал, матушке его рассказывает: «Ты скорее собирай народ — дом раскатывай. Вам дают семь деревень, восьмое село». Матушка быстро сбегала, собрала всех мужиков, дом раскатывают. Батюшка приехал домой. Едет и кричит: «Не троньте двери-то, не троньте!» А мужики уж последние бревна раскатали.

Батюшко-то уж шибко рассердился на шута: «Ну, шут, я тебе сшутю эту шуточку, ну и сшутю». Решил шуту отомстить, пошел к нему домой. А шут Маришке говорит: «Вари скорее картошку и на порог поставь». Она варит картошку, чугунка[72] кипит во все моченьки. Батюшка заходит — она чугунку на порог поставила.

— Это у вас че такое? — батюшка спрашивает.

— Да вот, чугунка-самокипка. Всегда на пороге варит картошку, у нас всегда тут все готовое.

— Шут, продай мне эту чугунку: мне, сам же знаешь, надо дом рубить.

— Да ты че, батюшка, а я как же без нее?

— Ну, продай!

— Нет, не продам. Как я без нее стану?

Ну все ж таки дал себя уговорить.

Принес батюшка картошки, наклал в чугунок. Поехали в лес, а зима — холодно. Поставили картошку на пень вариться. Мужики рубят. Рубили, рубили, пришли — а в чугунке все колом замерзло.

Батюшка снова рассердился на шута:

— Пойду, я его распеку. Я ему сейчас дам, этому шуту-то!

Идет. А шут опять что придумал: приготовил пузырь, налил туда крови и Маришке своей за пазуху подвесил.

Батюшка заходит — а шут орет:

— Маришка, собирай на стол!

— Да ты че, сейчас только что поели и опять за стол?!