Незабываемая мечта (СИ) - О' - Страница 20

— Девушка, вы не понимаете, Рома обязан меня выслушать, — говорю я, стараясь придать голосу уверенность, но выходит как-то жалко.

— Извините, ничем не могу помочь. Если вам очень нужно, вы можете записать на консультацию, когда у него будет свободное время.

— Нет, я требую, чтобы вы позвали его немедленно, — вновь мой неуверенный и сломленный голос. Хочется плакать и скорее уйти, но ведь я уже пришла?

— Если вы немедленно не покинете помещение, то мне придется вызвать охрану, — недовольно отвечает мне секретарь.

Мне не остается ничего другого, как уйти. Просто молча выйти на улицу, не прощаясь ни с кем, не крича и не доказывая свою правоту. Меня вычеркнули из жизни, и стучаться в закрытые двери более чем бессмысленно. Только самоубеждение не помогает. Уже через квартал от злополучного офиса меня начинают душить слезы. Они застилают глаза, мешают видеть дорогу. Я зло стираю их ладонями с лица, но они вновь возвращаются. Лицо мерзнет от соленой влаги, но я ничего не могу с собой поделать.

Быть может я должна была настоять и попытаться доказать свою правоту. Может быть не стоило так сильно обижаться на те колючие слова, уезжая из дома любимого. Возможно, моя гордость сломала нам жизни. Но такова я и быть другой не хочу и не буду.

Ласково провожу руками по уже большому животику. Мой маленькая девочка, я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Да, совсем скоро у меня появится дочечка. Несколько месяцев и мы сможем заглянуть друг другу в глаза. Я прижму ее к сердцу и подарю ей всю свою любовь. Мы справимся и сами, вдвоем. Мне есть ради кого жить.

— Оливия?! — отвлекает меня от раздумий знакомый голос.

Навстречу мне идет его мама. Сильная и красивая женщина, которая держит в своих руках многомиллионную компанию. Она взволнованно смотрит на меня, переводя взгляд с ладоней на животе к лицу в слезах. Картина та еще, верю.

— Добрый день, Светлана Георгиевна, — пытаюсь улыбнуться ей я.

Что мы между нами с Ромой не происходило, она в этом не виновата. Да и с Катеной мы прекрасно дружим. Не думала, что их мама не в курсе всех дел.

— Я чего-то не знаю, — это не вопрос, а утверждение, которое при всем подразумевает ответ. — И почему ты плачешь, девочка моя?

— Все хорошо, — бормочу я, чувствуя, как слезы вновь наполняют глаза.

Эта женщина стала для меня такой родной, что хочется поделиться с ней всем наболевшим. Только кому она поверит: собственному сыну или чужой девке? Но это участие в ее глазах заставляет меня совсем раскиснуть.

— Нет, так не пойдет, Оливочка, поехали поговорим, — строго говорит она и берет меня под руку.

Мы уезжаем в их с Катей загородный дом. Подруга сейчас в школе, поэтому нам точно никто не помешает. Женщина усаживает меня за стол, заваривает чай с ромашкой и требует рассказать все, что произошло со мной и ее сыном.

— Вы не поверите мне, как и он, — говорю я слегка отстраненно. Горячий чай успокаивает, но нервы все равно не в порядке. Малейший толчок, и я вновь разревусь.

— Давай я сама это решу? — кривится она в ответ. — Вы оба еще молоды и можете совершать ошибки. Я хочу узнать всю правду от тебя.

— Он сказал, что я шлюха. Выгнал из дома и обозвал… кем только не обозвал. Оказывается, он не может иметь детей. Из его логики и я не могла забеременеть. Предложил мне сделать аборт. Вот я и уехала молча. А сегодня… я пыталась вновь поговорить с ним, но меня даже на порог его кабинета не пустили. Вот в общем-то и вся история, — выдала я короткую версию происходящего.

— А теперь ответь мне честно, — Светлана Георгиевна смотрит прямо в глаза. — Это его ребенок?

— Да! — отвечаю я слишком громко, а потом уже тише добавляю: — Разумеется его. Я бы никогда не изменила ему. Рома был моим первым и единственным мужчиной. Я бы не предала его ни за что на свете.

— Вот же импульсивный идиот, — женщина устало трет лоб, задумываясь о чем-то.

— Вы мне верите? — Моему удивлению нет предела. Я ожидала услышать от нее чего угодно, от недоверия до простого женского сочувствия, но Светлана Георгиевна выбивает меня из колеи своим поведением.

— Да, — вдруг улыбается она, а потом добавляет: — Хотя все равно бы предпочла провести тест ДНК после рождения малыша, если позволишь. Не пойми меня неправильно, но хочется иметь доказательства, что у меня есть настоящий внук.

— Внучка, — машинально поправляю я. — Позволю, если моей девочке это не повредит.

Почему в общем-то я должна быть против? Это женщина в принципе не должна мне верить, но в ней больше добра и соучастия, чем в сыне. Рома даже слушать меня не стал, а Светлана Георгиевна оказалась мудрой и честной. И так приятно, когда тебе верят. От девочек и Олега я могла ждать поддержки, но он нее — совершенно неожиданно.

— Теперь верю еще больше, — искренне улыбается и говорит мать моего бывшего. — А ты позволишь мне видеться с внучкой?

Она хочет принимать участие в нашей жизни? Да я и мечтать о таком боялась. С моей стороны моя дочь не получит ни бабушку, ни дедушку… Еще и отца фактически нет. Зато теперь есть бабушка. Достаточно молодая, чтобы так ее называть, но хорошая.

— С одним условием, ничего не говорите своему сыну, — выдаю я, неожиданно даже для самой себя.

После сегодняшнего случая в офисе, я не хочу говорить этому человеку о его ребенке. О чуде, которое снизошло на землю, а он вытер о него ноги. Пусть он не знает о нас. Нам будет хорошо и без него. У нас есть Катя и Марина, есть Олег и Светлана Георгиевна, и даже Руслан есть, который постоянно притаскивает мне апельсины, бананы и яблоки на работу. Наш токсиколог упорно считает меня слишком худой и все вспоминает, как я обнималась с унитазом, но сейчас не об этом. Рома… он не заслужил знать о моей девочке ничего. Может со временем я остыну, но сейчас я ненавижу этого мужчину даже больше, чем люблю.

— Не простишь его? — грустно уточняет женщина.

— Нет, — твердо отвечаю я. — По крайне мере пока. Он желал смерти моей девочке, не поверил мне, выставил на улицу и не поддержал в самый сложный момент. я не смогу его простить.

Последняя фраза получается грустной. Мне до сих пор до дрожи в коленях хочется увидеть Рому, прижаться к нему и забыть обо всех проблемах. Но это лишь сказка, которой не суждено стать былью.

— Хорошо, я ничего ему не скажу, пока он сам не спросит. Но я буду помогать вам, даже не думай отказываться. Я хочу быть самой лучшей бабушкой в жизни своей внучки, — уверенно заявляет Светлана Георгиевна.

— Какая же из вас бабушка? — усмехаюсь я.

— Самая лучшая, а еще плюс ко всему и красивая. Так что берегитесь дедушки, — смеется в ответ женщина, еще больше разряжая атмосферу и успокаивая меня.

Глава 22

К девятому месяцу мне пришлось значительно сократить количество клиентов и часы в клинике. Я просто физически не могу столько времени проводить на ногах, устаю и выматываюсь. Моя девочка растет не по дням, а по часам. Живот уже чересчур большой и неслабо так мешает в повседневных делах.

— Оливия, ничего не знаю, но сейчас мы едем к тебе, ты берешь свои вещи и переезжаешь хотя бы на немного ко мне! — Возмущается Олег. — Если тебе станет плохо? Или ты начнешь рожать посреди ночи? Я же с ума сойду!

— Олеж, успокойся, ничего со мной не случится. Я уже большая девочка, справлюсь как-нибудь, — отмахиваюсь я от друга.

Последнее время он просто выводит меня из себя, постоянно требует, чтобы я перебралась к нему до родов. Или вообще легла в больницу. Но что мне там заранее делать? И как бы мы ни были близки, мне будет совсем неловко жить с ним под одной крышей несколько дней. Дома я чувствую себя уютно и спокойно.

— Олег Сергеевич, оставьте девушку в покое, — вступается за меня Руслан.

— Иди куда шел, Рус, не лезь, — кажется в этот раз Олег настроен серьезно.

— Шел я домой, как раз на стоянку. Пузо, тебя довезти? — последнее уже ко мне.

С тех пор, как мой живот стал чуть ли не больше меня, Руслан называется меня исключительно Пузо. Но у него это звучит так мило и нежно, что даже обижаться не хочется. Он волнуется обо мне, как и Олег или девочки, но при этом не возводит мое положение на какой-то пьедестал.