Путь к рейхстагу - Неустроев Степан Андреевич - Страница 37

Более месяца я ездил по Уралу: из района в район, с завода на завод. В конце командировки в обкоме партии попросил разрешения на пять дней съездить в деревню Талицу. Здесь так же, как на заводах, увидел самоотверженный труд своих земляков. Работали женщины на тракторах и комбайнах. Работали старики и дети...

- Все мы отдали фронту. Сами едим картошку и ту недосыта, - говорили они, когда у меня с ними заходил разговор по душам. - Но это бы ничего, продолжали колхозники, - горе людское в другом... Мало вернется домой... единицы, почти в каждом доме похоронки. Вот в чем беда.

Я бродил по окрестностям деревни и любовался природой. За околицей стеной стояли вековые сосны, высокие стволы деревьев прямые, как свечки. Влево от бора в трех километрах блестело Таушканское озеро, противоположный берег его почти не виден. Справа тянулись знаменитые талицкие заливные луга. В противоположной стороне простирались поля, поспевала рожь. Глядя на неописуемую красоту и богатство, думал.

- Нет, господа "мировые завоеватели", вам этого мы никогда не отдадим!

В конце августа кончилась моя командировка. Попрощался с родными, друзьями и со своим Уралом, уехал к месту службы, в Германию.

3-я ударная армия стояла на демаркационной линии с англичанами. Штаб армии на реке Эльбе, в городе Магдебурге. 150-я стрелковая Идрицко-Берлинская ордена Кутузова II степени дивизия находилась в районе города Аранзее.

Вскоре меня перевели в 469-й стрелковый полк. Здесь я встретил артиллеристов, с которыми участвовал в боях на высоте "Заозерной", капитана Николая Фоменко и лейтенанта Ивана Клочкова. На груди у обоих Золотые Звезды Героев Советского Союза. Зашел в штаб, представился командиру полка полковнику Мочалову. Его я знал по боям в Шнайдемюле и Померании.

В войсках я служил более года - до декабря 1946 года. Батальон был моим старым знакомым - я им командовал в сорок четвертом - в Латвии. Ветеранов почти не осталось. Из тридцати двух офицеров уцелело трое: капитан Чепелев - начальник штаба, капитан Лебедев - командир пулеметной роты и старший лейтенант Жидель - командир санитарного взвода. Штаб батальона стоял в небольшой деревушке, а штаб полка - в сорока километрах от нее. Служба на демаркационной линии мне показалась однообразной.

Аккуратная, чистенькая деревенька, дома под красной черепичной крышей, все похожи один на другой. Угрюмые, скучные. Заедешь в лес - сучки подобраны, никаких кустов и полян, весь лес как бы подмели хорошей метлой. Негде полежать, даже посидеть - один песок. Заедешь в деревню, на улицах кое-где увидишь молчаливого немца. Идет не торопясь. Вид деловой. Даже детворы не видно... Деревня пуста. Непривычна такая картина русскому человеку.

Тут невольно вспомнил свою Талицу: все люди куда-то спешат, чем-то заняты... Бегают, хоть и неважно одетые, но с веселым криком толпы мальчишек. Мчатся они по улице, поднимают пыль. Или тут же, на улице, начинают играть в чехарду.

А лес? Не то что в Германии. Наш лес и пахнет-то по-другому. Поляны что пушистый ковер! Полевые цветы - просто захватывает дух. Да, это моя Россия! С каждым днем я все больше и больше по ней скучал.

В августе 1946 года меня неожиданно вызвали в отдел кадров Группы советских войск в Германии. Полковник Суворов, работник отдела кадров, направил меня на медицинскую комиссию для поступления в Академию имени Фрунзе. Комиссия меня "забраковала" - по состоянию здоровья. Вернулся в батальон. Написал рапорт, демобилизовался. Новый, 1947 год встречал на Урале.

Нахожусь в отставке более двадцати лет, но отставка не отдых, как в молодости думалось мне. Считал, что человек в отставке лежит на диване и читает газеты. Вечером играет в домино и смотрит телевизор. На самом деле отставники моего поколения, которые прошли суровые испытания Великой Отечественной войны и имеют огромный жизненный опыт, это в первую очередь активные работники идеологического фронта. Они ведут военно-патриотическую работу с молодежью, воспитывая ее в духе беззаветной любви к своей социалистической Родине. Я тоже принимаю участие в этой работе. А началось с того, что в Свердловской областной организации общества "Знание" мне предложили прочитать несколько лекций. Выступал я в молодежных общежитиях, в цехах заводов и фабрик во время обеденных перерывов. Рассказывал о штурме рейхстага, других событиях военной поры. Постепенно входил в тонкости лекторской работы. Было приятно, что слушатели смотрят на меня, а не на часы. Это воодушевляло.

Вскоре доверили выступать в клубах и дворцах культуры. Помню Дворец культуры Нижнетагильского вагоностроительного завода. Зал на 1200 человек заполнен до отказа, даже в проходах поставили дополнительные стулья. Говорил о том, как четыре года шли к Победе. Полтора часа прошли быстро. В зале тишина. А когда закончил выступление, раздался гром аплодисментов. Я в то время был самым счастливым человеком. Хотелось работать и работать. У меня возникла потребность встречаться и говорить с людьми. По поручению Свердловского общества "Знание" побывал в каждом районе области. Затем меня командировали в другие города страны. Выступал в Хабаровском крае, в Бресте, в Коми АССР и Грузии. Объездил Северный и Южный Урал, Одесскую и Харьковскую области. Минск, Пенза и Краснодарский край, потом Москва и Подмосковье... Пятнадцать лет работы по путевкам общества "Знание".

* * *

Приближался великий праздник - тридцатая годовщина Победы. В марте 1975 года участников штурма рейхстага: генерал-полковника в отставке Василия Митрофановича Шатилова, полковника в отставке Федора Матвеевича Зинченко, меня, бывшего командира роты Илью Яковлевича Съянова - пригласили в город Сухуми. Мы с радостью поехали в гости на родину нашего славного однополчанина - Милитона Варламовича Кантария. Очень сожалели, что не приехал Егоров, он болел и лежал в госпитале.

Как мы постарели за тридцать лет! Стали седыми, но стоило заговорить о войне - и словно груз лет с плеч сбросили. В памяти всплыл каждый военный день и каждый бой со всеми его подробностями. И как будто это было не 30 лет назад, а вчера.

В Сухуми тоже состоялись десятки встреч - в школах и организациях, на заводах и стройках. Были в колхозах на чайных плантациях. Возлагали венки к памятникам. Сухумский горком партии и горисполком организовали общегородской митинг, в котором приняли участие десятки тысяч горожан и делегаты со всей республики. Солнечная Абхазия оставила приятные воспоминания. В заключение нам оказали великую честь - в торжественной обстановке зачитали решение Сухумского горисполкома и каждому вручили удостоверение Почетного гражданина города.

Пригласили нас и в город Сочи, а затем в Москву, где готовились съемки "Голубого огонька" в честь тридцатилетия Победы.

Много лет спустя

Ветераны 150-й Идрицко-Берлинской ордена Кутузова стрелковой дивизии, особенно после тридцатилетия Победы, почти ежегодно встречаются в Москве, где они шефствуют над 247-й московской школой.

После окончания войны мы, солдаты Великой Отечественной, разъехались во все концы нашей необъятной Родины. Приступили к мирному созидательному труду. В работе, в повседневных житейских и производственных хлопотах как-то не заметили, что потеряли между собою связь. Война уходила все дальше и дальше.

Глядя на седые виски, невольно вспоминали молодость - бои и походы, фронтовых друзей и товарищей. Возникла потребность встреч с молодостью встреч с теми людьми, с которыми делили радости и невзгоды. В эту пору началось движение по розыску фронтовиков. Это благородное дело взяли в свои руки "красные следопыты" - задорные и любознательные молодые сердца. Благодаря их помощи был создан комитет ветеранов и нашей 150-й дивизии.

Встречи ветеранов дивизии проходили в школе. С каким восторгом пионеры и комсомольцы воспринимали каждое наше слово - трудно это передать. На их лицах можно прочитать гордость за нашу партию, которая вела нас к победе, гордость за наш славный советский народ...