Шорох вереска (СИ) - Зорина Валерия - Страница 38

Разар голыми руками перехватила оружие и навалилась на Лайю. Нилоэла отчаянно вскрикнула, но её голос потонул в диком шуме, что переполнил покои. Всепоглощающая боль скрутила королеву, заставив свернуться калачиком в руках верной компаньонки. Гурдун легонько раскачивалась, убаюкивая свою госпожу. По её бледному лицу текли слёзы.

Зору кинулся к Разар, но всё было кончено. Девушка, покачиваясь, встала на ноги и окровавленными руками закрыла лицо. В груди её подруги виднелась рукоятка кинжала.

— Разар! — Король бросился к принцессе. К этому времени в покоях не осталось ни одного живого вастака. — Доченька.

— Я убила их, — тихо всхлипнула гномка. — Лайя, Сигил…

Фили обнял дочь и прижал к себе, успокаивающе гладя светлые косы, на которых бурели следы крови.

— Повитух сюда! — требовательный крик Зору привлёк внимание короля и его наследницы.

— Их сейчас не разыскать! — ответ Гурдун заставил Фили вздрогнуть.

Он оторвался от макушки Разар и взглянул на жену: Нилоэла беспомощно повисла на руках у своей компаньонки. Её лицо потеряло цвет жизни, глаза запали. Не возможно было понять — дышит она или нет.

— Значит, ты будешь помогать! — без раздумий ответил гном-карлик. Повернувшись к ошарашенным Фили и Разар, он твёрдо произнёс: — Уведите девицу.

— Нет! Мама! — Разар забилась в руках у отца.

Коротко кивнув, король потащил дочь к выходу.

***

Здесь не было боли, страха, сомнений. Только белое пространство и чувство непередаваемой лёгкости. Проведя рукой перед собой, Нилоэла не почувствовала ничего, кроме движения воздуха. Оно было нежным, словно поцелуй матери. Впервые за долгое время свободно дышалось. Прикоснувшись к животу, Нило поняла, что в нём больше нет ребёнка. Смутное чувство, будто воспоминание, тронуло сердце. Над головой проступила розоватая дымка. Она росла и ширилась, заполняя собой всё вокруг. Вдали появилась тёмная точка, из которой со стремительной скоростью выросла гора.

"Эребор…" — единственное слово всплыло в памяти.

Вершина горы засеребрилась белым ореолом. Нилоэла в немой мольбе протянула к нему руки. Сияние сгустилось и плотным облаком поплыло ей на встречу. На глазах оно превратилось в огромного серебряного дракона. Он расправил гигантские крылья, зависнув перед Нилоэлой. Она поражённо взирала на него, пытаясь понять опасен он или нет. Глаза зверя были плотно закрыты.

"Нило", — представилась Нилоэла. Она могла поклясться, что губы не шевелились, произнося имя. В этот момент дракон поднял веки, и Нило увидела янтарные глаза старого друга.

Рвано вздохнув, королева часто задышала. Сильно кружилась голова, а всё тело ниже пояса нестерпимо болело. Мысленно сравнив себя с выпотрошенной заживо рыбой, Нилоэла огляделась. Вокруг серел предрассветный сумрак. Несколько свечей горели рядом с ложем. На груди, что полнилась молоком, лежало нечто холодное и тяжелое, по размеру напоминающее кошку. Королева прикоснулась к предмету, но тут же отдернула руку. Пальцы почувствовали стылую чешую ящера. Нилоэла закрыла глаза и беззвучно зарыдала. Затем нежно погладила маленькую головку дракона, покоящуюся у неё на плече.

— Спасибо тебе, — тихо прошептала Нило.

***

Когда улыбающийся Зору вынес из покоев розовощёкого младенца с ярко-рыжими волосами, Разар и подумать не могла, что что-то не так. И лишь заглянув в глаза гнома-карлика, поняла — случилось непоправимое. Она отважилась зайти в покои матери лишь спустя час. Вокруг мёртвой королевы горели свечи, несмотря на то, что ночь ещё не опустилась на Эребор и в гостевых покоях было полно солнечного света. Тихонько опустившись на смертное ложе, Разар нежно взяла Нилоэлу за руку. Совсем как недавно. Только сейчас материнская ладонь была обжигающе холодна и не откликалась на пожатие.

Горько вздохнув, принцесса достала из грязной походной сумки драконье яйцо и положила его на живот Нилоэлы. Взяв руки матери в свои, она пожала их последний раз и сложила так, что со стороны казалось — королева сама держит яйцо. Прижавшись прощальным поцелуем к холодному лбу матери, Разар прошептала:

— Прости…

Выпрямляясь, она не заметила, что повязка на её ладони порвалась, зацепившись за острую чешую. Капля крови блеснула на рубине и мгновенно испарилась с тихим шипением.

Закрывая двери покоев, принцесса не догадывалась, что сама того не ведая, спасла матушку. Ведь буквально через минуту рубины на драконьем яйце заалели багровым светом. Так продолжалось всю ночь, а с последними лучами луны скорлупа треснула. Новорождённый дракон прищурил сапфировые глаза, уставившись на мигающий амулет-аглаурит. Журчаще мурлыкая, он потерся рогатым лбом о камень и почувствовал, что хозяйка находится при смерти.

Серебристые рожки осыпались в пыль, даруя жизненную силу. Никто, кроме этого маленького существа, не знал, что с момента, когда Зору извлёк сына, Нилоэла находилась на грани жизни и смерти.

Эпилог

30 лет спустя

Пик одинокой горы упирался в ярко-синее небо апреля. Ароматная сладость цветущего вереска наполняла долину. Гнездящиеся на склонах горы дрозды носились в воздухе, играя в салки.

Две гномьи фигуры в простых одеждах стояли рядом с каменными изваяниями девушки и волка. На двух холмах, маленьком и большом, цвёл белый вереск.

— Ромашки. — Коренастый старик снял с головы статуи пожухлый венок. — Она всегда любила их.

Рыжебородый богатырь бережно возложил свежий венок на голову девушки, что ласково обнимала гигантского зверя за морду.

— Как матушка управлялась с таким свирепым зверем?

Грустный взгляд старого гнома подёрнулся пеленой воспоминаний.

— Любовь. В ней всё дело, — грустно улыбнувшись, ответил он и добавил: — Она знала, как найти подход к любому.

— Мне очень не хватает её, отец, — юноша скорбно опустил голову, от чего бусины на его усах горестно звякнули.

— Мне тоже, Рубул, — ответил старший из гномов. — Век полукровок слишком скоротечен. Но несмотря на это, она навсегда жива в наших сердцах. Благодаря тем урокам, что дала, пока была рядом.

Утренний ветерок шевелил ткань белой юбки, пробегал по обнажённым ключицам и терялся в венке из ромашек. Женщина, что плела его, сидела рядом со спящим мужчиной. Восходящее солнце играло бусинами в его усах, золотило побелевшие пряди, что раньше времени появились в светлой шевелюре. Скрывало следы бессонных ночей, что терзали новоиспечённого короля Эребора. Их нагоняла тень, крепко угнездившаяся в его сердце. Напоминающая о себе надрывно плачущим младенцем. Только здесь король мог на время сложить бремя власти и хоть недолго поспать, набираясь сил для борьбы с надвигающимся злом. И пока рядом была она, он мог не бояться тех испытаний, что посылала жизнь.

— Почему матушка похоронена здесь? — только сейчас Рубул отважился задать давно терзающий вопрос.

— Перед смертью она сказала, что слышит шорох вереска… — глубоко вздохнув, ответил Фили. — Её место здесь.

***

Фили пережил Нилоэлу на десять лет. После его смерти трон Эребора перешёл к Торину Камнешлему, который взял в жёны Разар. Их потомки правили Одинокой горой и Железными Холмами. У Кили всё же родились сыновья. Старший унаследовал Гундабад, а младший — Серые горы, которые к тому времени очистили от орков объединённые силы семи гномьих родов.

Рубул, как и было предсказано, возглавил народ Дурина при повторной колонизации Казад-Дума через некоторое время после начала Четвёртой Эпохи, где они и остались "пока мир не состарился, и гномы не исчезли, и дни народа Дурина не окончились".