Эджвуд (ЛП) - МакКвесчен Карен - Страница 38

Она поднималась по лестнице так медленно, что мне было больно слушать. Мама часто опиралась на перила, и я слышал, как она схватилась за перекладину, потянулась и шагнула на самый верх. Когда она открыла дверь, это не было сюрпризом, но я подыграл и посмотрел вверх, как будто это было так.

— Привет, мам, — сказал я. — В чём дело?

— Ты убежал так быстро, что у меня не было возможности поговорить с тобой, — сказала она.

О нет. Я был прав. У нас состоится беседа.

— О чём?

— Можно присесть? — спросила она, указывая на мой стул.

Я не мог сказать «нет», учитывая, что она владела этим домом.

— Конечно.

Она села и пристально посмотрела на меня.

— Я беспокоюсь за Карли.

Фууух. Значит, дело не во мне. Я тщательно обдумал, что сказать. Если я чему-то и научился в общении с родителями, так это тому, что у тебя могут быть проблемы с разговорами, поэтому я старался говорить как можно меньше.

— Я только что видел Карли. Она заехала к мистеру Спектру, чтобы отвезти меня домой, и, кажется, всё было в порядке.

Мама не выглядела убеждённой, поэтому я добавил:

— Я не думаю, что вам нужно беспокоиться о ней.

— Пока тебя не было, она прилетела сюда и очень расстроилась, когда узнала, что ты собираешься к мистеру Спектру. Она обвинила нас с папой в том, что мы ужасные родители, что мы не смотрим наперёд. — Её глаза выглядели грустными, на лбу появилась вертикальная морщинка.

Так, время спасать ситуацию.

— Я не понимаю, о чем она говорит, — заметил я. — Вы, ребята, не ужасны. Я думаю, ты великолепна. Я не мог бы просить лучших родителей.

Мама вздохнула с облегчением.

— Я рада слышать эти слова. Карли показалось подозрительным, что мистер Спектр пригласил к себе домой студентов. Честно говоря, я не придала этому значения, но после того, как она это сказала, я подумала, что это необычно. Мистер Спектр, он не просил вас делать что-то, что вас смущает, не так ли?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, со всеми этими разговорами о том, что в наши дни взрослые пользуются детьми…

— О боже, мама, это так ужасно. Ты действительно думаешь, что кто-то может так мной воспользоваться? Мне же не шесть.

Она с облегчением вздохнула. Миссия выполнена.

— Конечно, нет. Так я и думала. В устах Карли это звучало так зловеще.

— Мистер Спектр хороший человек. Немного нетрадиционный, как говорят учителя, но солидный.

— Рада это слышать. Она сложила руки на коленях. — Карли также казалась расстроенной из-за чего-то другого. Может, она упоминала мистера Хофштеттера, который недавно умер?

— Да, она упоминала о нем. Очень старый дядечка, да?

Мама кивнула.

— Вы, наверное, видели его в городе. Хороший человек. Он уже много лет один.

— Карли сказала, что знала его внука.

— Она рассказала тебе о Дэвиде? Мама вздрогнула.

— Только его имя и то, что она знала его в школе. Она сказала, что он погиб в автокатастрофе. Я заколебался, собираясь сказать, что знаю, что они встречались, но потом вспомнил о своей философии говорить как можно меньше и оставил эту идею.

— И это всё, что она сказала?

— Ну да. А что ещё?

— Ничего. Мне просто интересно, — она уставилась в пол, словно размышляя, и молчала, казалось, очень долго.

— Я бы не беспокоился о Карли, — наконец, произнёс я. — Возможно, она просто была не в настроении. Ты же знаешь, какая она.

— Я знаю, — мама похлопала по подлокотнику моего кресла и встала. — Хорошо, я рада, что мы поговорили.

— Я тоже, мам. Заходи в любое время. Это всегда приятно.

— Умница, — сказала мама, но я видел, что её это порадовало. Она остановилась в дверях. — Ещё кое-что. Завтра вечером мы с папой идем на похороны мистера Хофштеттера и хотим, чтобы ты поехал с нами.

— Чего так?

— У тебя есть другие планы?

— Ну, нет…

Неужели она не видит, что это странно? Зачем ей приглашать меня на похороны кого-то, кого я не знаю?

— Я была бы очень признательна. Она стояла в дверях и не двинется с места, пока я не соглашусь. — Пожалуйста, Расс. У бедняги не было, считай, семьи.

И это моя проблема? Но выражение её лица было убедительным.

— Ладно, — сказал я. — Если это важно для тебя, конечно, я поеду.

— Карли тоже едет.

— А Фрэнк?

— Нет, он — нет. Зачем ему идти?

И что более важно, зачем кому-то из нас туда идти? Но я не задавал вопросов.

— Понятия не имею. Мне просто интересно. Не бери в голову.

— Спокойной ночи, сынок, — сказала она. — Я люблю тебя.

Пока она спускалась по лестнице, я размышлял о том, что второй раз за этот вечер кто-то из членов семьи сказал мне, что любит меня. Внезапно людям захотелось сказать, как они меня любят. Очень странно.

Все эти разговоры о похоронах Гордона Хофштеттера напомнили мне о подаренном им медальоне. Я встал с кровати и вытащил его из-под клавиатуры, затем развернул бумагу, чтобы посмотреть поближе. Я включил свет на столе. Если бы мой отец был здесь, он бы сказал что-нибудь банальное, типа: «Пора пролить свет на эту тему», — а потом хихикнул бы, как будто это было смешно. Моих родителей было очень легко развеселить. Но при включенном свете я мог видеть более отчетливо.

Медальон выглядел старым, как монета времен Гражданской войны. Спиральный рисунок, подумал я, должен быть связан с узором, который образовали на поле световые фрагменты. Группа мистера Спектра рассказывала нам, что такое случалось и в других частях света и много раз в прошлом. Возможно, этот медальон имел историческое значение, артефакт другой эпохи. Меня так и подмывало поискать в интернете другой такой же медальон, но было ясно как день, что это плохая идея.

Насчет бумаги я был не так уверен. Каракули на ней были такими нечеткими, что их трудно было прочесть. Кто-то набросал какие-то фигуры на большей части бумаги, вдоль одного края были ряды цифр, которые ничего не значили для меня. Может, какой-то код? С другой стороны, бумага могла оказаться всего лишь старым листом бумаги, в который он завернул медальон.

В машине у больницы Гордон Хофстеттер сказал, что его (его сына?) держали в плену, но мысли путались, вероятно, потому, что беднягу только что ударило током. Насколько я знал, он думал о кино или телешоу. Он также сказал, что я должен всегда носить при себе эти медальон и бумагу. Он сам держал их в потайном кармане, так что, очевидно, думал, что они имеют какую-то ценность. Я достал бумажник и засунул свёрток за пластиковое отделение, куда большинство людей кладут свои водительские права. Я почти всегда носил с собой бумажник и никто, кроме меня, в него не заглядывал.

Прежде чем лечь спать, я прочитал несколько глав из учебника психологии. Раньше я думал, что психология — самый для меня интересный предмет, но теперь, когда у меня появилась способность ударять людей электричеством и исцелять травмы, научное изучение человеческого разума и поведения казалось совершенно обыденным. Чтение, однако, утомило меня, к чему я и стремился. Приготовившись ко сну, я выключил свет и забрался под одеяло, собираясь немного поспать. Я вспомнил все свои бессонные ночи. Очевидно, это всё была подготовка к ночи, когда я увижу, как с неба падают частицы света. Меня тянуло на поле. Это была моя судьба — быть там в ту единственную ночь, которая все изменила.

Я подумал о докторе Антоне и о том, что он детский психиатр, специализирующийся на расстройствах сна. Он намеренно пошел в область, которая помогла бы ему опознать ночных ходоков вроде меня. И Кевин Адамс, владелец магазина для детей. Он, наверное, ждал, когда придут дети и начнут расспрашивать о космических событиях в комиксах. Мистер Спектр и миссис Уайтхауз в школе следят за второкурсниками, не обнаружат ли они признаков воздействия огней, и Рози, не закрывающаяся всю ночь, её закусочная — маяк для тех, кто не может уснуть.

Можно ли им доверять? Карли так не думала, но я хорошо разбираюсь в людях и считаю, что с ними все в порядке. Кучка взрослых гиков, играющих в спасение мира? Да. Но с добрыми намерениями, подумал я.