Эджвуд (ЛП) - МакКвесчен Карен - Страница 49

Зажегся свет, собаки внезапно заинтересовались мной. Подняв уши, они повернулись ко мне, оскалив зубы и рыча. В средней школе я пережил болезненный период, когда представлял свою смерть миллионом разных способов. Но быть съеденным собаками в списке не было.

— Славные собачки, — промямлил я, отступая в угол. Тройняшки замедлили шаг и медленно приближались ко мне, как будто их учили не торопиться. Я оглядел комнату, но бежать было некуда, негде прятаться, ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия. Паника подступила к горлу, как желчь.

А потом я вспомнил, что сказала Карли, когда нас везли в фургоне. «Ты — оружие».

Это правда.

Я пришёл в себя от страха и вытянул руки над их головами ладонями вниз, направляя энергию на них. После чего авторитетно произнёс.

— Сидеть. — Собаки перестали двигаться и рычать, но не последовали моей команде. Одна из них склонила голову набок, словно обдумывая, что я воспринял, как многообещающий знак.

Попробуем ещё раз.

— Сидеть.

И как ни странно, все они сели. Я попытался вспомнить общие команды собакам и придумал:

— Лежать. Три собаки опустились на бетонный пол.

— Хорошие собачки!

Тут я заметил, что у одной из них во рту была моя футболка. Я подошёл и положил руку ей на голову.

— Фу, нельзя!

Когда она отпустила рубашку, я взял её и просунул руки в рукава, что вызвало комментарий у Нади:

Гадость.

У девчонок так много противного, подумал я, натягивая её через голову. Собачья слюна меня не беспокоила. Я даже не мог остановиться на чём-то столь незначительном. Мне нужно было сосредоточиться на следующей задаче.

Я выбрал дверь, открыл её, и вошел.

Глава 39

На другой стороне была немного большая комната с одним существенным улучшением — настоящие окна, выходящие на парковку и шоссе за ней. Из динамиков, которых я не видел, гремела музыка. Я не узнал эту песню, но это была бодрая, радостная музыка, контрастирующая с внутренним смятением, клубящимся в моём животе.

Два мускулистых парня примерно моего возраста стояли на противоположной стороне комнаты, каждый перед своей дверью. Первое, что я заметил в них, было то, что они были сложены, как футболисты. Второе — они носили спортивные костюмы. Без шуток. Кроме этих двух реальных человеческих существ, место было пустым. Я предполагал, что эти двое были моими препятствиями.

— Привет, ребята, — сказал я. — Я вроде как пробиваюсь сюда. Вы можете направить меня к следующему пункту назначения?

У этих ребят не было чувства юмора. Они не произнесли ни слова, их лица ничего не выдавали, но они скрестили руки на груди.

Немного помощи здесь, Надя?

Я больше не чувствовал ее присутствия. По какой-то причине она ушла, а я остался один.

Я посмотрел на лица ребят. Один выглядел немного моложе другого. У него была плохая кожа, но хорошая голова с волнистыми волосами. У другого подростка, охранявшего дверь слева, на шее была татуировка. Злая на вид змея. Такие татуировки обычно видишь на парнях, освобожденных из тюрьмы (или на пути туда). Оба эти парня были тяжелее меня, по меньшей мере, на двадцать килограмм, у каждого из них было такое выражение лица, словно они не могли дождаться, чтобы превратить меня в фарш.

Когда Змеевик, наконец, заговорил, он обращался не ко мне.

— Значит, это парень, который должен быть тем самым? Ничего не вижу.

Его друг ухмыльнулся.

— Мы могли бы использовать его, может быть, чтобы зажечь фонарик.

Он произнес это слово как «мжт», отчего его голос прозвучал, как у деревенщины.

Очевидно, эти неандертальцы жаждали драки, чтобы вырваться наружу. Я знал, что как только я сделаю шаг, чтобы пройти мимо них, я начну что-то, поэтому я должен был выбрать свою дверь как можно раньше. Я сделал полшага к двери Змеевика, но ни один из парней не вздрогнул. Я отступил назад и шагнул другой двери, которую охранял парень помладше. Оба напряглись, словно собираясь остановить меня. Это было очень лёгкое, непроизвольное подёргивание, но оно было заметно, ясное как день. Они действительно не хотели, чтобы я приближался к двери справа.

Я мысленно поставила крестик на этой двери. В моём сознании это стало моим выбором, и эти парни скрывали это от меня. Я глубоко вздохнул и выпрямился, насколько мог.

— Эй, пещерный человек, — сказала я, указывая на волнистоволосого. — Отойди-ка.

А потом он сказал, и я готов был поклясться в этом на суде: «Заставь меня».

Кажется, я уже упоминал, что никогда не любил драться. Я избегал конфликтов и держался подальше от неприятностей, если мог. В средней школе моей обычной реакцией на то, что кто-то преграждал мне путь в класс и говорил «заставь меня», было уйти и пройти с другого конца здания. Я не думал, что я боец, но я обнаружил, что когда жизнь была на кону, я мог заставить себя.

Из моих рук ему в ноги полетел электрический разряд, заставив его отпрыгнуть к двери. Он выглядел испуганным, но его друг, Змеевик, закричал:

— У нас тут живчик!

От левой ноги волнистоволосого отделилась струйка дыма. Мой разряд пролетел слишком близко, чтобы он чувствовал себя комфортно. Он судорожно стянул с ноги ботинок и швырнул его в меня.

— Они были новыми, — рявкнул он раздражённо.

— Ну, извини, — сказал я и бросился прямо на них. Они ещё не сделали ни одного движения, а у меня мелькнула мысль, что я могу бросить еще несколько зарядов в их сторону и в мгновение ока оказаться за дверью. Если я потороплюсь, Тим ещё может выиграть спор.

Вот что нужно иметь в виду в будущем: не стоит недооценивать людей только потому, что они говорят, как провинциалы, или имеют сомнительные татуировки. Эти парни умели больше, чем я представлял. Они бросились вперёд и повалили меня на бетонный пол, а потом прыгнули на меня сверху, словно борцы в ТВ. Волнистоволосый пригвоздил меня к земле и бил по лицу кулаком снова и снова, пока я не почувствовал, как треснул мой нос и из него хлынула река крови. Немного крови потекло по моему горлу, я почувствовал её вкус, отчего меня чуть не стошнило.

У этих двух головорезов не было ни электричества, ни дальнобойности, как у меня, но для их стратегии они не были нужны. Как только они поймали меня в ловушку, Змеевик несколько раз ударил меня током с близкого расстояния. Я был слишком занят, пытаясь защитить себя, чтобы использовать свои наступательные навыки. Они не были такими сильными, но их было двое, и они избивали меня в классическом стиле.

— Эй!

Я попытался встать, но они продолжали толкать меня назад. Удивительно, но в их глазах был яд. Они даже не знали меня. С чего бы им меня ненавидеть?

Руки Змеевика лежали на моей груди, поражая меня электрическими зарядами в торс, его приятель сжимал мою голову так сильно, что у меня болели глаза.

— Признай свое поражение, — произнёс волнистоволосый тем же тоном, каким говорил «заставь меня». Это была война в стиле начальной школы. — Говори. Говори и мы победили.

Я выдавил одно слово:

— Никогда.

Каждый раз, когда мне удавалось приподняться на локте, меня снова толкали вниз. Похоже, я не мог выиграть в этой игре. Я протянул руку к двери, страстно желая оказаться там. Голоса кружились вокруг меня — воспоминания обо всём, что я слышал в тот день.

Карли говорит: «Ты — оружие».

Тим, наш экскурсовод, ведёт нас, как обезумевший от счастья щенок, говоря: «Вы — Расс Беккер. Второе поколение. Такие, как вы, появляются раз в сто лет или около того».

Ширли в приемной сказала: «Я задержалась сегодня вечером, чтобы встретиться с Рассом Беккером. И пожать ему руку было бы для меня честью». Как будто я был кем-то особенным.

И наконец я вспомнил сообщение Фрэнка на телефоне Карли: «Ты можешь послать за мной Расса, чтобы я вернулся домой?»

Фрэнк ждал возвращения домой. То, что я сейчас делал, позволял выбивать из меня дерьмо, явно не работало. Нужна была новая стратегия.