Криптия - Резанова Наталья - Страница 5

Впрочем, чтоб там сограждане не напридумывали, это все равно не сравнится с теми фантастическими бреднями, что рассказывают о Данкайро в степях и пустошах. Но это к делу отношения не имеет. Так о чем бишь?

Ах да. Мы еще недостаточно сильны, чтобы отделиться от старой империи. Она еще может нам пригодиться. Может, через сто – двести лет степняки и исчезнут, но пока-то они никуда не делись. Причем наиболее опасны не подданные Владык Степи, из всех племен лучше всего вооруженные и организованные, а те, кто Владыкам не подчиняется. Вроде нынешнего Рисэя Безголового. После учиненных им набегов власти вынуждены были приняться за дело всерьез. И Грау, глава городского ополчения, который месяц пропадает со своими людьми в пустошах. Посему и перемирие с Герне вышло кстати – если б на Димн сейчас напали еще и с моря, город бы не выстоял. А под предлогом войны мы с отправкой налогов в империи повременим. Нет, не откажемся, разумеется. А именно что повременим. Потому что Димн сейчас похож на сочное яблоко, висящее на ветке иссыхающего дерева. Яблоко еще не совсем созрело, и черенок, связывающий его с веткой, не оборвался. А когда оборвется, то упадет и откатится в сторону. И даст начало новому дереву, пусть не такому раскидистому, но юному и жизнеспособному.

Однако это произойдет, когда у нас будет достаточно сил и против империи, и против соперников на море, и против угрозы из степей и пустошей. Неважно, как тогда мы будем называться: консулат, княжество или как-то еще. Главное – сила. А сила Димна, стоит признаться, – не воинская. При всем уважении к Грау и его парням. Мы – народ торговцев, моряков и политиков. И всегда были, да. Шестьдесят лет назад степняков сдерживали не горожане, которые предпочли бы сдаться (Данкайро был известен тем, что уничтожал лишь тех, кто противостоял ему с оружием в руках), а имперский гарнизон. Правда, все равно не сдержали, а степняки, разозленные сопротивлением, сровняли Димн с землей, а землю вытоптали конями. Город теперь возродился, но из прошлого надо извлекать уроки. Хотя на это приходится тратить время и деньги. Будем надеяться, что всё окупится.

Почта действительно пришла, и на одном из свитков консул увидел печать, которая привлекла его особое внимание. Но он не сразу вскрыл ее, а сначала посмотрел в почте то, что могло быть безотлагательным и необходимым: копии последних указов императора Шубарры, все, что касалось налогов и сборов. Обсудил это с Фруэлой и только потом, отпустив секретаря, открыл отложенное письмо.

Фруэла, разумеется, заметил все это, но просолчал. Он человек пожилой, служил еще при прежнем консуле. А опыт научил его, что излишний интерес к делам начальства вреден для здоровья.

Хотя неизвестно еще, будет ли польза от полученных сведений. Над этим еще думать и думать.

Он сидел долго, несколько раз перечитав содержание свитка, и убрал его в стол, когда услышал голоса в приемной.

В кабинет заглянул Фруэла.

– Господин консул, к вам доктор Керавн.

Консул совсем забыл, что сам вызвал того. Но этот визит оказался весьма кстати. Удачное совпадение… впрочем, совпадение ли, если учесть то, что говорят о Керавне?

Монграна махнул рукой:

– Зови.

В прихожей раздалось склочное:

– Стой здесь, безмозглый болван, и не вздумай высовываться! – причем обращались явно не к Фруэле.

Вслед за секретарем в кабинете появился господин почтенного возраста – старше Фруэлы, который, в свою очередь был старше сорокалетнего Монграны лет на пятнадцать, – но не вполне почтенного вида. Его бархатная шапка, прикрывающая редеющие волосы, явно нуждалась в чистке, мантия, когда-то благородного темно-зеленого цвета, была чем-то заляпана и в нескольких местах прожжена. Носителя мантии это не смущало. Его седая бороденка вызывающе торчала, светлые глаза смотрели остро и пронзительно.

Рядом с ним упитанный, одетый в приличный суконный кафтан на вате Фруэла выглядел воплощением солидности.

– Вы хотели видеть меня, господин Монграна? Надеюсь, никто из ваших близких не заболел?

– Нет, беседа совсем иного свойства. На вас опять поступила жалоба. Точнее, даже две. Я вынужден на это ответить.

– Вот как? Я убил кого-нибудь? Или совращал малолетних?

– О, если б это было так, вас бы просто арестовали. Фруэла, что там было?

– Анонимное сообщение о преступных занятиях некромантией, – с готовностью доложил секретарь. – Будто бы господин Керавн мертвых поднимает из могил и с их помощью изготовляет зелья для лечения болезней. А также письмо от семейства Дальриа, вдовы и сына бывшего нашего казначея. О том, что доходы доктора поступают к нему незаконномагическим путем, что наносит несомненный ущерб городскому бюджету.

– О, это письмо я помню. Утверждают, что вы, доктор, золото добываете в своей лаборатории, а подоходный налог не платите. Нехорошо.

– Дураки, – фыркнул Керавн. – Будь у меня золото, стал бы я других заработков искать. Или вы думаете, что я плату с пациентов от жадности беру? А про анонимный донос я вам вот что скажу. Это Саккаро написал. Тоже еще болван. Ну кто же некромантию использует в целях врачевания? Она совсем для иного предназначена! Впрочем, что еще ждать от невежественного знахаря…

– Однако вы, Керавн, все же демонстрируете познания по части магии.

– От вас, господин консул, не ожидал я подобных замечаний. Вы человек знающий, наблюдательный, должны понимать, с кем дело имеете. Я врач. Отчасти алхимик. Какой из меня маг?

– Не надо мне льстить – я не пациент, с которого потребно получить гонорар. Как правитель города, я обязан был сделать вам внушение в целях соблюдения общественного порядка, и в этом отношении считаю свой долг исполненным. А теперь хотел бы получить от вас своего рода профессиональную консультацию. Фруэла, оставь нас.

На лице Керавна нарисовалось: «Так я и знал. Припугнул, а теперь совета требует. На что только люди не идут, чтоб денег не платить!»

Но возражать он не стал, а уселся на предложенный табурет.

Они расположились за столом друг напротив друга. Борс Монграна – видный, несколько грузноватый, но нисколько не оплывший, с темными, глубоко сидящими глазами и горбатым носом. Его черные, аккуратно подстриженные волосы и такую же бороду слегка тронула седина. Светло-коричневый, с золотистым оттенком бархатный тапперт был отделан позументом – не для внешнего блеска, а для солидности. И кабинет был ему под стать – без лишней роскоши, никаких ковров и гобеленов. Каменные стены обшиты деревянными панелями (ореховое дерево, привезено из Михаля), полки со свитками, сводами законов и необходимыми для работы документами.

А вот Керавн в этом кабинете смотрелся совершенно неуместно. Правда, ему было все равно.

– Так вы действительно заболели, господин Монграна?

– Болею я всегда – беспокойством за наш город. Но от вас я хотел получить совет по другому вопросу. И прошу вас не воспринимать мои слова как угрозу. Я считаю, что вы обладаете знаниями, превосходящими знания обычного врача или даже алхимика. Знаниями, в обиходе именующимися магическими или чародейскими. И меня это нисколько не пугает. Мы в Димне. Это как бы часть империи, и в то же время не совсем империя. У нас не преследуют за магию и колдовство. И никогда не преследовали. Нас интересует лишь практическая польза тех или иных действий. И вы наверняка это знали, когда перебрались к нам из Старой Столицы, где вас заподозрили в использовании запретных знаний.

– Вот как, вы наводили обо мне справки? Если так, то, наверное, выяснили, сколько мне лет. Если не выяснили, то я вам сам скажу – шестьдесят. Я родился в конце войны. И на сколько, по-вашему, я выгляжу? – Керавн ткнул пальцем себе в щеку. – Правильно, аккурат на свой возраст. А вы должны знать, если уж собирали сведения о чародеях, – они стареют медленнее обычных людей. Если б у меня были магические силы, я выглядел бы вдвое, а то и втрое моложе, чем есть. И уж всяко обошелся без болей в суставах и ломоты в спине. Я их, конечно, лечу, что и помогает мне сохранить бодрость и подвижность, но обычными средствами, теми же, что и своих пациентов.