Три дня до смерти (СИ) - Мединг Келли - Страница 11

Рай для туристов; лучшее место с проститутками. Город будет кишеть жизнью, светом и грехом, и вещами, сопутствующими ночи: существами, на которых я обычно охотилась. Только сегодня вечером, под покровом тьмы, охота будет идти на меня.

— Как ты думаешь, это было убийство? — спросил Вайят.

Почему его это так волнует?

— Я правда не задумывалась об этом, Вайят, но в следующий раз, когда увижу Алекса, обязательно задам ему вопрос, что он почувствовал, когда обнаружил соседку по комнате с порезанным запястьем. Уверена, что этот разговор закончится очень хорошо.

Вайят хмыкнул, глядя на дорогу:

— Извини, Эви. Всё, что я хотел выяснить, была ли эта смерть насильственной, и если да, тогда тот, кто бы это ни сделал, мог сильно расстроиться, узнав, что Чалис жива, здорова и бегает по городу. Нам вполне хватает людей — о которых мы знаем — желающих нас пристрелить, не думаешь?

— Верно подмечено. — К счастью для нас, злейшим врагом Чалис, казалось, была она сама.

Тишина заполнила машину до конца нашей поездки. Мы проехали мимо потрепанного газетного киоска, застрявшего между китайским рестораном на вынос и барной стойкой, рекламирующей стриптиз. Проскочила мысль включить радио, но я передумала. Твердая хватка Вайята на руле выдавала его беспокойство, подкрепленное легким подергиванием мускула на челюсти.

Он поехал на юго-восток, к нижнему краю центра города, где Блэк-Ривер пересекла приток реки Анжан, прежде чем продолжить путь на юг. Центр города был окружен водой с трех сторон, а горы создавали северную границу. По иронии судьбы, верхний город находился к юго-западу от Блэк-Ривер, и когда мы приблизились к Линкольн-стрит, высокие блестящие здания поднялись высоко на противоположном берегу реки. Новый, безопасный и хорошо укрепленный — ничего похожего на район Мерси-Лот.

Мост имел две полосы движения и отдельный железнодорожный мост, проходивший параллельно. Вайят повернул к последнему съезду перед мостом, который привел бы нас к промышленным паркам и фабрикам, расположенным на юго-восточном берегу реки Анжан. Переулок изогнулся на сто восемьдесят градусов, повернув нас в противоположном направлении. Ещё один поворот налево и видна нижняя сторона моста Линкольн-стрит.

Улица с односторонним движением проходила под мостом, оставляя мало места между цементной опорой моста и серой водой Анжана. Вайят остановился на узком пятачке, всё ещё наполовину на дороге, но с достаточным пространством для проезда другой машины. Я выбралась из машины навстречу какофонии из грохота надземного движения и плавного течения реки. Запах масла и гниющей рыбы ударил в нос, настолько знакомый, насколько и отвратительный.

— И ты удивляешься, почему я оскорбил его мост, — сказал Вайят.

— Никогда не говорила, что удивлена. — Я обошла машину и присоединился к нему. — Просто я знала, что лучше ничего не говорить ему в лицо.

Он склонил голову на бок, рассматривая меня с некоторым удовольствием.

— Вот это моя девочка.

Я улыбнулась, согретая его похвалой. Даже будучи новичком, хотела, чтобы Вайят мной гордился. Он всего на десять лет старше меня, но был одним из тех редких одаренных. Он мог подключиться к источнику силы фейри и управлять им ограниченным способом. У каждого из тридцати тысяч людей есть эта способность, многие из них находятся под наблюдением триад — или, как Вайят, работают по контракту. Фейри могут чувствовать их, но единственный верный способ для людей идентифицировать одаренного — это родимое пятно размером с полпенни, обычно расположенное посередине левой ягодицы.

Магические горячие точки существуют по всему городу, но их не могут обнаружить обычные люди. Только Падшие, фейри и одаренные могут их почувствовать. Однажды я слышала, что одаренные рождаются в одной из этих горячих точек — прорывов в мире, где пролилась магия. Даже будучи редким одаренным, способность без разрешения подключаться к источнику магической силы была талантом, который Вайатт, похоже, не решался использовать даже в роли куратора триады.

В некотором смысле это являлось проклятие для одаренных. Хотя они обладали экстраординарными способностями, человеческое тело не предназначено для фильтрации такого рода магической энергии. Манипуляции часто оказывались болезненными и имели физические последствия. Это также (по слухам) сделало их стерильными. И это, скорее всего, пока останется слухом. Я не знала других одаренных, и это не та тема, которую я хотела бы обсуждать с Вайятом. Когда-либо.

Мост грохотал в тридцати футах над нашими головами. Забор из рабицы окаймлял границу с противоположной стороны дороги, якобы, чтобы граффитисты-подростки не могли оставить свои работы по всей нижней части моста. Металлические опорные балки и бетонный уклон остались без брызг краски, но десятки следов покрылись пылью с другой стороны. Художники приходили, но что-то их прогнало. Что-то по имени Смедж.

Вайят отодвинул слабо закрепленный кусок забора, и я проскользнула первой. Он последовал за мной. Забор с мягким лязгом встал на место. Воздух двигался в постоянном вихре, толкаемый дорожным движением над головой, поднимая частицы грязи и песка. Я остановилась у изогнутого основания бетона и топнула ногой по земле.

— Смедж? — позвала я. — Эй, грязная морда, это Стоуни.

— Стоуни? — спросил Вайят.

— Прозвище.

— Я догадался. — Он сделал полный оборот на триста шестьдесят градусов, оценивая обстановку. — Уверена, что Смедж узнает тебя до того, как решит ударить по нам большим каменным кулаком?

— Мостовые тролли слепы, помнишь? — Я снова топнула ногой. — Они не полагаются на пять чувств, как люди. Он узнает меня.

И разумеется, твердый бетон начал вибрировать. Сначала медленно, как легкая дрожь. Затем появился гул, и то, что когда-то было твердым, начало двигаться, как зыбучие пески. Бетон втянулся внутрь, собравшись, как миниатюрный торнадо под мостом. Я подняла руку против ветра, так как каждая частичка грязи тянулась к его центру.

Рука вытянулась из вихря, развернулась и разделилась на четыре пальца. Эти пальцы уперлись в землю у наших ног. Вайят отступил, но я стояла на месте. Вторая рука присоединилась к первой, а затем вытянулась голова, образовавшись из грязи, песка и камня, размером со все мое тело, с ярко выраженными глазами, которые не могли видеть, и ртом, который не мог чувствовать вкус. Шея и плечи выросли последними, пока мостовой тролль Смедж, казалось, вытащил себя из гигантской ямы в земле, только чтобы расслабиться под мостом, совершенно непринужденно.

Звуки грохотали глубоко в его горле, когда он вспоминал, как общаться с другими, более разговорчивыми видами. Мостовые тролли были частью самой земли и общались посредством толчков и вибраций земной коры и ядра, а не голосовых связок. Некоторые из крупнейших землетрясений в истории были вызваны войнами троллей, о чём никто не рассказывал детям в классе геологии.

— Его, — голос Смеджа прозвучал, словно наждачная бумага по металлу — резко и неприятно. — Не… приветствую.

— Я прослежу, чтобы он вел себя хорошо, — сказала я. — Смедж, ты меня помнишь? Это Стоуни.

Песчаные глаза посмотрели на меня, но я оказалась права. Воздух окружал меня, как циклон, лаская кожу мелкими песчинками. Он нюхал меня по-своему, следя за тем, чтобы я говорила правду. Я только надеялась, что его необычные чувства смогут «увидеть» прошлое моего нового облика и идентифицировать меня как его друга.

— Да, Стоуни, — произнес Смедж. — Сказали… мертва… но нет.

— Нет, я жива, но это действительно длинная история. У меня мало времени, и нам нужна твоя помощь.

— Что мне делать?

Я уступила место Вайяту. Я не спросила, почему ему нужно поговорить со Смеджем, поэтому не могла задать вопрос.

— Ты знаешь эльфа по имени Амалия? — спросил Вайят.

Я раскрыла рот. Это его вопрос? Амалия была старейшиной Совета фейри, правителем пяти гильдий эльфов. Пчелиная матка для тысяч рабочих пчел — вот единственный способ описать ряды эльфов. У каждой гильдии имелся старший мастер, который отвечал перед Амалией за безопасность находящихся под его опекой эльфов. Мы никогда не встречались, но я видела её издалека. Высокая и царственная, с внешностью модели и изгибами порнозвезды, она не походила на то, что подразумевало слово «эльф». Её телохранитель Джарон имел фигуру штангиста. Единственная деталь, которая в них выдавала эльфа, а не человека, горящие глаза. Яркие и свирепые, как кобальтовые угли.