Сказки Рускалы. Василиса (СИ) - Вечер Ляна - Страница 15

Заброшенный хутор на опушке Темного леса встречал карканьем ворон и уже привычным полумраком. Если бы не снег — день за вечер принять можно. Пара ушедших в сугробы домиков да дворовые постройки со мхом на земляных крышах. Снег не утоптан, тишина и пустота — откуда тут живым взяться?

Вороны вдруг резко утихли, но тишину тут же нарушило гулкое уханье филина. Я вздрогнула и, поджав губы, обернулась к Потапу. Аспид оставался там, где я слезла с его спины, и не собирался следовать за мной.

— Чего ты? Пошли.

— Нет, — Потап испуганно замотал огромной головой.

— Струхнул?

— Нет, — во взгляде желтых глаз блестел настоящий ужас.

— Леший с тобой, одна пойду.

Набирая полные валенки снега, подобрав полы шубейки, решительно зашагала по сугробам. Чем ближе подходила к избам, тем меньше хотелось стучать в двери.

Не успела я постучать в одну из хат, как за спиной раздался приятный женский голос:

— Ко мне пожаловала?

В распахнутой двери второго дома стояла чертовка. Белая, что снег, лоснящаяся шерсть покрывала стройное тело — одежи нечисть не носила. Личиком мила, только вместо носа пяточек свиной, а на голове рога аккуратные. Хвост с богатой кистью да блестящие черные копыта — вот и вся Досада. Хороша нечисть, ничего не скажешь. За такой любой черт в омут пойдет, не задумываясь. А уж глаза зеленые, что трава весенняя — леший потеряется.

— Говорю, ко мне пришла? — повторила чертовка, не дождавшись ответа.

— Кто? Я? Да-да, к тебе, — развернувшись, зашагала по глубокому снегу к гадалке.

— Зачем? — чертовка изогнула бровки.

— Так погадать.

— Погадать, — хмыкнула Досада. — Коли так, проходи.

Плавным жестом она предложила войти в избушку. Внутри оказалось так же холодно, как и на улице: печь явно давно не топлена, кругом изморозь, снегу в комнату со щелей намело. Зачем чертовке дом — непонятно.

— Учти, ежели про женихов решила узнать — гадать не стану, — строгим тоном заявила Досада. — Нет у меня времени на всякие глупости.

Вот уж здравствуйте — нет у нее времени. Интересно, чем можно заниматься на опушке Темного леса в одиночестве? Занятая какая!

— Тут дело посерьезнее, чем женихи, будет.

— Поглядим.

В руках гадалки появился небольшой тряпичный кулек. Она впилась изумрудными глазами в мои и тряхнула мешочком. Внутри загремели вороньи кости. Сказывают — других гаданий у Досады нет, по ним все рассказывает. На стол покатились серые косточки. Чертовка аккуратно провела над ними ладонью и часто-часто задышала.

— Уходи…

— Чего?

— Вон пошла! — крик гадалки отозвался звоном в ушах.

— Но почему?!

— Решила беду ко мне привести?! — она оголила острые клыки, сморщив свиной пяточек. — Пошла вон, говорю!

Резкий удар шерстистого кулака разметал со стола вороньи кости. Досада с горящими глазами ринулась на меня. Не дожидаясь, пока хозяйка пинком копыта перекинет меня через порог, метнулась к двери, но выйти так и не успела. Ударившись носом в грудь молодца в сером кафтане, отправилась обратно в избу.

— Кто Досада? — вопрос царского прислужника гулом пронесся по комнате.

— Я Досада, — поубавив пыл, чертовка растерянно хлопала ресницами.

Молодец вытащил из-за пояса свиток и, встряхнув, принялся зачитывать:

— Указом царя всея Рускалы велено доставить гадалку Досаду в Первоград. Гадалке приказано явиться пред очи великого государя и слово держать.

— Какое слово? — продолжала удивляться чертовка.

— Откуда мне знать? — молодец поправил саблю на поясе. — Разве Горох мне докладывать станет? Собирайся, поехали.

— Никуда я не поеду!

— Тогда голову с плеч, — царский прислужник погладил сабельку. — Собирайся...

Зло выдохнув, чертовка поджала трясущийся подбородок и принялась собирать раскиданные кости.

— …Ты кто будешь? — заинтересовался мной молодец в сером кафтане.

— Василиса, — казалось, еще слово — и без памяти на пол хлопнусь.

— Тоже гадалка?

— Нет, я ведьма. Домовуха.

— Грамота на колдовство имеется?

Спешно запустив руку в сумку, нащупала грамоту и протянула молодцу. Сдвинув брови, он вчитывался в руны, то и дело, переводя взгляд на меня. Царский прихвостень, явно раздраженный порядком в документе, отдал его обратно:

— Иди, ведьма. Нечего под ногами путаться, когда государев указ исполняется.

Стрелой вылетела из дома Досады и, пробежав мимо запряженных саней, помчалась в лес, где ожидал Потап. В голове уже мелькала добрая сотня мыслей, а то и две.

Аспид, усевшись прямо в сугроб, царапал толстой веткой какие-то рисунки на снегу. На морде застыла мечта, желтые глаза щурились от удовольствия.

— Потап, — старалась выровнять дыхание, — держи вот это, — я сняла сумку, перекинутую через плечо, и протянула змею. — Береги, как самое заветное сокровище. Внутрь не лезь. Сам лети в столицу и каждый закат ожидай меня на окраине возле пруда. Помнишь, где это?

— Помню, — аспид замер с веткой в лапе и вытаращил глаза. — Цаца, ты чего удумала? Мне нужно тебя в Глухомань доставить. Яга меня на ремни пустит…

— Нет времени лясы точить, — развернувшись в сторону избы Досады, отрезала я.

— Эй, стой! — Потап загрохотал по земле, преграждая путь. — Чего случилось?

— Гадалку в столицу увозят, а она нагадала что-то страшное, но рассказать не захотела. Я должна знать, что она увидела. Все, отойди, — обогнув аспида, понеслась к видневшимся за стволами деревьев домикам.

На мое счастье, запряженные гнедыми лошадками санки стояли на месте без хозяина. Видать, Досада еще не готова. Вот и замечательно!

Никогда бы не подумала, что буду радоваться собранной с людей дани. Вон как нагрузили, любо-дорого прятаться. Хочешь — среди мешков с зерном, хочешь — в вещах схоронись. Запрыгнув в сани, зарылась в ворох тряпья и притаилась.

Скоро царский прихвостень вместе с Досадой вышли из дома и захрустели по снегу. Молодец без умолку зло шутил над чертовкой, а та молчала. Кажется, тихонько всхлипывала, но парня это не останавливало.

Путь оказался долгим. Тело затекло и противно ныло, хотелось есть, пить, спать. Не приведи солнце уснуть по дороге. Просплю Первоград — и вынут меня вместе с поклажей. Что тогда скажу, чем оправдываться стану? Бросят в темницы или на месте казнят, не разбираясь. Горох может, с него что с гуся вода — государь.

Пуще остального боялась, что углядят меня, когда тикать придется — обошлось. Не знаю, сколько дней ехали, но тихонько подглядела — прибыли вечером. Сани бросили во дворе царских палат, а Досаду под шерстяные локотки потащили в главный терем.

Валенки ног не спасли. Без движения так перемерзла, что уже ступней не чувствовала. Меня колотил озноб. Пришлось ждать ночи и молиться всем богам, чтобы в санки раньше утра не полезли. Двор Гороха — место многолюдное. Даже вечером здесь прислужники сновали без устали.

Как только на Первоград опустилась густая тьма, а голоса прислужников стихли, осторожно выбралась из-под тряпок. Замерзшие ноги не слушались. Кляла эту затею и на четвереньках шаркала к крыльцу терема. Схоронюсь под лестницей, хоть ноги-руки разотру да подумаю, как дальше быть.

— Это что еще такое?

Девичий голосок заставил замереть. В глазах потемнело, сердце зашлось в бешеной пляске. Сжав зубы, неуклюже попятилась и наткнулась на преграду.

— Нищенка, ты что во дворе государя делаешь? — хозяйка голоса небрежно оттолкнула меня ногой.

Ну, хватит! Пусть лучше на месте казнят, чем так унижаться. Поднявшись, стряхнула снег с шубы и повернулась к обидчице.

— Василиса, ты тут как?

Передо мной стояла круглощекая Варенька. Девица сжимала в руках полные корзины с едой и выдыхала теплый пар в зимний воздух. На моем лице заиграла улыбка облегчения. Конечно, Варенька! Кому как не ей бродить заполночь по двору палат да пинать голодранок в старых шубах?! Вот это называется — свезло!

— Проведи меня в терем, — ухватив дочку трактирщика за локоть, зашептала я.