С нежностью цвета огня (СИ) - Тэль Аадет - Страница 6

— Ну и глушь, — удивлённо резюмирует Аллеон. — Надеюсь, банк тут работает.

Мне не понятно, как он собирается снимать деньги, если никогда прежде здесь не бывал? Кредит, что ли, возьмёт? Без документов? Однако с вопросами не лезу, предпочитая благоразумно помалкивать. И так уже, кажется, договорилась…

— Пришли.

Я ни за что бы не приняла этот крохотный круглосуточный магазинчик за надёжное финансовое учреждение, но свет горит только здесь, и Аллеон уверенно открывает дверь, пропуская меня вперёд. Звенит колокольчик и мирно дремлющий молодой служащий испуганно подпрыгивает на месте. Секунда — и парень уже склоняется в низком поклоне, подметая пол кончиком перекинутой на плечо косы, после чего, беспрестанно лепеча приветствия «прекрасной госпоже», сопровождает нас к стойке. От «сервиса» у меня глаза на лоб лезут. Что с ним? О чём он вообще? Мне даже представить страшно, на кого я сейчас похожа: причёска сбилась, платье порвалось, бледная, наверное, как привидение, а этот болезный всё своё твердит!

Беспомощно оглядываюсь:

— Мы точно нигде не ошиблись? Как-то здесь… ну…

От этих слов парень белеет, почти сливаясь по цвету со своей форменной рубашкой, но Аллеон не позволяет ему ничего сказать.

— Госпожа желает снять деньги со своего счёта в Наирре.

Молча прикусываю губу. Как быть? Я же понятия не имею, как Вайол расписывается, и номера её счёта не знаю, не говоря уже о паролях и прочих защитных ухищрениях! Поверит ли жених, если сказать, что тётя не позволяла мне заниматься финансами?

Однако дело благополучно завершается и без моего непосредственного участия. Аллеон быстро заполняет бланк, служащий обменивает его на чёрный бархатный мешочек и на прощанье охотно сообщает, что да, гостиница в городе действительно есть. Одна. Тут, за углом.

— Мы в Талассе, — непонятно улыбается вернувшийся ко мне Аллеон. — Самое матриархально повёрнутое отражение из всех существующих, так что традиции тут довольно специфические.

— А именно?

— Это мир женщин, и им позволено абсолютно всё.

— Только женщинам?

— Да. Мужчины здесь… ты и сама всё видела.

— Чего он перепугался-то так?

— От неожиданности. Постарайся в следующий раз воспринимать комплименты спокойнее, хорошо?

— Попробую, конечно, но, если все встречные мужчины будут вести себя подобным образом, долго я в такой обстановке не протяну. Не смейся! Правда же жутко! Как нам вернуться к себе?

— Ближайший город, где можно найти проводника, — Мелвия. Это в двух днях пути.

— Что ж, два дня можно и потерпеть.

— «Потерпеть»? — переспрашивает насмешливо. — Вообще-то, за отдых здесь женщины платят большие деньги.

— Я как-то не привыкла к такому обращению, и мне неуютно.

— А к чему ты привыкла?

Взыгравшая паранойя настаивает, что спрашивает он не просто так, но я слишком устала, чтобы хитрить с ответом.

— К равенству. Тот парень в банке… Он выглядел жалко.

Никогда этого не пойму. Что за удовольствие изо дня в день видеть рядом с собой слабое и забитое существо? Доминировать над безвольным, дрожащим партнёром — не моё.

— На самом деле, перекосы, вроде матриархальной Талассы или жестко патриархального Олибэра, редкость. В других отражениях подобного нет, — сиир умолкает, обводя обещанную гостиницу задумчивым взглядом. — Ужин заказывать будем?

Деревянное двухэтажное здание с потёртой вывеской, прямо скажем, ни меня, ни его не впечатляет, но выбирать не приходится.

— Может, сразу спать?

— Насчёт номера… — как-то неуверенно заговаривает Аллеон, за что и удостаивается моего недоумевающего взгляда. — Город выглядит тихим, но мы здесь впервые, да и само заведение доверия не внушает, поэтому мне было бы спокойнее, если б…

— Хочешь снять одну комнату? Хорошо.

— Так будет лучше, — с явным облегчением выдыхает он. — Разумеется, отдыхать я тебе не помешаю.

Вчерашний и сегодняшний ужастики настолько морально меня измотали и физически выжали, что где и с кем спать, уже не принципиально. Только бы в безопасности, а уж компания — дело десятое. Даже если Аллеон внезапно воспылает желанием и попытается приставать, я просто-напросто не замечу. Главное, чтоб не будил.

Первый этаж местного трактира, гордо именуемого гостиницей, целиком занимает просторный обеденный зал, в данный момент удачно пустующий. Владельца тоже поначалу не видно, но, едва заслышав его торопливые шаги, я присаживаюсь на ближайший стул.

— Ничего, если я тут подожду, пока вы с хозяином договоритесь?

Сиир улыбается, но моё трусливое отступление никак не комментирует. Более того, на полпути перехватывает устремившего было ко мне сухощавого блондина, мастерски пресекает поток дежурных приветствий и уводит заметно нервничающего мужчину на безопасное расстояние. Разговаривают они недолго. Буквально через минуту Аллеон кладёт на стойку несколько серебряных монет, и мы, с подсвечником наперевес, отправляемся наверх.

— Нам невероятно повезло, — тихо и чуть насмешливо делится он новостями.

— Неужели?

— В номере есть настоящая ванна.

— Боюсь даже предположить, где моются остальные…

— Горячую воду, правда, принесут только завтра, — продолжает сиир веселиться. — Хозяин был готов лично наносить дров, растопить печь и вскипятить, сколько нужно, прямо сейчас, но я дважды заверил, что ты не велишь мне его высечь, если отложить это до утра.

— Ну, знаешь… Как ты вообще ухитряешься находить тут хоть что-то смешное? Не боишься, что местные дамочки не станут делать скидку на то, что ты из другого отражения, и устроят тебе подробный экскурс в их национальные традиции?

— Я что-нибудь придумаю.

Похоже, про невероятное везение он всё-таки не шутил. Комната оказывается на порядок больше, чем я ожидала. В центре гордо возвышается почти двуспальная кровать, а помимо неё имеется относительно приличное кресло и шкаф. Аллеону, наверное, тут тесновато, но мне, привыкшей к заставленным городским квартиркам, вполне сгодится.

Едва закончив любоваться интерьером, понимаю, что нужно решить, в чём спать. Не в платье же, в самом-то деле! Оно и без того выглядит изрядно пожёванным.

Оценив мои сомнения, Аллеон демонстративно падает в кресло:

— Я посплю тут.

Что ж, благородно, конечно, но глупо. В этом кресле он похож на взрослого дяденьку, взгромоздившегося на детсадовский стульчик.

— Ложись на кровать. Она достаточно широкая для нас обоих.

Он смотрит… странно смотрит. Серьёзно и изучающе, как будто размышляет, почему я так поступаю и чего ещё от меня ждать. Во взгляде нет и тени осуждения, но я, кажется, его удивила. И заронила зерно сомнений. Почему он молчит? Какие выводы делает? Ведь умный же! Умный, несмотря на то, что рядом со мной только смеётся и дурачится.

Желание взять и напрямую спросить, что именно он обо мне знает, становится почти непреодолимым.

— Обещаю ничего не рассказывать тётушке, — улыбаюсь подначивающе. — Только отвернись, пожалуйста, чтобы я могла раздеться.

Аллеон послушно поднимается, встаёт по другую сторону кровати и, похоже, тоже принимается расстёгивать рубашку.

Какое интересное начало!

Отворачиваться никто не просил, поэтому, оживившись и напрочь забыв о платье, с удовольствием наблюдаю, как мужчина избавляется от одежды. Воротник чуть сползает, обнажая шею и красивые, напряжённые плечи. Прикоснуться к ним, провести ладонями — такое искушение, что покалывает подушечки пальцев. Белоснежная ткань завораживающе и притягательно контрастирует с загорелой кожей, и мне приходится строго напомнить себе, что трогать этого потрясающего мужчину нельзя. Сиир, может, и сам не против, но он — не мой. Он даже не знает, как меня на самом деле зовут. И вряд ли будет рад, если выяснит.

Самовнушение помогает слабо: Аллеон, помедлив, наконец-то снимает рубашку. Не оборачиваясь, с почти бесшумным вздохом бросает её на кресло. В подрагивающем пламени свечи игра мышц на его спине заметна особенно хорошо, и мой взгляд к ним буквально прилипает.