О жителях Луны и других достопримечательных открытиях
(Фантастическая литература: Исследования - Локк Ричард Адамс - Страница 7

Потом мы начали рассматривать среднюю часть долины и нашли широкую реку о многих рукавах с прекрасными островами и водяными птицами разных пород. Многочисленнее всех был род серого пеликана; также очень часто показывался пестрый журавль с необыкновенно длинными ногами и носом. Очевидно было, что они занимались отыскиванием корма, и мы некоторое время наблюдали их движения в надежде увидеть лунную рыбу. Но, хотя это нам и не удалось, а все-таки мы легко угадали, зачем они так глубоко погружали в воду свои длинные шеи. У верхней части одного из сих островов видели мы странное амфибообразное создание круглого вида, которое с большой скоростью катилось поперек каменистого берега и исчезло у нас из глаз в реке, делающей поворот около этой оконечности острова. К несчастью, мы принуждены были оставить эту прекрасную плодоносную долину неисследованной, оттого что в атмосфере Луны начали скопляться облака, между тем как наша была чиста и ясна. Уж одно это было любопытным открытием, потому что наблюдатели, находившиеся в дальнейшем расстоянии или, лучше сказать, снабженные не столь отличными инструментами, оставили до сих пор под сомнением или даже отвечали отрицательно на вопрос, имеет ли Луна влажную атмосферу.

Месяц стоял низко и начал заходить. Доктор Гершель заметил, что увеличивавшееся преломление лучей будет препятствовать удовлетворительному дальнейшему продолжению занятий, и наши умственные силы были так утомлены от постоянного напряжения и возвышенного наслаждения, чувствованного нами, что мы взаимно согласились призвать наших товарищей, бывших у выпуклого стекла, и наградить их за беспрерывное внимание несколькими полными бокалами лучшего ост-индского вина.

Мы с сожалением оставили прекрасную долину красных гор и назвали ее, из уважения к нашему царственному покровителю, по его гербу “Долиной единорога”. Ее можно найти на карте Блунта в самой середине, между морем Изобилия (Mare foecunditatis) и Нектарным морем (Mare nectaris).

Ночи 11 и 12 были облачные и неблагоприятны для дальнейших наблюдений, но в две следующие 13 и 14 Января открыли мы других животных; эти открытия должны быть для каждого чрезвычайно любопытны». Мы сообщаем их, сохраняя в точности красноречивый язык нашего достойного повествователя.

«Удивительные открытия, сделанные нами во время наблюдений в первую ночь, — говорит он, — и блистательные надежды, которые они нам впредь подавали, соделывали нам каждый час лунного света драгоценным; не быв одарены философским терпением, мы не могли не сожалеть, будучи лишены этого света в продолжение двух облачных вечеров, хотя и принуждены были обратить должное внимание на сооружение прибавочных подпор и связей к выпуклому стеклу в 24 фута, которое немного было поколеблено сильным ветром, бывшим 11 числа утром. 15 Января ночь была чрезвычайно ясная и приятная. Месяц взошел на небе в блистательном великолепии, и окружавшие его звезды уступили ему неограниченное владычество над небосклоном. Так как то был предпоследний вечер в этом месяце, в который мы могли наблюдать западную его сторону по причине наступившего продольного колебания, то доктор Гершель уведомил нас, что он направит наши наблюдения на №№ 2, 11, 26 и 20 по блунтовой карте Луны, которые в новейшем каталоге известны под названиями Эндимиона, Клеомена, Лонгрена и Петавия. Он решился посвятить эту благоприятную ночь внимательному рассматриванию их, а также и пространств, находящихся между ними и краем.

Обняв пространство в 25 миль в ширину и медленно подвигаясь вперед, нашли мы скоро первый, весьма странно образованный предмет нашего наблюдения: чрезвычайно гористую область, которой самые возвышенные цепи образовали три небольшие овала, из которых два сближались между собой острыми концами и соединялись множеством высоких холмов, простирающихся на значительное расстояние, принимая вид расплетающегося мотка, которого концы постепенно расходились, начиная от узла. И третье овальное возвышение, подобное такому же мотку и как будто небрежно брошенное рукой природы, соединялось с другими; но та часть, которую можно было назвать концом этой полосы, представлялась как бы разрезанной на холмы, покрывавшие большое плоское пространство. Основание этих гор так примечательно, что оно с точностью означено почти на всех лучших картах Луны, когда-либо изданных; в блунтовой же, которая вернее всех, оно совершенно согласно с моим описанием. В окрестности помянутой переломленной дуги холмов стоит овального вида гора, заключающая в себе долину чрезвычайной окружности, на западной стороне которой находится огнедышащая гора, производящая ужасные извержения. На северо-востоке отсюда и против “переломленных гор” находятся три другие отторгнутые возвышения, из коих самое большое и последнее означено в каталоге литерой F и обыкновенно именуется Mare mortuum или Мертвое море. Желая узнать, более из любопытства, чем для философских изысканий, причину столь мрачного названия, употребили мы здесь наши газом освещенные увеличительные стекла у фокуса большого выпуклого стекла. В виденном нами пространстве в 25 кв. миль заключалась вся окружность этой большой цепи гор, равно как и оба кеглеобразных холма, которые в расстоянии 5 миль из нее выступают. Хотя ширина этого вида представляет предметы вообще в расстоянии двух с половиной миль, но все-таки мы не могли с точностью рассмотреть сих центральных холмов. Казалось, что они не были окружены таким туманом и дымом, как огнедышащая гора, оставленная нами на юго-западе; несмотря на то, они, в сравнении с нею, были неясно видимы на полотне. Лишь только мы дошли до освещенного газом выпуклого стекла, загадка была тотчас решена: то были кратеры выгоревших вулканов, из которых выходило еще горячее, но прозрачное испарение, представлявшее предметы их в некотором трепетании, что было крайне неблагоприятно для наблюдений; кратеры этих двух холмов, как только можно было заключить при сем препятствии, были глубиной в 15 сажен, без малейшего следа огня и почти сплошь желтовато-белого цвета. Диаметр каждого равнялся около 1/9 диаметра нашего изображения или почти 450 футам, и пространство окружавшего их края было около 1000 футов; невзирая на узкие свои жерла, эти два вулкана наполнили, как казалось, всю окружность долины, в которой они находились, лавой и пеплом; а если не образовали, то по крайней мере способствовали увеличению высоты окружавшей их овальной цепи гор. Эти горы (как было в последствии вымерено по поверхности некоторых больших, окружающих оные озер) вышиной, средним числом, в 2800 футов, и доктор Гершель заключил из того, равно как и из большого протяжения их основания, которое простиралось вокруг их на многие мили, что эти вулканы должны были находиться в полной деятельности в течении миллиона лет. Лейтенант Друммонд полагал, напротив, что вся окружность этой овальной долины есть скорее выгоревший кратер одного огромного вулкана, который, погасая, оставил этих двух незначительных представителей своего могущества. Я полагаю, что доктор Гершель впоследствии также приступил к этой правдоподобной теории, которая действительно подтверждается всеобщей геологией планеты: едва есть 100 миль на ее поверхности, не исключая величайших морей и озер, на которых нельзя было бы легко найти кругообразных или овальных хребтов гор, и многие, очень многие из них, заключающие в себе многочисленные холмы в полном вулканическом движении, которые лежат теперь гораздо глубже, чем окружающие их насыпи, не оставляют никакого сомнения, что каждая из сих огромных формаций образует остаток большой горы, уже выгоревшей и только оставившей одно пространное основание своей прежней величины. Непосредственным доказательством тому послужит нам чрезвычайной величины вулкан, находящийся в полной силе и о котором я позже упомяну. Я полагаю, что название Мертвого моря дано вышеупомянутой кольцеобразной дуге от мрачного вида долины, его заключающей, и которая при отдаленнейшем рассматривании, чем наше, конечно, походит общим видом своим на воду этой планеты. Около лежащая страна в высшей степени плодоносна. Между этим кругом и № 2-м (Эндимионом) насчитали мы не менее двенадцати прекрасных лесов, разделенных между собой открытыми долинами, похожими на зеленый океан, и которые, вероятно, суть обширные степи (prairies), подобные северо-американским. Из числа их, в трех мы открыли многочисленные стада четвероногих животных, похожих на наших знакомцев-бизонов, виденных нами в “Долине единорога”, но гораздо более; и едва ли попался нам хотя один кустарник в нашей панораме, в котором бы мы тотчас не усмотрели птиц с белыми и красными перьями.