Дождь в полынной пустоши. Книга 2 (СИ) - Федорцов Игорь Владимирович - Страница 73

− Здесь много саин.

− Дети дорогое удовольствие, − улыбнулся Колин, заставив женщину вздрогнуть.

Он гнал лошадь не жалея шпор. За спиной черными крыльями по ветру развивался плащ. Почувствовав настроение хозяина, жеребец громко фыркал и бухал копытами в замерзшую землю, тащил за собой снежный шлейф. Кинувшуюся с лаем псину стоптал. Взлягнув, отбросил визжащий ком прочь. С буйной дури перемахнул через брошенную поперек дороги тележку. Ударил грудью встречного меринка, опрокинув с всадником в канаву. Запрыгал по дороге, слева направо, что игла по шву. Напуганные обыватели жались к стенам домов, провожали ужасного наездника взглядами. Не Дуллахан* ли им повстречался на ночной улице поздней порой? По чьи души спешит порождение мрака?

Когда королю доложили о безумие учиненном унгрийцем и одиннадцати жертвах этого безумства, Моффет в задумчивости посмотрел на своего гриффьера.

− Как думаешь, Брюсс, не принять ли Поллака в мой Совет? Однажды это сняло бы множество вопросов, на которые мне нет охоты отвечать. А то и все. Разом.

− Барон слишком юн и беден. Даже в качестве приглашенного, − ответил королевский гриффьер, не найдя более достойного отказа, видеть унгрийца вхожем на Золотое Подворье. Такого впустишь однажды, не выгонишь вовек.

− Подождать полгодика? Пока состарится. Можно. Кстати, какое совпадение, я тоже не богат. Представляешь сколько у нас общего!?

Гриффьер и король по неведенью ошибались, причисляя владетеля Хирлофа к бедным. Допустимо ли считать несостоятельным человека, получившего с Крака двадцать две тысячи штиверов в серебре и золоте в качестве выплат.

12. День Святой Аннешки (12 октября)

Ридус плелся за унгрийцем, понуро опустив плечи. Он походил на приговоренного к эшафоту, но вместо барабанной дроби − хруст снега, звонкой меди фанфар — сердитое подвывание ветра. Встреть знакомого, не признают, пройдут мимо. И не из-за кислой морды. На игровом дорогая одежда, унгрийские новомодные цепочки (бабьи цацки!), на боку кинжал в дорогущих ножнах. Поверх теплый плащ с волчьей опушкой и таким же подбоем. И эскарсель. Стоимостью большей, чем в нем денег.

− Ридус, плетись не плетись, ровным счетом ничего не изменится, — резал по живому Колин. — Мы всего лишь опоздаем. Опаздывать дурной тон, среди благородных людей.

− Почему Королевский Столик? Есть места поскромней, а понт дороже.

− Это ты о кладбище? Туда всегда успеешь, − мрачно пошутил унгриец.

Шутка заставила игрового прибегнуть к трехкратному наложению троеперстия. Только поможет ли против безжалостного бессовестного кредитора-кровопийцы.

− Неужели не хочешь побыть в достойном обществе?

− В Столике-то? − скепсис Ридуса оправдан. Шинок отнюдь не пристанище паладинов и святых.

− Человек, внесший двадцатку попасть внутрь, не подпадает под категорию быдла с канала. Во всяком случае внешне никакого сходства. Что упрятано под пятью слоями одежды, мяса и костей, должно мало интересовать. Все мы дети пороков. Зачатые в грехе, по определению не безгрешны. Краеугольный камень теологии, что бы ты знал.

Теология Ридуса не волновала, в отличие от взноса.

− Ни хрена себе вкупная! — сбился с шага и с дыхания игровой. Свои деньги Ридус считал хорошо. Чужие еще лучше.

− Два полнокровных нобля и никакой сдачи. Противозаконно, но в этом и заключается прелесть. Оппозиция власти просаживает семейные золотые запасы, в то время как Моффету не достает средств нанять и содержать соответствующую его грандиозным замыслам армию. Так что поверь, ты сразу почувствуешь существенную разницу, мест подбирать медяки и сорить деньгами напропалую, − вдохновенно вещал Колин ошалевшему и трусившему Ридусу.

− Но там же сплошные гербы!

− Тем лучше. Сведешь нужные знакомства. Продашь пару трюков, расскажешь тройку анекдотов, разопьешь четверть вина, и вот ты уже за своего. Будет, чем на старость лет, похвалиться перед родней. Сиживал де в Королевском Столике в компании тех-то и тех то. А если гербы набьют тебе морду, тоже запомниться.

− За что?

− За что набьют? Да хотя бы за вызывающую роскошь. Я про оружие, − измывался унгриец над игровым. Настроение просто прекрасное, как у человека трудности преодолевшего, ну или узревшего, обходной им короткий путь.

Полночи Колин провел у ювелира со срочным заказом. Не позволяя не то, что передохнуть, пот со лба утереть. Полночи вбивал в псарей, понимание дотошной, буквальной исполнительности, его распоряжений. Утро начал с бурчания некоего диалога, озвучивая обеих участников. Выглядело донельзя глупо, но унгриец невольных слушателей игнорировал. Сперва к нему заглянула Нумия, потом Янамари, следующая Йор. Он не пожертвовал им ни минуты, ни доброго слова.

− И я про тоже. Скромнее надо быть, − подлизывался игровой.

− Нищенствовать будешь в Большой Лодке или Крякве и вертеле, − пнули Ридуса по самолюбию, − В Королевском столике тебя ждет отличная игра и твой двоюродный братец.

− Братец?

− Он самый. Приметная личность. Ни с кем не перепутаешь. Если только со мной. Запомни два простейших правила. Не выгляди овцой, не остригут. Не изображай волка, не выбьют зубы.

− А как тогда выглядеть?

− Представительно. Что значит не представляться неизвестно кем, но представлять из себя нечто сомнения не вызывающее. В твоем случае обеспеченного человека, каковым и оставаться. Когда я от тебя отстану, ты будешь иметь имя и связи. Возможно, перед тобой распахнут двери приличные дома. Тебе будут рады в приличных фамилиях, принимая за порядочного человека. У тебя будут деньги. А порядочные люди всегда при приличных деньгах, − пустозвонил Колин. Почему нет? Нервы помотать еще сегодня предстоит.

− Понятно, − обреченно согласился Ридус.

− А мне не понятна твоя ишачья упертость, воротить скотскую морду от дармовой морковки?

− Скажете тоже.

− Имею на то право и возможность. Не будешь наглеть, а деньги жмотничать и отдавать в рост, лет через пять заживешь в маленьком рукотворном раю. Пить амбросию, вкушать молодильные яблочки и валять валькирию.

Ридус хмыкнул. Пить-есть так себе занятие, валькирия зацепила. Он даже знал, где закадрить. Игровой немного воспрянул, почувствовал себя уверенней. За светлое и сытое будущее можно расстараться. А место где и с кем, не имеет существенного значения. Рай он персональный, это ад вроде общественных бань — всех туда!

− Сколько я вам должен? Раз вы так хлопочите, сумма должно быть не маленькая, — решился узнать Ридус. Размер долга его очень беспокоил. Одно время он подумывал продать отчий дом и рассчитаться.

− Тысяч десять. Приблизительно.

− Сколько? — возмутился Ридус наглому грабежу.

− А ты думал, я тебя в Королевский Столик веду на шаньги с творогом? Играть!

− Не думал я ничего такого….

Игровой подавил вздох, сцепив зубы.

− Наконец слышу слова не плаксивой бабы, но достойного мужа, − польстил Колин вдохновить Ридуса.

Спустились по ухоженной улице, мерсеры* расстарались. На пришлых поглядывали. Некоторые раскланивались. Хитрый пацаненок кинул снежком. Не попасть, а обозначить намерения. Ходят тут! Не спросясь.

− Мы на месте, − уведомил Колин плетущегося спутника.

Королевский Столик имел в столице репутацию престижного заведения, явно не заслужено. Внешне строение обветшало, плохо мазано и белено, и имело худую крышу. Внутри теснота, духота и отвратительная кухня. У хозяина хватило смекалки расстараться на красивую вывеску, не поскупиться на освещение и подавать отличное вино и экзотические фрукты.

ˮПожрать не сюда ходят,ˮ — рассмотрел Колин присутствующую публику. Как и Ридус он здесь впервой, но наслышан. Как оказалось, много неоправданной лести и необоснованных ахов.