Шорох вереска (СИ) - Зорина Валерия - Страница 5

"Веснушка"

День разгорался, неумолимо вытягивая силы. Полянки заботливо посеянного клевера потерялись так и не найдясь — растворились, будто мираж. Жажда затмила остальные чувства. Фляжка с водой давно опустела. Почудился тонкий детский голосок. Плод разыгравшегося воображения? Или нет?

***

— Хорошо, мама! Я ненадолго. Только чуток мёда возьму и обратно до… — девочка оборвала фразу на полуслове и уставилась на незнакомца в дорожном плаще.

Длинная русая борода, перехваченная цепочкой с парой металлических бусин, небольшая седельная сумка, перекинутая через плечо, и запылившиеся сапоги, испачканные в грязи. Лицо пришельца скрывал капюшон, но девочке не нужно было его видеть, чтобы понять зачем он здесь.

Сам же путник не до конца понимал, что делает в этом странном месте. Приземистый холм с каменистыми склонами на первый взгляд казался ничем не примечательным. Но если внимательнее приглядеться, можно было увидеть старательно скрытую круглую дверь за покровом сочно-зелёного плюща. Сейчас она была приоткрыта. Вокруг каменного крыльца, вытесанного чьей-то умелой рукой, цвели заботливо высаженные белоснежные камелии.

— Вы пришли за водой? — спросила девчушка, открыто улыбаясь. На её круглых алых щёчках, похожих на спелые яблоки, заиграли ямочки.

Незнакомец кивнул, отвечая на улыбку. Ему показалось, будто голубоглазая малышка заглянула в душу, добралась до самых потаённых уголков. Увидела шрамы, оставленные прошлым, страхи, отравляющие настоящее. Удивившись, он не испугался. Раскалывающие надвое сомнения поблекли, словно выцветшая краска; превратились в шелуху и отлетели, гонимые ветрами будущего.

— Хотите?

Девочка протянула страннику руку, прятавшуюся до этого момента в складках голубого передника. В ладошке она крепко сжимала яблоко. Неизвестный взял красный плод, поднёс к губам и откусил. Жмурясь от удовольствия он довольно промурлыкал, жуя:

— Спасибо, кроха. Ты меня спасла! Как тебя зовут?

— Разар, — гордо выговорила девчушка.

Надкушенное яблоко выпало из рук незнакомца. Он поражённо замер, выдыхая. Краски дня расплылись, звуки стали приглушённым ропотом. Зато прошлое вновь ожило, вздохнуло, заиграв яркими красками.

Она грустно улыбнулась и поцеловала его руку. Он внезапно замер, а затем серьёзным тоном спросил:

— Ta razar? Это яблоко?

Девушка на миг задержала дыхание. Повернувшись в пол-оборота, медленно произнесла, в тайне надеясь, что правильно поняла вопрос:

— Spanlot. Ромашка.

Он облегчённо вздохнул, приглаживая её взъерошенные волосы, которые совсем побелели, покрываясь снежной вуалью. Звезды погасли, и Одинокая гора, погрузившись в ночную тень, совсем исчезла из виду.

— Grabil sha alat men mbawet razat mania. Uhu razat gu peresud! После истории с бочками меня повсюду преследует яблочный дух. Больше ни одного яблока в рот не возьму!

Она звонко рассмеялась. Развернувшись окончательно, девушка убрала светлую прядку, выбившуюся из косицы, ему за ухо. Загадочно улыбаясь, произнесла:

— Lir ma henul lubukhs! Однажды ты вновь их полюбишь!

Странник присел на корточки, опасаясь, что вот-вот упадёт. Малышка решительным шагом приблизилась к нему и откинула капюшон с лица незнакомца. Он застыл, наблюдая как внимательно девочка изучает его черты, поразительно схожие с его собственными.

— У меня есть кое-что для тебя, Разар, — внезапно нашёлся путник. Порывшись в сумке он вытащил дивное украшение: тончайшую серебряную паутинку, украшенную россыпью миниатюрных роз, также сотворённых из блестящего холодного металла. На лбу эта прелестная вещица крепилась с помощью серебряного ворона, восседающего на большом ромбе. С трёх граней фигуры свисало по её миниатюрной копии.

Незнакомец надел украшение на светловолосую голову девчушки. Разар благоговейно потрогала розочки из серебра, осторожно провела руками по искусно выкованной паутинке, мечтательно закрыв глаза. Мгновение спустя она уже висела на шее ошеломлённого странника. Он удивлённо расхохотался, поглаживая девочку по спинке. Но радостный смех оборвался, стоило мужчине увидеть размытую низкорослую фигуру, закутанную в чёрный плащ. Шипастый ком застрял в горле, вызывая сдавленный кашель. Мгновение — и фигура в чёрном растаяла в воздухе. Крепко прижимая малышку, незнакомец приказал себе забыть увиденное.

***

Секунды растянулись, превращаясь в вечность. Она стрелой вылетела на крыльцо. Ладони покрылись липким потом. Сковородка, на которой мгновение назад жарились грибы, норовила выскочить из руки. На лбу выступила холодная испарина. Испуг раненой птицей взвился, распаляя своей яростью шторм, слабо бурлящий на дне души.

— Мама! Мама! Смотри, какое красивое украшение! — восхищённо пищала Разар, сидя на руках у белокурого коренастого гнома в поношенном дорожном плаще.

— А ты была права, Нилоэла! Я вновь полюбил яблоки! — со смехом произнёс незнакомец, и тень до боли родной ехидной усмешки мелькнула в его густой длинной бороде. Голубые глаза всё так же задорно смеялись, теперь оплетённые сеткой мелких морщинок.

Она слегка приоткрыла рот в тщетной попытке вздохнуть, но грудь будто налилась свинцом. Сковорода выскользнула из онемевшей руки и с тяжёлым грохотом ударилась о каменное крыльцо.

К горлу подступил крик, выпорхнувший слабым шёпотом:

— Фили…

***

Гном опустил девчушку на землю. Разар тут же подбежала к матери и начала вертеться вокруг неё. Но Нилоэла лишь рассеянно погладила дочку по плечу, не отрывая пристального взгляда от Фили. С его лица вмиг слетела привычная усмешка, за которой прятались истинные чувства.

Они сосредоточенно рассматривали друг друга, впитывая взглядом родные черты. Первой вышла из оцепенения Нилоэла. Наклонившись к дочери, женщина настойчиво произнесла, заглядывая в голубые глаза девочки:

— Разар, отправляйся к Беорну.

— Но, мама, я…

— Ты же хотела взять у него мёд? — с нажимом сказала Нилоэла, скорее утверждая чем спрашивая.

— Да, но…

— Никаких "но", — женщина выпрямилась, указывая рукой в сторону Дубовой Рощи. — Ступай, — в её голосе зазвенели повелительные нотки.

Разар обиженно надула губы, однако поплелась в указанном направлении. Фили ободряюще подмигнул малышке, когда она проходила мимо. Та смешливо хмыкнула и начала мурлыкать себе под нос незамысловатый мотив. Через несколько шагов девочка уже неслась вприпрыжку к дому Беорна, напевая во весь голос весёлую песенку.

Когда Разар скрылась из виду, Фили, всё это время наблюдавший за ней, обернулся к Нилоэле. Она стояла выпрямившись, как натянутая струна. Бледное лицо застыло неподвижной маской. Широко раскрытые глаза алчно впивались в него, светясь отблесками янтаря. У гнома мелькнула мысль, что именно так дракон смотрит на сокровище, которое потерял много лет назад и неожиданно нашёл.

— Нило, не переживай! Я не призрак, не растаю… — попытался пошутить Фили, но вдруг осёкся.

Нилоэла дёрнулась, будто её ударили под дых. Плотно сжав губы, она опустила взгляд и скрестила руки на груди, точно закрываясь от происходящего. Глухо всхлипнув, она принялась изучать собственные ногти, склонив голову набок.

Фили не торопясь приблизился. Медленно обняв, ласково провёл шершавой ладонью по растрёпанной косе. Мир застыл, отмеряя мгновения гулкими ударами сердец. Но вдруг Нило слабо произнесла, улыбнувшись одним уголком рта:

— Принцу Эребора не позволительно так отвратительно пахнуть.

Они дружно рассмеялись, на миг испытав облегчение.

Хрупкий мир

Poets Of The Fall — Fragile

Ты стойко держала удар все эти годы, я знаю,

Изнутри тебя душат слёзы,

И ты мастерски избегаешь всего,

Что может заставить тебя оплакивать потерю,

Теперь не волнуйся,

Ни к чему сожаления,

Пришло время вздохнуть с лёгкостью…

Стеклянные колпаки масляных фонарей запотели. Лёгкое марево повисло в разгорячённом воздухе. Фили стоял в большой полукруглой купальне. Водная гладь колыхалась от движений гнома. Мыльная пена пушистым венком путалась в волосах, стекала по мускулистым рукам, белыми струйками скользила вниз по спине. Она вливалась в пузыристое кольцо, плотно охватывающее торс мужчины. Горячая вода доставляла гному невероятное удовольствие. Вдыхая смолистый аромат хвои, который заполнил каждый уголок просторного помещения, он устало закрыл глаза и неспешно намыливал голову. Фили тихо напевал себе под нос, пытаясь избавиться от навязчивого чувства, что за ним наблюдают. Оно не отпускало его со времён заточения в Гундабадских темницах. Однако сейчас за ним наблюдал некто более дружественный.