Пауки княжеского двора или Как избавиться от невесты (СИ) - Ри Коварная - Страница 28

С Марой и другими девочками из комнаты я крепко сдружилась за эти годы. Сколько раз нам приходилось выручать друг друга из разных неприятностей! Нас связывали доверительные отношения, чему я была несказанно рада — всегда легче идти по дороге рука об руку с кем-то. И конечно же, я знала, что Мара частенько сбегала из пансиона на свидания с Тореном — одним из старших учеников в школе солдат. Сначала это были дружеские встречи, но потом… Мара стала загадочно улыбаться, неожиданно хихихать и по десять раз на дню упоминать имя этого пройдохи. И тогда я поняла — девчонка потеряна для нас. Их отношения развивались медленно, но верно. Уже через три месяца соседка с пунцовыми щеками рассказывала — каково это целоваться. Сияющий взгляд, на самом деле, говорил сам за себя.

Стыдно признать, но я не радовалась счастью подруги в полной мере. Каждым своим словом о романтике Мара напоминала мне о Рафе. Мне было больно и грустно. Но сильнее всего была злость. Злость на себя, на него, на обстоятельства, на метрессу, которая перехватывала все письма.

Но какое дело влюбленным до моих проблем? Вот и соседка продолжала радостно выливать на нас все новые и новые подробности их отношений, а я все так же продолжала втайне ей завидовать.

Я же так и не смогла наладить контакт с кем-то из новобранцев: они казались мне пустыми и скучными. Не такими. Не похожими на НЕГО…

Потом наступил период затишья. В беседах поднимались иные темы, в большей степени касающиеся предстоящих экзаменов. Но когда Мара и после них перестала говорить о Торене, мы решили, что ребята расстались.

Дни летели за днями, одни унылые будни сменялись иными такими же. Все девчонки полностью погрузились в учёбу, в надежде побыстрее освоить программу и скорее выпуститься из пансиона.

Но однажды Мара вернулась в комнату странно задумчивая. Дня два ловко уворачивалась от наших вопросов, при расцветая на глазах. Со временем мы стали замечать, что у девушки появляются новые наряды, с каждым разом все более и более дорогие. Это, конечно же, очень удивило, ведь Маре просто неоткуда было взять деньги на них.

Первой мыслью было "Наверное, снова сошлись с Тореном. Возможно, он выпустился, поэтому они не общались. А теперь парень заработал денег и решил вернуть возлюбленную". Но о нем не было слышно ни слова.

Когда же девушка перестала иногда ночевать в комнате, нами единогласно было принято решение добиться ответов.

И мы добились, на свою голову. Вот правду говорят — иногда лучше не знать подробностей…

Как выяснилось, метресса заместитель директора некоторое время назад подозвала Мару к себе и спросила, готова ли та помочь ей в одном деликатном деле. Разумеется, девушка была согласна, ведь благодаря пансиону она все ещё жива.

Дело оказалось настолько "деликатным", что по мере рассказа волосы на моей голове вставали дыбом.

— Метресса Фетуччини знакомит меня со своими состоятельными знакомыми. А я должна сопровождать их туда, где их светлостям будет угодно. Ах, девочки, знали бы вы, в каких богатых домах я побывала. А платят-то сколько — вам и не снилось! — вдохновенно вещала соседка.

— А за что платят-то? Просто так? — сразу уловила нестыковку Ребекка.

— А, сущие пустяки, — Мара отмахнулась, — ну бывает, хочется этим аристократам тепла, они ручку на коленку — оп — и положат. И не только… — она мечтательно закатила глаза. — Недавно вот познакомились мы с молодым графом. Он помолвлен, но его невеста такая ханжа! Не думает совсем о его потребностях. Но я же вижу, какими глазами он на меня смотрит. Нет-нет, да и коснется плеча… В общем, было у нас…ну, то самое. Стоит признать, в любви он определённо хорош, повезёт же кому-то. Так вот, а на утречко он мне колечко подарил. Дорогое безумно. Я вот сколько обновок купила за него. Так это ещё обменщик продешевил, между прочим!

Я слушала это и ужасалась. Когда моя близкая подруга превратилась в жрицу продажной любви?

И что вообще происходит в этом пансионе, который на деле является рассадником всевозможных отвратительных пороков?!…

***

Как я ни пыталась объяснить ей, что это плохо, неправильно… Мара просто не хотела слушать и тем более слышать. Ослепленная блеском золота и шармом дорогих платьев, она потеряла самое важное — себя.

Я говорила о морали, она смеялась мне в лицо. Когда я твердила о последствиях, девушка обвиняла меня в зависти и предательстве.

Разочаровние было столь велико, что, в конце концов, я сдалась. Перестала отвлекаться на все, кроме учёбы. И наконец-то мои усилия принесли плоды. После пятых по счету годовых экзаменов меня поздравили с успешным окончанием пансиона.

Это был самый счастливый день в моей жизни. И даже кислые лица провалившихся учениц не смогли испортить мне настроение.

Прощание с соседками было скупым и прохладным. Они перестали видеть во мне подругу. С этого момента я стала для них герцогиней де Вельренс. Они же остались просто Марой, Дэл, Дрэй и Рэби. Не в моих глазах. В их.

И снова было больно, несмотря на то, что, как мне казалось, измученное сердце уже не может болеть. Но оно болело. Болело вопреки всему. Хотелось плакать, но я не имела права.

В этот день я поклялась, что больше никто и ничто в этом мире и в иных мирах не сможет заставить меня лить слезы.

Я буду сильной…!

Ради тех, кого я хочу защитить.

Ради своей семьи.

Ради Рафа.

И в первую очередь — ради себя!

_____________________

* Межмировой разрыв — магическая аномалия, в результате которой часть магии из мира утекает в подреальность, где преобразуется и дарует жизнь самым различным порождениям, которых называют монстрами изнанки.

Глава 6

Рафаэль дель Шеверн

С каким нетерпением я ждал ответа на свои письма!

И каким разочарованием для меня стало полное отсутствие отклика с ее стороны!

Я не мог есть, не мог спать. Под глазами залегли глубокие тени, а непривычную бледность заметил даже любимый единокровный братец, который высмеял это в своей излюбленной издевательской манере. Но даже подколки Джастина перестали меня волновать. Вот тогда-то родители и забили тревогу.

Я порывался поехать в имение де Вельренс, но отец откуда-то узнал об этом и запечатал меня в собственной комнате. Отправлять почту тоже запретили, обосновав это тем, что моё недостойное поведение бросает тень на княжеский род.

"Да плевать я хотел на этот род!" — именно так я и сказал отцу во время очередного скандала. После пожалел, но слова назад уже не вернешь. Именно тогда впервые я увидел разочарование в его глазах.

На праздник Нового Цикла я получил неожиданный подарок — долгожданное письмо. Сперва даже не поверил собственным глазам, но, быть того не может… На конверте размашистым витиеватым почерком было выведено краткое "К. де В."

"Кэролайн…"- пела душа.

"Кэролайн!" — кричало сердце.

"Этого не может быть", — шептал разум после того, как письмо было прочитано.

Из дрожащих пальцев выпал тонкий лист бумаги и ещё в полете рассыпался пеплом. Таким же серым слоем словно покрылся изнутри я сам, ведь там выгорело все, что только могло пылать. Все то, что вспыхивало ярким пламенем при одном только воспоминании о ней.

И кто бы мог подумать, что жалкие четыре слова могут испортить все.

"Я люблю другого.

Прости"

***

Да-да, Раф, безмозглый дрых. Вернись-ка уже с розовых небес на землю. Добро пожаловать в суровую реальность!

С этого дня у родителей значительно прибавилось причин разочароваться во мне окончательно. Тупую боль в грудной клетке неплохо глушил алкоголь. Уже не помню, кто предложил развеяться, но я, кажется, вошёл во вкус.

​​​​​​Признаться, половина произошедшего за это время банально не отложилось в моей памяти. Бренди, виски и коньяк неплохо справлялись с поставленной задачей — я не помнил о Кэролайн. Я не помнил практически ничего.