Дождь в полынной пустоши. Книга 2 (СИ) - Федорцов Игорь Владимирович - Страница 63

− Здесь не так дорого.

− Как где? В Капустнице или в Королевском столике?

О страстишке гриффьера скоротать вечерок за картами разнюхал Декарт. Информация оказалась полезной и уместной.

Новый свиток. Закладная. Обязательства на двести штиверов перед неким Олгредом Шродом. Мартин подержал бумагу, сомневаясь, принять дар или же отказаться. Честные люди мзды не берут, ни в каком виде. Но считать ли сие подношением? К тому же у честных людей долгов не бывает. Не выплаченных и тех, что не выплатит до смерти.

Мартин убрал обязательства не в эскарсель, а за борт пурпуэна. Расстегнул несколько пуговиц и сунул, почти к самому сердцу.

− Даан пишет своим шлюхам Моя Душа. Последнюю букву очень неразборчиво. Ни абель, ни егга.

− Душе? Гадюка? — повеселила Колина находчивость инфанта.

− Очень полезно знать старый эгле, не так ли?

− В определенные моменты.

− Эти сучки поголовно необразованны.

ˮКогда им выгодно,ˮ − осторожничал Колин соглашаться с поверхностными суждениями гриффьера.

− Хорошо рисуешь?

− Хочешь заказать портрет?

− Себя погляжу и в зеркале. А вот некой девицы…, − Колин вытащил свинцовый карандаш и написал имя.

Мартин на обратной стороне свитка выдал рисунок. Пять-шесть уверенных линий передать, утонченные черты молодой женщины.

− Восхищен. Нет, правда.

Рисунок тут же был поменян на кошель.

− Признаться, я тоже, − сгреб Мартин деньги.

Никаких угрызений он не испытывал. Не верил, что те, кто ссорятся с Дааном, проживут достаточно долго, воспользоваться полученными сведениями о личной жизни инфанта.

После гриффьера Колин перебрался в Святую Посудомойку. Сегодня намечено проведать подворье монастыря и унгриец дожидался обязательного сопровождения. Подали вино и он, добро глотнув, грел кружку в руках. Может вкуснее станет. Следующий глоток он сделал не скоро, а после третьего в шинок заявился Китц. Тоффер и Стейнбек остались в дверях, не пускать посторонних, пока беседуют.

− Что тебе смирно не сидится, парень? — весьма сердит Китц на унгрийца.

− Так полагаю, вы переживаете не за меня, а за деньги.

− Я переживаю в первую голову за дело, сулящую неплохую прибыль.

− Вы её получите. Прибыль. А за дело можете не переживать.

− Поллак, не корчи из себя Джека Победителя Великанов. Ты собрался все усложнить. Только немой в столице не обсудил твою выходку в Краке. За каким хером туда поперся и для чего рассорился с Дааном? Говоря об инфанте, подразумеваю не его, а Кинрига, Гусмара, Туоза. Могу долго перечислять. Пол королевства на стороне щенка Моффета.

− Скажите, как вы собираетесь употребить свою долю? Пропьете? Купите когг, натянете шелковые паруса, катать столичных блядей? Заведете благородную жену и настрогаете малявок? Разочарую, титул женщины ничего вам не принесет. Без подписи короля или еще кого с лилиями в короне. Вам покажется странным, но я не собираюсь возглавлять коалицию мотов и выжиг, а готовлюсь пристроить деньжата с наибольшей выгодой. Где это возможно, берут не у всех. Поэтому надо сделать нечто, возвышающее меня в глазах столицы, а не только над тем болотом, в котором мы с вами сидим. Туда куда я понесу свое серебро, пускают очень не охотно и немногих и, причем, с куда большими суммами, чем нам достанется. Второго Ренфрю у меня на примете нет. Приходится изворачиваться.

− Не заговаривай мне зубы! Провоцируя столичных олухов на драки, ты недолго будешь строить планы на новую жизнь. Она получится у тебя печально короткой. И вместо солидного герба, заработаешь тяжеленное надгробье.

− Вы во мне сомневаетесь?

− Лучше обойдись без глупого риска. Просто деньги это тоже что-то.

− Мы друг друга не слышим.

− Давай так. Сперва справим дело, а потом вытворяй, что душенька пожелает. Хоть в монастырь иди.

− Кстати о монастыре. Не нашем, а Святого Игнасия. Ходили в их собор? Видели тамошний иконостас? Помните, что святой привез из своих странствий по Джуйбару? Дары на сорока трех крытых повозках. В храме выставлены рака и ковчежец. Это я так…. размышляю. Все ли золото прибрал король. Или кое-что оставил нам убогим и сирым. Странно все-таки не пускать в склеп, поклониться могиле святого ратника.

У Китца кончился воздух и слова говорить. Он огляделся, слышит ли кто их разговор.

− Ты о чем…

− Да так, светлые мысли в кругу верных друзей. Кстати, а где Удав? Не вижу его.

− Только-только оклемался. Плохо действует рукой и приволакивает ногу.

− Искренне сожалею.

− Сожалей сколько угодно. Но…., - Китц показал палец вверх.

− Сгущаете краски, − не моргнул глазом Колин.

У канальщика было, что высказать молодому партнеру, а унгрийцу ему ответить. Вмешался посыльный. Запыхавшийся и расхлюстанный от спешки. Прорвавшись мимо Тоффера и Стейнбека, сразу бросился к Китцу.

− Ну! — не терпит мямлей канальщик.

− Псари наших сильно порезали. На рынке.

− На каком?

− На Рыбном. Новом Рыбном.

− Вижу, вы обеспокоились, — насмехался Колин над своим серьезным собеседником. — Помочь чем? — и любовно погладил шнепфер.

Китц тут же ушел. Забрал Стейнбека, но оставил Тоффера.

ˮЧто ему предложить?ˮ — мучился унгриец придумать верно перетянуть канальщика на свою сторону. Все до чего додумался, бесхитростно зовется на восточных островах, нукецукэˮ. Не знакомый с тонкостями быстрого умерщвления, Тоффер чувствовал себя уверено и беззаботно. Даже помог допить вино.

Уже поздно вечером Колин навестил своего компаньона Глинна, поделиться очередной идеей.

Через пятнадцать минут…. Через двадцать… Глинн собирался бежать сдаваться бейлифу. Еще через пять, полуодетый, почти в дверях собственного дома, осознал, такой удачной сделки ему еще не предлагали. По сравнению с ней барыш с зерноторговли мелочь. И что приятно, как и в прошлый раз, от него никаких телодвижений не требовалось. И надо быть последним недоумком отказать в услуге Виону Ренфрю, о которой тот только собирался попросить. Не просил, но его юный компаньон заверил, обязательно попросит.

− Ну-с, ну-с, ну-с! — потирал руки Глинн, забыв думать бежать куда-либо.

10. День Святого Кальдера (10 октября)

− И кто ж тебя так? — откровенно ржал Грегор, колыхая могучими телесами и хлопая в ладоши. — Желаю посмотреть на удальца.

− А всплакнуть по нему? — огрызнулся Вигг, еле шевеля поджившими губами, поблескивая, недовольно и зло, заплывшими глазами. Сегодня его первое появление на людях, после внезапной, болезниˮ. Не сошедшую желто-зеленую опухлость вокруг глазниц и свернутый нос, дополнял здоровенный синячина на скуле. Не обычный синяк, а чернота с вкраплением лопнувших кровяных сосудиков, багровых корост и лоскутами прижившейся кожи.

Флёгге лишь кисло кривился в поддержку приятеля. На его долю перепало меньше. Насколько кисло выглядела морда скара, понятно, обидчик в полном порядке.

− Уж не за шашни ли с недотрогой Снейт досталось? — предположили сослуживцы, зная неумеренную любвеобильность приятеля.

− Или ты её все-таки тронул! — гоготали приятели на весь первый этаж дворца.

− А потом потрогали его. Ха-ха-ха!

− Она и потрогала! Хи-хи-хи!

Вигг разобижено сопел, раздувал ноздри, приятелям не возражал, от их насмешек не отбивался. Говорить больно. Любое резкое движение губ и сразу кровят.

− Весело? — гыркнул Ллей, проталкиваясь к столу. В кордегардии сегодня столпотворение. И те кому на стражу и те, кто свое оттрубил — все здесь.

Вифферу услужливо подсунули стульчик. Не на табурет же начальственной заднице усаживаться.

− Весело, спрашиваю?

− Выясняем обстоятельства болезни саина Вигга? Не заразно ли, — потешался Грегор, уже с меньшим задором, — тянуть ручки к кому не положено?