Выбери любимый жанр
Мир литературы

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Литературный портал Booksfinder.ru
Последние комментарии
Сергей2018-11-27
Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит
К книге
Lynxlynx2018-11-27
Читать такие книги полезно для расширени
К книге
Leonika2016-11-07
Есть аналоги и покрасивее...
К книге
Важник2018-11-27
Какое-то смутное ощущение после прочтени
К книге
Aida2018-11-27
Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит
К книге

Неизданные записки Великого князя (СИ) - Подшивалов Анатолий Анатольевич - Страница 1


1
Изменить размер шрифта:

Анатолий Подшивалов

Неизданные записки Великого князя

От автора

В последнее время о так называемых "попаданцах", "вселенцах" и прочих путешественниках во времени не пишет только ленивый. На страницах стоящих в магазинах книг с пестрыми обложками и на просторах Всемирной паутины лихо воюют и перекраивают историю на любой удобный лад мускулистые парни, бывшие или нынешние спецназовцы и прочие силовики, обеспеченные смартфонами или ноутбуками с гигабайтами закачанных заранее монографий по истории, преимущественно военной, с картами, рисунками и диаграммами, со справочниками по всем отраслям промышленности, обязательно с чертежами автомата Калашникова и технологическим картам его изготовления. Хотел бы я посмотреть на этих парней, засоряющих свой Айфон вместо музыки и кино подобной ересью. Если не спецназовцы с программистами в их обычном виде, то в попаданцы-вселенцы идут доходяги-пенсионеры, преимущественно, военные, испытывающие небывалый подъем жизненной энергии от вселения в молодое тело (что вполне можно понять и простить). Объектом вселения чаше служит августейшая особа, наследник престола, короче, лицо, власть предержащее по рождению. Я практически не встречал вселенцев в крестьян, хотя таковых было девять десятых всего населения. Если даже попаданец по трагической ошибке не попадает прямо в принца, то, обычно, он быстро втирается к нему в доверие и растет по служебной лестнице, становясь эдаким "серым кардиналом". Иногда в конце он даже женится на принцессе или вдовствующей императрице и, увешанный высшими наградами, прямиком марширует в Великие князья с перспективой занятия престола.

Нет, дорогой потенциальный читатель, в этих записках такого нет. Есть два попаданца, и оба мертвые: первый, автор мемуаров — Великий князь Александр Михайлович Романов, перенесшийся на пару часов из своего 1941 г в наш 2017 г., и второй — комсомолец Алеша Егоров из нашего 1977 в их 1917 г. Есть его дневник, паспорт и горсть советской мелочи. Но даже этого достаточно, чтобы история пошла другим путем (помните "эффект бабочки" у Брэдбери). Главное действующее лицо и его окружение — реально существовавшие персоны, автор использует их мемуары и переписку, для художественности сюжета лишь дописаны диалоги (в общих чертах они встречаются и в мемуарах) и введены второстепенные герои. Там где читатель может сомневаться, реальный ли это факт, либо выдумка автора, приведены концевые сноски. Элементы сходства второстепенных персонажей с лицами, имеющими похожие имена и фамилии, являются случайными и автор-составитель за них ответственности не несет. Также при работе над рукописью не пострадало ни одно домашнее или дикое животное, даже пресловутую бабочку не раздавили.

Автор заранее благодарит за благожелательные комментарии, улучшающие и дополняющие его труд, а неблагожелателям отвечает: "сами такие".

Часть 1. Время идет вспять

Пролог

Москва, 29 декабря 2017 г

Я шел домой, проклиная чудеса московской погоды — то оттепель, а то под Новый год намело сугробы. К тому же здесь, на холмах в районе улицы Лобачевского всегда ветрено, правда, поэтому воздух относительно свежий даже для Юго-Запада столицы, который и так считается если не элитным, то достаточно престижным районом (а уж чем люди дышат на Юго-Востоке первопрестольной, лучше не думать…). Видимо, это было одним из факторов того что в 1980 здесь построили Олимпийскую деревню со стадионом, бассейном и прочими диковинными тогда тренажерами на свежем воздухе, чем я пользовался, совершая ежедневные пробежки по холмам вдоль каскада прудов. С тех пор прошло много лет и мне уже не до пробежек, вот и сейчас я не бегу, а плетусь медленным шагом. Впереди какая-то тетка тянет за рукав старика, сидящего в сугробе с непокрытой головой.

— Эй, мужчина, помогите!

— Терпеть не могу это обращение по половому признаку. Раньше были судари и сударыни, потом товарищи и граждане, теперь — мужчины и женщины.

— Да, что случилось, — подошел я ближе.

— Да вот иду, вижу — мужик в сугробе валяется, седой весь, с бородкой, на пьяницу не похож. Может с сердцем что? Надо его поднять и на остановку довести, там хоть дует не так.

— Что с вами, что-то болит? Вы идти можете?

— Да могу, помогите мне подняться, сударь.

Вот как, "сударь", интересно. Мы с теткой с трудом поставили старика на ноги, он оперся на меня.

— Где моя фуражка и трость и, главное, дайте мне папку, там рукопись.

— Здесь ничего нет, ни трости, ни фуражки, ни папки.

— Да, вспомнил, молодые люди ударили меня, я упал.

— Вот все хулиганье и забрало — безапелляционно установила тетка. Надо "Скорую" вызвать и она начала тыкать пальцами в мобилу.

— Кто вы? — спросил я, — и где живете?

— Я — Великий князь Александр Михайлович Романов, живу здесь, в своей усадьбе под Москвой. Сегодня я собрался ехать к издателю своих мемуаров, и попросил шофера (он произнес как шофэра) подождать у ворот, чтобы немного пройтись по парку и подышать свежим морозным воздухом, вышел из дворца, прошел метров 200 и очутился здесь. А где я?

Да, тяжелый случай, явная шизофрения, подумал я. С такими больными надо говорить ласково, не перечить им.

— Вы в Москве, это улица Лобачевского.

— Лобачевского, да, вроде был такой математик в Казани…, как быстро несутся эти авто… и он посмотрел в небо, где над зданием Академии ФСБ были видны огни аэробуса, делающего разворот над МКАД при заходе на Внуково, — Какой большой аэроплан… А год сейчас какой, — он вдруг резко повернулся ко мне и вцепился в мою руку. Глаза его блеснули и он судорожно повторил: Год какой?

— 2017

— Как? И он опустился на скамейку стеклянного павильончика остановки (доковыляли, наконец), — 2017! Как с Алешей..

Он еще что-то бормотал, но тут подъехала "Скорая". Открылась боковая дверь и из салона выпрыгнул парень в синей форменной куртке.

— Что случилось? Нам сказали, что плохо с сердцем. Вы ему кто, родственник?

— Нет, прохожий.

— А "Скорую" вы вызывали?

— Нет, другая гражданка (тетки и след простыл). Меня попросили помочь довести старика до остановки — он сидел в снегу в расстегнутом пальто, без шапки, а тут хоть ветер не так дует.

— Помогите занести его на носилки.

Вдвоем мы кое-как затащили старика в салон и положили на носилки. Фельдшер попросил помочь ему приготовить руку для капельницы. Он посмотрел, есть ли какие документы, телефон: у старика ничего с собой не было. Мы расстегнули шинель (а это была именно шинель без погон). А вот под ней был китель с погонами на которых были по три черных двуглавых орла.

— Реконструкторы, блин, ряженые — пробормотал фельдшер — нацепят орлов и ну представлять наполеонов с адмиралами. Чтобы снять китель и освободить левую руку для капельницы, пришлось снимать перчатку с левой кисти старика — обнаружились следы старой травмы, два пальца отсутствовали напрочь, от еще двух оставалось менее половины. Послевоенное поколение, подумал я: мальчишки баловались найденными гранатами и снарядами, — вон и у Ельцина двух пальцев не было по этой же причине. Старик лежал тихо, даже не отреагировал, когда фельдшер неловко ставил ему капельницу. Стеклянная перегородка салона приоткрылась и недовольный женский голос произнес:

Ну что ты там возишься, Юра?! Старик — бомж, что ли? Документы у него есть, что мне писать-то?

— Нет, Марь Ванна. Документов нет, кошелька нет, мобильника нет, даже ключей нет. Ничего нет.

Вот, мужчина говорит: старик лежал в снегу, без шапки, в расстёгнутом пальто.

У меня спросили паспорт, я передал его врачу Марь Ванне, которая не удосужилась даже выйти из теплой кабины и осмотреть старика. Старик на мгновение открыл глаза и взор его застыл на тисненом золотом орле обложки моего паспорта.

×